Демиург

Когда ещё ни звёзд, ни бездны не горело,
Когда молчала тьма, как сомкнутый зрачок,
Он мыслью начертал пространство и пределы,
И первый свет прорезал хаоса поток.

Он взвесил пустоту на кончике дыханья,
И выдох превратил в спираль живых миров,
Где время потекло от первого касанья,
Как тихий океан из будущих часов.

Он глину бытия размял в ладонях ночи,
И искру уронил в холодный чёрный прах,
Чтоб пульс зажёгся там, где вечность ставит точки,
И сон заговорил на разных языках.

Он линией судьбы прошил слепую бездну,
И вывел небосвод из трепета и тьмы,
Где каждая звезда — как знак его железный,
И каждый новый мир — как шёпот: «Это — мы».

Но в замысле его скрывалась тень сомненья,
Как трещина в стекле идеальных сфер,
Ведь всякий акт творца — и дар, и преступленье,
И всякий свет несёт в себе зерно потерь.

Он знал: любой рассвет оплачивается ночью,
Любая высота рождает страх упасть,
И если дать душе свободу — между прочим
Она научится и ненавидеть, и предать.

Он вылепил людей из хрупкой жажды смысла,
Из жажды превзойти пределы и закон,
И дал им высоту — но без гарантий выстрела,
Что не направят свет друг в друга исподволь.

Он дал им голос — спорить с небом и судьбою,
Он дал им разум — рушить собственный покой,
И дал им сердце — жить не только головою,
Но сердце — это риск и выбор роковой.

Он видел, как огонь становится знаменем,
Как истина дробится на враждебный хор,
Как поднимают храм во имя откровения,
И как во имя храма заносят топор.

Он не вмешался — нет, он слушал их дыханье,
Как слушает прибой движение луны,
Ведь если отобрать у созданных страданье,
То вместе с болью смоются и сны.

В его глазах вселенная вращалась тихо,
Как чаша, полная и мёда, и золы,
Он знал: свобода — это высшая интрига,
Где ангел и палач растут из той же мглы.

Он не тиран, не суд и не спаситель,
Он — архитектор вероятностей и форм,
Где каждый сам себе и узник, и хранитель,
И каждый сам себе и пламя, и шторм.

Он мог бы стереть войну одним движеньем мысли,
Мог заморозить гнев в артериях времён,
Но где тогда тот выбор, что зовётся жизнью,
И где тогда тот путь, что болью закалён?

Демиург — не кукловод над нитями созданий,
Он — поле, где растёт и колос, и сорняк,
Он — тишина между ударами сознанья,
Он — первый импульс, но не следующий шаг.

И если мир горит, и рушатся столицы,
И если брат на брата поднимает сталь,
То в этом не приказ небесной десницы,
А отражённая свободы вертикаль.

Он дал нам высоту — и право оступиться,
Он дал нам темноту — чтоб научились жечь,
Он дал нам пустоту — чтоб мы смогли родиться,
И дал нам слово — чтобы мир сберечь.

И каждый раз, когда в душе рождается решенье,
Когда мы выбираем — мстить или простить,
Он не диктует нам готового спасенья,
Он лишь даёт пространство — быть или не быть.

Демиург не требует ни веры, ни поклона,
Ему не нужен хор восторженных имён,
Он в каждом вдохе, в каждом скрытом звоне,
В вопросе, что звучит: «Кто я? И для чего рождён?»

И если ты однажды встанешь на распутье,
Где лёгкий путь блестит, как золочёный прах,
Вспомни: творец вложил в тебя не кнут и прутья,
А силу выбирать — в сомненьях и страхах.

Ведь мир не завершён — он пишется тобою,
В твоих решеньях — продолжение огня,
Демиург творит не только твердью и водою
Он каждым выбором творит через тебя.

И, может быть, когда погаснут все светила,
И время свернётся в последний виток,
Останется не прах, не тьма и не могила —
А тихий след свободы меж строк.

И в этой тишине, прозрачной и упругой,
Где хаос вновь замрёт у вечного порога,
Демиург вдохнёт — и новой станет вьюгой
Вселенная, рождённая из Бога и человека.