Цимцум. День первый. Иов

Narrator Voce:

Он в цифровую тьму отправит память,
Восстановить систему в точке икс,
Но вирусы троянские упрямо
Сквозь фаервол данайцами рвались.

Приходит время бога из машины,
Но всевозможных спамов сорный дух,
Размноженный одной овцой паршивой,
Витал вокруг отравою округ.

Разработчик:

Чу, юность плазм, делёж материковый,
Где пуст эфир и зеркала черны –
Я мироздание скруглил одной рукою –
Рукой, к которой все сопричтены.

Подробность летаргических бессонниц
Пресуществилась в сад моих услад:
Божественному жесту нет резона
Прослыть левшой мирского ремесла.

Narrator Voce:

Куда ж засунул я репозиторий?  –
Так Разработчик спрашивал себя.
Запишет Он об этом новый сторис
Лишь напряжение появится в сетях.

Иов:

Ты, знать, чужеземец, забывший отчизну,
Влачащий свой путь по бесплодным краям;
Беги, путь обратный возможно безжизнен,
В сохранности будет зато жизнь твоя.

Вернись, человече, коль знал справедливость,
Вернись, и не смей обернуться вослед:
Хоть выдаст рога бог корове бодливой –
Её там без соли сожрут на обед.

К Иерусалиму ведут все дороги,
Геенны зловоние предотвратить
Уже не судьба нам, и чучело бога
Там будет гореть, как блажной еретик.

Там запахи трав, тишины, кипариса
Впитали всю копоть сожжённых дотла.
Был сон мне, был сад в нём живой, живописный,
Всяк кроток и свят там, чья вера светла.

Глумление чувства и хлопоты смертных,
Мытарства паломников, орды в ночи, –
Никто в нём нарушить вовеки не смел тех
Границ, за которыми помысел чист.

Разработчик:
 
Пусты твои попытки, странник, ибо
Извилист путь твой, уводящий вдаль.
Паломник знал его до первого изгиба
Протоптанной дороги, ты – едва ль.

Всё то, что сон поведал было, должно
Стать твердой формой: злато, гимн и слог,
Кувшин и плуг, булат в фигурных ножнах, –
Искусный мастер знает ремесло.

А что же вы, разносчики гордыни,
Войдя в пучины, в формулы стихий,
Вам кости высушил горячий дух пустыни –
О нём вы пишете картины и стихи.

Мечтали вы жемчужин в топком иле
Не замаравши рук своих достать.
Увы, героями сирены не прельстились,
В отместку вы на поиски родства

Отправились с безродными богами,
Чьи маски примерял последний жрец
С приказом быть услышанным не вами:
Пред ним вы пресмыкаетесь и без;

Приказ отправлен был командною строкою
Куда–то в неземную вышину,
Нарушив принцип абсолютного покоя,
Как Принцип, что в эрцгерцога шмальнул.

Во тьме светил, в нейронных переходах,
Где не поймать ни воробьёв, ни слов
Под трудностями сурдоперевода
Указана борьба добра со злом.

Потерян след, затоптанный волною,
Травой заросший, сдутый в облака.
Всё, что смогли поднять с ковчега Ноя,
Отправится на Сотбис с молотка.

Так перегрыз раб божий пуповину
И обожжённый богом, как горшок,
Повадившимся по воду кувшином
Узнал, что от горшка он лишь вершок.

Иов:

Послушай, мы просто поверили книгам:
Как бросить курить, как влиять на людей,
Они – как угроза египетским игом,
Когда ты, к несчастью, простой иудей.

Вот так вольнодумство пробьёт брешь изъяна,
Да будь ты хоть самый аквинский Фома,
Но бес для тебя держит кукиш в кармане,
Где если уж горе – оно от ума.
 
О странник, мы как безучастные крысы
Глазеем как раненый сожран собрат.
Вернуться бы в сон мой под сень кипариса
И там от добра не искать мне добра.

Разработчик:

Известен мне, дружок, обычай древний
Как спрятать ложь за праведной мольбой.
Знай, ближе стали к Господу деревья,
Чем люди с их завидною судьбой.

Теперь ты всуе поминаешь крыс и
Бытийный наговор пытаешься найти...
Ступай–ка ты, пожалуй, к кипарисам,
Тебе, Иов, со мной не по пути.