Ушедшие друзья-поэты -3

НИНА НИКОЛАЕВНА КАНИЩЕВА

Автор восьми поэтических сборников, переводчик, член Союза писателей России. Печаталась в Литературной России, «Вечерней Москве», «Неделе», «Работнице», в журналах «Россияне», «Дружба народов, «Московский ритм», а также в альманахах и антологиях. 

Нина Канищева

10 июня
По тебе я тоскую,
Как весна по траве.
Но зима мне рисует
Свой узор на окне.
Я у бабьего лета
Попросила рассвет,
Но листвой позолоченной
Заметён был твой след.
По какой же дороге,
Как листок на ветру,
Перепутав все сроки
Я свидания жду?
Нет для встречи удачи
В этой жизни земной,
Но как жить мне иначе,
Если я не с тобой.
Я с судьбой одиночество
Разделила давно
Только, что мне пророчества –
Сбыться им, не дано.
1991 г.

Как под давно зажившей раной
Скулит бессмысленно тоска,
Так я одна, быть может, рано
Ищу у истины конца.
От дней, потерянных в молчанье,
Судьбой оставлена одна -
Нет берега, где б я могла причалить,
И за спиной, лишь только тишина.
Я снова к небу поднимала
Глаза – моей тоски гонца,
Отчаянья и муки паутину разрывала,
Которой нет никак конца.
Потери пусть и пусть разлуки,
Но только были б два крыла
И я, раскинув свои руки,
Взметнусь на крыльях в небеса.
1991 г.

Осень мучает душу,
Засыпает листвой
Так, что я не услышу –
Что же будет со мной?
Дождь залил, как слезами,
Мою прошлую жизнь
И по лужам кругами
Не подняться мне ввысь.
Я опять потерялась
И меня словно нет,
Где-то в прошлом осталась –
Там затерян мой след.
Счастье всё расплескалось,
Как по капле в росе.
Не собрать, всё осталось
На серебряной струне.
Растревожится сердце
По усохшей траве,
Лист осенний кружится,
Как печаль по весне.
1991 г.

Иду, я ведаю, я знаю,
Что осень сзади наступает,
Что многое уже теряю -
Листва осенняя слетает,
И, падает в ладонь,
Но надо, как-то удержаться,
И, поддержать в душе огонь -
Ты седина, души не тронь.
А осень тихо наступает,
Я понемногу уступаю,
Уж серебром горят виски,
Глаза печальны от тоски.
Я не умру в твоих объятьях,
Не стану утренней звездой
И мне не хочется обратно
Вернуть несбывшийся покой.
1991 г.

Я пришла в этот мир
Из космической дали,
Мне никто не сказал,
Что пришлось там оставить.
Принесла я с собой
Свою верность для счастья,
Но она на Земле
Родилась в то ненастье.
В рыхлый мартовский снег,
Словно с неба упала –
Закружила метель,
Что-то там колдовала.
С чёрной тучи несчастья
Так и сыпали мне,
Как для жизни закваска,
Чтобы жить на Земле.
Я от этой метели
Отойти не могу,
И, не раз вспоминала
Я злодейку-судьбу.
Из всего, что в дорогу
Мне дала моя мать,
Только верность осталась
И её не отнять.
Не отнять моих мыслей
О судьбе роковой,
Она станет здесь песней,
О любви неземной.
Так, расправлю я крылья
И воскресну в любви.
Так, осилю сей мир я,
Чтоб вернуться к «дали».

МАРГАРИТА НОГТЕВА

Маргарита Ногтева (09.10.1936, Горький (ныне Нижний Новгород) — 09.06.2013, Красногорск) — русская поэтесса, публицист, краевед. В 1954 г. окончила школу и поступила на историко-филологический факультет Горьковского (Нижегородского) государственного университета им. Н.И. Лобачевского. Первыми творческими наставниками М. Ногтевой были прозаик Н.И. Кочин и поэт Б. Е. Пильник, которому она посвятила стихотворение «Вы были для меня загадочным мужчиной...». Публиковалась в журналах «Знамя», «Молодая гвардия», «Волга», а так же в «Литературной газете» и «Литературной России». В 1969 г. участвовала в V Всесоюзном совещании молодых писателей. Первая книга стихов «Орешек» вышла в изд-ве «Советский писатель в 1970 г., вторая — «Полнолуние» вышла в том же изд-ве в 1984 г. В 1971 г. переехала в Красногорск. С 1976 года является членом Союза писателей СССР. Работала научным сотрудником Института мировой литературы РАН им. А. М. Горького.

Умерла после продолжительной болезни. Отпевание прошло в Знаменской церкви.

* * *
Я выросла средь каменных домов,
И мёртвых трав, и городского шума,
И благодушью бархатных лугов
В печальный час моя не внемлет дума.

Не золотой, а просто жестяной
Мне вверен ключ от потайного хода.
Я знаю: там, за каменной стеной,
Живёт совсем особая природа.

Она творит в священных мастерских,
Она своё и варит, и ваяет,
И только в острых приступах тоски
Существованье наше ощущает.

* * *
Ноги моей не будет в этом доме,
Что опустел среди ветвей нагих.
Последний лист листаю в жёлтом томе
Круговорота истин прописных.
И в свой черёд обратных превращений
Уходит племя облетевших крон.
Я, как в расплату, верю возвращенью
Ценой борьбы, любви и похорон.

ПОСЛЕ ГРОЗЫ

Прошла гроза, и сладко пахнет сеном…
Всё скошено… Всё стало трын-трава…
И, охмелев от страсти и усердья,
Спокойно остывает голова.

От суеты и пестроты явлений,
Крутящихся, как белка в колесе,
Уходит переменчивое лето
К своей лесозащитной полосе,
Под занавес дождей неторопливых.
Так перед круглым зеркалом озёр,
Стирая грим, тщедушным и наивным —
Самим собой становится актёр…

* * *
Есть русской речи сдержанное русло,
Гранитами зажатое в тиски,
Пусть в берегах стеснительно и узко,
Но не бывает устья без реки…
Здесь жизнь моя, и боль моя и небыль
Настороже: взорвётся динамит —
И ветка ивы в рдеющее небо
Серебряным надрывом зазвенит.
Я говорю стеснительно и грустно,
Слепа к наветам и к любви строга:
Есть русской речи сдержанное русло,
Впряжённое в крутые берега,
Когда молчит и может быть покорной,
Ещё от устья вправду далека,
Уже вовсю захлёстывая горло,
Вовек неукротимая река…

* * *
Не зареклась… О, синяя река
Со мною вместе, видно, захотела
И звать, и знать, и ведать берега,
Свободное им подчиняя тело.
Высоким светом звёзд умудрена,
Подвластная подводному теченью,
Вольна её негромкая волна
Испытывать зелёное свеченье
В час полнолунья, в час, когда луни
Лучи впрягают в пену оперенья,
И степи полыхают, и огни
Нетерпеливо требуют горенья.

* * *
Всю жизнь бы Джотто пас своих коров…
Он рисовал легко, но неумело.
Он искажал классическое тело.
Сто раз он прав был в том, что пас коров…
Он стал последним в списках мастеров,
Хотя с него идёт перечисленье.
Теперь уже вне всякого сомненья:
Пусть лучше бы он пас своих коров
Да шёл бы спать под свой крестьянский кров,
Терпеть жену и прочую мороку,
И по-крестьянски подчиняться року,
И звать весь мир скопленьем чудаков…
Ведь в этом есть естественное что-то…
Но вот проснулся живописцем Джотто
И начал рисовать своих коров.
А в это время в мареве холмов,
В багровый плащ пылающий одета,
Ступала тень опального поэта.
Орёл парил в разрыве облаков.
Так встретил Джотто Данта.
Он таков,
Что и земля, которою ступает,
Священный светоч истин излучает.
И Джотто безнадежно понимает,
Что позабыл, как рисовать коров.
Он позабыл про свой крестьянский кров,
Про скотный двор и прочую мороку
И стал служить искусству как пророку —
Так, если бы он пас своих коров.

Тамара Башмакова
 
Я родилась во Владимире. Там прошло моё детство и ранняя юность. Я – член Московской Организации Союза Писателей России.
В течении трёх с лишним десятилетий мои стихи  публиковались в журналах «Москва», «Поэзия», в альманахах «Поэзия», «День Русской Поэзии – Алтарь», «День Поэзии», «Наша Пресня», В православной антологии «Отчее Слово – 14-ти выпусках, в энциклопедии – 15 веков русской поэзии – «Душа России» — Золотой Фонд, в сборнике «Женское счастье», в журнале «Листья» — Техас, США и многих других изданиях.
19 лет сотрудничала с замечательным русским композитором Владимиром Сергеевичем Иванниковым. Детские песни на мои стихи публиковались в журналах «Музыкальная жизнь», «Дошкольное воспитание», в детских музыкальных сборниках. Неоднократно участвовала в конкурсе «Московская Осень».
Десять песен на мои слова находятся в золотом фрнде радио. Издала за свой счёт 4 поэтических сборника: «Вереск», «Источи из пламени росу» и детские сборники «Времена года» и «Февраль-бокогрей».
Почётный член Академии «Вселенская Православная антология 2-ое тысячелетие от Рождества Христово» и награждена Золотой Вселенской медалью, двумя Юбилейными медалями и памятной медалью Александра Грибоедова. Награждена дипломом «Мастер поэтического слова».

СТАЛА ДОРОЖЕ ПОЛЫНЬ
***
Ни на кого не молюсь,
Не уроню слезы.
Вербе в лесу помолюсь,
В жажду глотну грозы.
Сколько душа не болит,
Друг всё равно не придёт,
Ангел ко мне не слетит.
Дух озарить не сойдёт.
Мне не осветит путь
Ночью вера моя.
И не вольётся в грудь
Свежего ветра струя.
Стала дороже полынь
Броской густой синевы.
Щедро плывёт теплынь
С горькой этой травы.
В каждой былинке дрожь –
Та, что роднит со звездой.
Лишь, снизойдя, дождь
Дарит всеобщий покой.
Стал постигать взор
Силу тех, что молчат.
Вяжет паук узор
Света, огня и луча.
Клевер, кроток и мал,
Листья сложил, моля,
Чтоб тишину послал
Бог на его поля.
Буду птицу просить
День помочь обрести,
Чтобы в капле росы
Вновь Надежду найти.
* * *
Я встретила тебя случайно,
На облике страданья тень,
Глаза прикрыты дымкой тайны,
Которую не снимет день.
Цепочка грудь не перевила,
На пальце тонком нет кольца,
Но в тихом пламенном порыве
Восходят линии лица.
Ты смотришь, опустивши веки,
Сквозь времена и города.
От неба, нивы, человека
Третичен твой приход сюда.
По стёклышкам созвездий кто-то
Находит в полночь путь впотьмах,
А кто — по тёплой позолоте
Колосьев, дремлющих в полях.
А ты, поранившись о скалы,
Которым в жизни нет числа,
Нашла, кого и не искала,
Кого не знала – обрела.
Пускай изведала гоненья,
И совесть низменных молчит,
За всех виновных дождь осенний
Прольёт раскаянье в ночи.
Твоей любви великодушной
Никто в пути принять не смог,
За всех жестоких, равнодушных,
Согреет ласковый цветок.
* * *
Пускай печаль твоя столика,
И на душе тяжёлый камень,
Поставь печать из сердолика –
— И станешь гостем свадьбы в Канне.
Светла лазурью Вероники,
Твоя изба стара, убога.
Поставь печать из сердолика –
— И станет хижина чертогом.