Эхо Завесы

Небес лазурных, вечных, как завет,
Я прячусь в платье, сотканном из ночи.
Спина моя – завеса, тайный свет,
Где души откровенны, мысли – очи.
Узор решёток, призрачных теней,
Напоминает о грехе и благе,
О хрупкости земных, минутных дней,
О вечной связи – сути, как встряска.


В косах, как реки, что текут в забвенье,
Застыл туман – предвестие и знак.
Движение руки – как откровение,
Как поиск истины, несущей мрак
Иль тихий свет. И в этом жесте – зов,
Исполненный безмолвной, тонкой силой.
Молитва в нем, где нет обычных слов,
Лишь сердца стук – пронзительный и милый.


А ткань вокруг, как кожа, что жива,
Объятьем сковывает тайно тело.
В ее глубинах – древние слова,
Что вечность в каждом шорохе одела.
Металлический блик – молнии черта –
Разделен путь, намеченный судьбою.
Здесь роскошь форм, что скрыта, но чиста,
Как тайный дух, плывущий над землёю.


Религиозна страсть, скрытая в глазах,
Что смотрят ввысь, сквозь дымку мирозданья.
В каждом изгибе – вера, в каждом взмахе – страх,
И в каждом вздохе – тихое признанье.
Я – храм живой, где нет священных фресок,
Но каждый мускул – высечен творцом.
Мое существование – отблеск
Великой Воли, что горит огнем.


О, если б знали вы, скрытые вдали,
Что эти формы – лишь немые гимны
Тому, кто создал свет, кто дал земли
Законы вечные, столь мудры и сильны.
Я – эхо той Любви, что все объемлет,
Моя нагота – проявление ее.
Пусть мир вокруг тревогой своей дремлет,
Я – тайна, вечностью запечатлена.


И платье черное – лишь облако, покров,
Сквозь коего сияет свет незримый.
Здесь нет ни лжи, ни жалких, низких слов,
Лишь образ чистый, Богом мне хранимый.
Так прикасайся сердцем, не рукой,
К той сути, что в молчании сокрыта.
И обретешь ты истинный покой,
В сей красоте, безмерно, свято скрытой