Странная тётя

Моя матушка, потеряв своего мужа, перебросила все свои нерастраченные силы на своего сына, то есть, на меня. Все её заботы сводились к кормлению сынули всякой выпечкой. Живущий самостоятельно, я наведывался к ней через день, поедая блинчики, булочки, плюшки, а также исполнял свой сыновий долг: выслушать и поговорить.

В один из таких «блинных» дней, она поведала мне, что приезжает её двоюродная сестра, которую не видела около тридцати лет. При этом мать, прослезилась, достав старый семейный альбом, она начала перебирать фотографии. Вспоминала детали из детства, игры, забавы, и всё время сокрушалась, о безвозвратно прошедших годах.
Выкопав из толстой пачки пожелтевшую фотографию, она вконец расстроилась, потом вытерев слёзы передала её мне. На карточке были две девочки пяти, семи лет. Коротенькие ситцевые платьица, косички, и конечно куклы на руках.

— Вот она, -- заявила мать, ткнув пальцем в самую маленькую девчушку.

Прямо в объектив смотрели карие глаза, тёмные волосы были заплетены в косички и украшены бантами. Она со всей детской нежностью прижимала куклу к себе. Милое создание вызывало только умиление. Дитя была ангелом.

— Сколько вам тогда было? — спросил я.

— Ой, а я уж и не помню, — запричитала мать, — она года на три меня младше.

Мать, снова ударилась во вспоминание о детстве. Она уверяла, что их дружба с Настенькой, так звали мою двоюродную тётку, была настолько крепка, что лишь переезд в другой город стал причиной разрыва этого союза. Она вспомнила как они спасали собак, кошек, птичек, что их дружба основывалась не только на родстве, но и на любви к всему прекрасному.

Мы просидели весь вечер, мать пролив не мало слёз, в конце обратилась ко мне с просьбой, чтобы я принял непосредственное участие в их встрече.

— Пусть посмотрит на племянника, — заявила она, и добавила, — а вот про её деток, я что-то не слыхала.

Я согласился, но скорее из-за любопытства, а не сыновнего долга, мне стало интересно, во что превратился ангелочек.

В назначенный день, я рано утром прибыл к матушке. Программа была насыщенной. Мать хлопотала на кухне готовя стол к приезду дорогой гостьи, я драил квартиру.
Когда солнце начало клониться к горизонту, в дверь постучали. Громко. Гулко. Видимо ногою. Мать, испугалась, а точнее сказать, разволновалась и попросила меня открыть дверь. Будучи уверенным, что дорогие гости так не стучат в дверь, и скорее там стоит какой-нибудь хамоватый мужик, я решительно собрался поставить его на место. Резко распахнув дверь, я отпрянул, мой язык проглотился.
Пред мною стояло нечто схожее на мужчину и на женщину, чего было больше я не знаю.

— Вам кого? — выдавил я.

Сбитая фигура, узкие бёдра, широкие плечи и круглая голова с короткой стрижкой, подались вперёд. Взмахнув рукой по обесцвеченному ёжику и обтерев размалёванный розовой помадой рот, она хрипло спросила.

— Ты кто? — не дождавшись ответа, она крикнула в распахнутую дверь, — Светка! Ты дома?

Я попытался перехватить инициативу и повторил свой вопрос, попутно уточнив.

— Вы, Анастасия?

— Ты кто? — последовал встречный вопрос.

— Я Алексей. Сын Светланы Алексеевны.

— А… Понятно. А я, Анастасия Павловна. Понял? Ещё можешь ко мне обращаться, «гражданин начальник».

— Что, вы сказали? — уточнил я.

Она осмотрела меня, с головы до ног и спросила, — как говоришь тебя кличут?

— Алексей.

— Хм. Днём будешь Алёшкой, а ночью Алёнушкой.

Её плечи задёргались, а голова запрыгала как кочан капусты на трясущемся табурете. Хрюкнув от своей шутки, она растянула губы в улыбке обнажив стальные зубы. Наклонившись ко мне и дыхнув в лицо табачным смрадом, спросила.

— Мамка дома?

Меня качнуло назад. Отступив на два шага, я наткнулся на мать.

— Мать моя, — крикнула тётушка. — Света! С того света!

Кинув свои два чемодана мне под ноги, Анастасия Павловна отодвинула меня своим плечом ринулась навстречу матушке. Тряска, похлопывания и подёргивания продолжались около минуты. Мать с трудом вырвалась из объятий сестры.
 
Потом кот Барсик, также решил познакомиться с гостьей, он со всей своей добротой потёрся об ногу Анастасии Павловны и тут же был отправлен этой же ногой в конец коридора. После чего, он, жалобно мяукнув забился за диван и не вылазил из своего убежища.

— Пшёл на, кошара, — гаркнула Анастасия Павловна и тут же обратилась ко мне, — Слышь, малой, тащи чемоданы в хату.

Обойдя квартиру, тётка заявила, что жутко голодная и готова съесть собаку.  Матушка с ужасом наблюдала за гостьей. Она растерялась и заявила, что готовила курицу, что собак мы никогда не ели. Она всё время оправдывалась, сокрушалась и хваталась за всё подряд.

— Что ж ты Светка, не подготовилась, — крикнула Анастасия Павловна, — могла бы всё сделать чин чинарём.

А мать только пожимала плечами и извинялась. Через пятнадцать минут стол был накрыт.

— Ну чё, жахнем по рюмахе, — заявила гостья, потирая ладоши, — слышь, малой, тащи сюда чумаданы, там подарки лежат.

Я пошёл в прихожую и взял два чемодана, при этом крякнув от натуги, втащил их на кухню. Гостья, поковырявшись в нутре этих чемоданов, вытащила полулитровую бутылку водки.

— Тащи в мою комнату, — заявила она.

Матушка решила поселить гостью в моей комнате. Поскольку, я проживал отдельно, и лишь засидевшись допоздна, ночевал у неё.

Стол на кухне был накрыт как для очень дорогой гостьи. Несколько разных блюд стояли гуртом в центре стола и мне стало немного обидно, что даже для меня она, так и столько никогда не готовила.

Анастасия Павловна, одним движением свернула голову бутылке. Хрустнув, крышка открыла доступ к заветной жидкости и полилась она в стакан из-под сока. Рюмок в доме не было.

— Ну! — заявила тётка, — Будем!

Пол стакана водки одним махом исчезло в глотке Анастасии Павловны. Крякнув от удовольствия, она схватила кусок курицы и с такой же лёгкостью, умяла его в два счёта.

Мама застыла с блюдом в руках. Переводя взгляд с сестры на меня, потом на пустую тарелку гостьи, она так и не успела её наполнить.

— А чё сидим, кого ждём?

— Я, вот хотела тебе положить.

— Да ладно Светка. Давай лучше накатим, а то я с дороги совсем упарилась.

Пока мать пыталась ухаживать за гостьей, та успела выпить половину бутылки. Я сидел и наблюдал, пытаясь сравнить ту девочку на фотографии и свою странную тётю.

— Слышь, Андрюшка, а ты чё не пьёшь?

Я отрицательно покачал головою и добавил, что нет аппетита и настроения.

— Ну и хрен с тобой, нам больше достанется. Правда Светка?

Похлопав мать по спине, она налила ещё себе водки и выпила залпом. Потом, достав из кармана пачку сигарет, закурила.

— Мы не курим, — заявил я.

— Молодцы. — заявила она и добавила, — Предлагать не буду.

Пустив мне струю дыма в лицо и хмыкнув, тётка пьяно улыбнулась. Мать сидела, опустив голову, её руки всё время терзали угол скатерти.

— Мне пора, — заявил я, не желая участвовать в этом представлении, — завтра рано вставать, дел много.

Анастасия Павловна, посмотрев на меня соловыми глазами, громко икнула и заявила, — ага, забот полон рот.  Потом выпила ещё водки и загрустила, подперев подбородок рукою она молча смотрела в стакан и курила.

Мать, перехватила меня в прихожей. Вцепившись в руку, она зашептала.

— Сынок, миленький. Ночуй дома, ради Христа прошу тебя.
 
— Да что ты мама, ведь сестра твоя, всё-таки ждала её.

— Боюсь её, другою она стала.

Смотрю у матери руки трясутся, вся ходуном ходит и всё время озирается.

— А спать, где я буду? Ты же её в мою комнату поселила.

— На кресле, рядышком.

Всю ночь, Анастасия Павловна жутко храпела и громко портила воздух. Зарывшись под подушку и укрывшись с головою, я уснул лишь под утро.

Утром, сильный толчок в бок вывел меня из состояния сна. Тётя нависла надо мною, она дышала перегаром мне в лицо и хрипло бормотала.

— Слышь, Антошка. Сгоняй за пивом. Башка раскалывается.

— Какое ещё пиво, — сонно заявил я, — мне спать охота.

— А мне бля, мужика охота, — зашипела она, — напоил даму, теперь похмеляй.

Пришлось бежать. Хорошо, что на районе есть ларьки круглосуточные. Обед у больной тёти, так же состоял из большой бутылки пива. К вечеру она ожила, и довольная заявила, что не плохо было бы, повторить вечер. Конечно всё повторилось. Мама причитала и поминала имя господа.

На третий день я решил пригласить в гости соседа Витю, это был особый элемент, ещё в детстве о нём слагали легенды. Витя разговаривал на языке простому человеку непонятном. Летом он гордо расхаживал по двору в одном трико, демонстрируя картинную галерею на своей костлявой спине.

Две бутылки водки стали для него отличным стимулом, а задаток в виде пива прекрасным разгоном для задуманного плана. Знакомство произошло быстро. Осмотрев Витю, Анастасия Павловна, оскалила зубы и прошипела.

— Слышь, каторжанин. Я не таких ещё обламывала.

Витя, осёкся, попросил меня покинуть кухню. Около двух часов продолжалась громкая содержательная беседа. Мать, вжавшись в диван сидела в своей комнате, а я мерил шагами квартиру, от окна до двери и обратно.

Потом Витя вышел и попросил ещё бутылку водки. Я быстро сбегал. Час спустя из кухни вышли Витя и Анастасия Павловна, он держал её за руку, а она, скромно и пьяно опустив голову молчала.

— Короче, Лёха, — заявил Витя, заплетающимся языком, — мы с Настюхой ко мне переезжаем. Женюсь бля.

Так в моей жизни появился ещё и странный дядя.