Виденье

Под утро заложило нос.
У подоконника откос
был влажен от ночной росы,
а может дождик моросит –
не разобрать. И в полутьме
виденье приходило мне.
Неясный профиль, силуэт –
пацан семидесяти лет,
он шмыгал носом и молчал,
он просто что сказать не знал,
уменье речи – редкий дар,
неважно, молод ты, иль стар,
не всё ведь призраку под стать -
не про погоду же болтать,
а говорить гнусавя, в нос,
виденью вовсе не всерьёз.
Виденья голос должен быть
таким, чтоб ты не мог забыть
и ясно понимать – где ложь,
а здесь мальчишка – что возьмешь
к тому же заложило нос,
ну, в общем, всё наперекос.

Ну что ж, сегодня мой черёд
вопросы задавать насчёт
того, что в голову придёт,
и что в душе давно живёт.
Хотел бы многое спросить,
к примеру: мог бы ты убить?
Ты сомневался ли, когда?
Куда б хотел попасть? Куда
попасть бы не хотел?
Ты трус или скорее смел?
И кто твой друг? И есть ли он?
Вопросов много, миллион…
Ты сомневался? Да, конечно,
но ведь бывал же и беспечным,      
скажи мне, что ты прочитал,
какой перрон, какой вокзал
в дорогу бы тебя позвал?
Ты угол любишь иль овал?
Но призрак мне не отвечал,
лишь хлюпал носом и молчал.

Велик был Гамлета отец,               
для призраков он образец -               
стальные латы, голос, лик,               
а мой скукожился и сник,               
для драмы не годится он,         
ему повеселее фон
всегда был ближе но сейчас
Пьеро он, а не Карабас               
(хоть привидение с бородой               
обычный случай,  рядовой).
А впрочем правду вам сказать
я хорошо умею спать,
а в разных призраков толпе
я разбираюсь так себе.
Повадки их, манеры, стиль –
попробуй это всё осиль,
да и зачем, не часто нам
таким встречаться существам.

Но я отвлёкся. Призрак мой               
маячил в полутьме ночной 
а я глядел в его глаза
и вспоминался школьный зал,
со сцены я там выступал
(тогда был утренник и бал)
и вдруг перехватило речь,          
от горла, глубже, ниже плеч
спустился холод, грудь сдавил,
тогда стоял я как дебил –
раскрытый рот и смертный страх            
и сердце как в полярных льдах,
тогда впервые я узнал,
что смертен. Космос мне сигнал
отправил не предупредив.
И я почувствовал, что жив.

Не знаю,  почему сейчас
я вспомнил это - школьный класс,
сидящий в зале предо мной,
себя и холод ледяной,
вдруг заморозившийся зал             
и в блеске ледяном зеркал
я отразился. Как птенец
я голову втянул, свинец
давил меня и всё вокруг
как в сотне мощных центрифуг.
Прошло. Я помню этот миг,
как отступил, пропал ледник
и вновь обычным стало всё
и понял я, что я спасён.

Мой призрак, мальчик дорогой
ещё попляшем мы с тобой,
споём, хоть слуха нет совсем,         
пусть даже ты сегодня нем,
но завтра, завтра будет день
и пища, и в саду сирень,
морока Третьей Мировой
отступит, зарастёт травой,
столы накрытые нас ждут,
друзья и честный, правый суд,
мы не боимся, будь что будет,               
пусть беспристрастны будут судьи.

Судить, я знаю, есть за что.               
Я жил не птицею Додо
и призрак мой не зря молчит,
молчанье – это тоже щит.
От дураков, от подлых душ,
от слабых духом и кликуш,
да мало ли … я долго жил,               
брань и упрёки заслужил,
а незаслуженную брань
приму как этой жизни дань.

Я повторю себя во сне,
во сне увижу как в окне
себя и дождь, что шёл тогда,
леса, дороги, города
и снежные вершины гор,
степей немеряный простор,
вздохну по летнему лучу.
А зиму видеть не хочу.

Я вновь увижу в зеркалах
себя и свой тогдашний страх,
но нет уже той силы в нём,
мы с призраком теперь вдвоём,
а страх – во сне и наяву
я без него теперь живу.

Умру в вагоне электрички,
хоть это верно неприлично,
но не дано нам выбирать
места, где можно умирать.

Я не любитель сложных слов,
моргнул разок – и был таков.