Мария Наблюдает Сердца под школьными плащами

Средь стен, где тихий свет струится,
Где дух Христа в сердцах царит,
Девчонки Лилиана крепко спят,
Но бдит заботливый их гид.
Здесь старых дел рука незрима,
Ведет, хранит, оберегает,
Старшей сестрой, чтоб та хранила
Девичьи тайны, что душа скрывает.
Цела традиция, как древний слог,
Как нить, что тянется сквозь годы,
Старшеклассница, избранный бог,
Младшей сестре откроет все невзгоды.


В мир этот новенькой Юми вошла,
Глаза её сияли восхищеньем,
К Сачико, что прелестна и светла,
Членом студсовета, будто сновиденьем.
Её волшебство, её стать,
Её улыбка – вызов миру грёз,
И сердце Юми начало пылать,
Неся в себе восторг и сладкий крот.
Когда рука Сачико так нежна
Протянулась, с предложением простым:
«Стань моей сестрой, душа моя,
Разделим путь, забудем всё, что было злым»,
Вдруг тело Юми дрогнуло слегка,
И блеск в глазах померк, сменившись тенью,
«Простите… я… я не могу», – едва
Прошептала, смятая сомненьем.


Почему? Вопрос повис в тиши,
Словно невидимая сеть,
За вежливой, манящей лжи,
За стеснением, что прячет смерть
Чувств, желаний, тайных мук,
Что таятся под формой строгой,
За взмахом ресниц, за блеском рук,
За этой дружбой, столь глубокой…
В этих отношениях, что кажутся
Простой игрой, наивным сном,
Куда больше скрывается, чем скажется
На первый взгляд, словно под замком.


Сачико, чья осанка безупречна,
Чьё прозвище «Святая» – словно дар,
В чьей мудрости таится просто встречность,
В чьём взгляде – страсти тёмный жар.
Она взирает на Юми с улыбкой,
Но в глубине, где скрыты воды,
Игра ветров, печали зыбкой,
Несут иные, скрытые, невзгоды.
Она готова стать наставницей,
Поделиться всем, что накопила,
Но почему Юми – как странница,
Что путь назад себя направила?


Быть может, в прошлой жизни, где-то там,
Иль в детстве, или в снах тревожных,
Увидела она обман,
И сердце стало осторожным?
Или почувствовала взгляд,
Что проникает дальше формы,
Что ищет то, что страшно, прям,
В груди, что бьется в тихом шторме?
Быть может, видит она страсть,
Что не желает ей увидеть,
Такую, что готова пасть,
Но и другую, что не в силах выдать?


Старшая сестра, как ангел с неба,
Как светлый луч, что прогоняет тьму,
Но что, коль за её напевы,
Скрывается иной, неясный шум?
Что, если мудрость – это щит,
От чувства, что её терзает,
И прошлое, как червь, грызёт,
И сладкий плен её пленяет?
Юми, испуганная чудом,
Склонилась, сердце сжав в тисках,
Она боится, что как буря,
Взметнётся страсть в её глазах.


В стенах Лилиан, под эгидой Девы,
Где кротость, смирение – закон,
Другие страсти, как посевы,
Пробьются сквозь бетон.
И Сачико, с улыбкой светлой,
А может, с болью, скрытой в глубине,
Несет урок, не слишком смелый,
Но важен для Юми, как бы на войне
Сердец, что прячутся под вуалью,
Под платьем строгим, под прямой косой.
И Юми, с этой тихой печалью,
Впервые встретилась с самой собой.


Она ещё не знает, что её ждет,
Что путь сестры – не только свет,
Но и терзания, что грызет,
И не всегда найдет ответ.
Но выбор сделан, отвернулась,
От предложенной ей руки,
И тайна в сердце затаилась,
Скрывая горечь, боль тоски.
Ведь в Лилиан, где всё так чисто,
Где каждый взгляд – как откровение,
Так просто потеряться быстро,
И возжелать иное спасение.


Сквозь золотистый свет заката,
Иль в сумраке учебных дней,
Две девушки – одна как вата,
Другая – болью все сильней.
Их взгляды встретятся, быть может,
Но в этот миг – лишь пустота,
И в сердце Юми что-то гложет,
Лишь страх, и тихая мечта…
Мечта о том, чтоб быть свободной,
От этой тяги, что зовёт,
От ласки этой, несвободной,
Что губит, ранит, но влечет.
И школа Лилиан, как кокон,
Хранит их тайны, бережно, любя,
Но что, когда нарушен окон
Порядок, пробуждая от себя?
Пусть в диадемах роз и терний,
Расскажет этот тихий стих,
О том, что скрыто в венах, нервах,
О том, что спрятано от них.