Манежный бог

В кольце зевак огня глотатель
Бесстрастно пожирает пламя.
Охрип, беснуясь, зазыватель
На трюк из жутких страшный самый.

Огонь захватывая зевом,
Циркач похрапывал гнусаво,
Как будто бы пустое чрево
Урчало с присвистом удава.

Сейчас потушит всё на свете
Для смеха, на дивертисмент.
Неутомим азарт атлета
За сорванный аплодисмент.

Партер, позёвывая скрытно,
Безмолвно зрелищу внимал,
Как свет в утробе ненасытной,
Без дыма ухнув, исчезал.

Похлопал представленью зритель,
Волынщик занудил в дуду,
И казнь прервал огне-душитель.
— Пивка в буфете не хотите ль?
— Нет, здесь останусь. Не пойду.

Скажи, стихии повелитель,
Нет, лучше так тебя назвать:
Арены бог-огнетушитель,
Не хочешь образ поменять?
А можешь пламя изрыгать?

Вот номер прибыльный и яркий:
Кульбитом в центр арены встать
И пламенем, как кровью харкая,
В партере свечи зажигать.

Насупился кумир манежа:
«За трюк такой партерный люд
Артиста на ремни порежет,
Пижонам в цирке лица бьют.

Полегче загибай, приятель,
Манежу ниже цели меть:
Пугнуть, что б вздрогнул обыватель
На миг, и большего — не сметь!

Успех дожмут литавров медь
И гибких акробаток стати.
А фениксом в огне гореть
Нам не велит работодатель».