Город поэтов

В чашу небесную воткнута крыша кристалла —
Библиотеки стена преломляется ввысь.
Столик в кафе отдаёт переливом опала.
Морс облепиховый — летнего солнца девиз.
Держит янтарный напиток и мой собеседник,
Гладит задумчиво в синей обложке тетрадь.
Музыки ритмы вдали продолжают звучать.
Балует изредка свежестью ветер-кочевник.

Лик старика, словно временем сточенный камень,
Но молодые и полные жизни глаза.
Наш диалог поднимается над площадями,
Сущность любви ищет он вот уже полчаса.
Ульем встревоженным глухо гудит мегаполис.
Мудрый старик наделяет слова красотой.
Кажется мне, что за мысли его глубиной
Прячутся чувства, что с разумом в прошлом боролись.

Он говорит не о страсти людской мимолётной,
Не о вражде двух могучих соперниц-сестёр,
Не о тиране, что правил гангрене подобно,
И не о том, как сопутствовал смерти костёр.
Он говорит, что извечно чудесная сила
В чувства холодные свет согревающий льёт.
Юноши сердце любви совершило полёт
К девушке той, что читать беззаветно любила.

Он начинает историю с библиотеки:
— Там повстречал я её посреди стеллажей.
Книги на полках сливались в бумажные реки,
Будто кораблик, я плыл в книжном море за ней.
Свет фолиантов для Веры был садом Эдема,
Я лишь искатель, а знаний хранитель — она.
Будет для той, кто светильникам мысли верна,
Лучшим ответом, решил я, о счастье поэма.

Как отыскать в марафоне забот вдохновенье?
Замысел требовал свежих и жизненных слов.
Я в немоте задыхался, и сил напряженье
Дни превращало в холодное зарево снов.
Только однажды возникла в сиянии Муза,
Палец безмолвно к моим приложила губам,
За руку вдаль повела по заросшим полям,
В град стихотворчества, к самому сердцу союза.

Город поэтов слова выбирает тактично,
В нём избегают случайных и яростных фраз.
В пепел любого могло обратить прозаично
То, что у нас произносят, богов не боясь.
Добрым порывом там каждая дышит минута,
Жители города в слоге своём мастера.
Площади, башни, дворцы от нажима пера
С плоскости белой листа проявляются в чудо.

Право совета — рассеивать хаос ненужный,
Распределяет он бережно блага земли.
Граждане к личным вещам глубоко равнодушны,
В главных хранилищах городу пользу нашли.
Нет там излишества, роскошь ни разу не встретил,
Завтрак в столовых в достатке и очень простой.
Трудятся все и к работе подходят с душой,
В смене профессии каждый свободен, как ветер.

В городе этом есть старое крепкое Древо,
Там вдохновение сладким нектаром течёт.
Мудрость рождает его великанское чрево,
Мыслям и образам дуб ускоряет полёт.
Соки из почвы доходят в мгновенье до неба,
Время у дуба стремительной речке под стать.
Все, кто готов был для вечного жизнью писать,
К Дереву шли, чтоб энергию творчества черпать.

Я поселился у библиотечного храма.
Мимо фонтана, сквозь строй белоснежных колонн
В зал приходил, над поэмой трудился упрямо.
И, как и многие, был тишиной окружён.
В храме украшены росписью стены и своды,
Воздуха много в нём, света хватает с лихвой.
Всё, что написано там, излучает покой,
Каждая буква как будто стремится в высоты.

Чувствовал я, что поэма безумна масштабом,
Замысел мой был для мира чрезмерно широк.
Улицы бизнеса тянутся к денежным вкладам,
Труд мой для них будет как экзотичный цветок.
Может, не тратить на сложное юные силы,
Не отдавать идеальному время своё?
Но я решил, что поэму пишу для неё,
И от сомнений летел в мир волшебный и милый.

С каждой строфой мне всё больше хотелось простора,
Тесно казалось внизу в окружении стен.
Жить переехал я в башню. Площадка обзора
Даль открывала пространству каморки взамен.
Арки, террасы и между причудливых зданий
Шапки деревьев, пятнистая зелень садов.
Свет красоты и огромное море цветов —
Этим дышал я, наполненный духом исканий.

Строчка за строчкой являлась иная реальность.
…Карлик смеялся и к полкам шагал в темноте.
Склянки с сердцами хранила пещеры зеркальность,
Еле заметно стучали они в мерзлоте.
Гному простая любовь приносила доходы,
В золото он превращал человечества страсть.
Царские чувства купил за дешёвую власть,
Деспотом стал тот, какого не знали народы.

Мысли коварные прятались в гномьей ухмылке,
Всё удалось без малейших затрат провернуть.
В банке стеклянной светилось то тускло, то пылко
Сердце царя и бесценной любви его суть.
Завистью к девушке мучались сёстры-колдуньи,
Ложью и ядом сомнений опутали трон
И научили в пещеру прийти на поклон —
Царь приходил и оставил свой груз накануне.

Маленький карлик исполнил запрос самодержца,
Щупальца тьмы от колдуний-сестёр разглядев.
Пусть ему будет легко и свободно без сердца,
Пусть он тиранствует, льёт пустоты своей гнев.
Эти старухи толкаются, спорят у трона,
Дела нет гному до их бестолковой возни,
Он предпочёл навсегда оставаться в тени.
В золоте сила его пребывает исконно.

В думах своих размышлял он о царской невесте,
Будто охотник-паук, подготавливал сеть.
Девушке доброй с царём не бывать уже вместе,
Вечно любовь будет в жёлтом металле гореть.
Лишь бы она не нашла тот цветок белоснежный,
Лишь бы она не смогла приготовить отвар.
Сила любви для людей — легкомысленный дар,
Тратят они эту высшую силу небрежно…

Я погружался в поэму всё глубже и глубже,
К Дереву шёл, чтоб найти вдохновенья поток.
В образах ярких являлись цветущие груши,
Нищенку видел, искавшую чистый цветок.
Бывшей невесте пришлось набираться отваги.
Чтобы навеки любимому сердце вернуть,
Продан был дом и скитания выбран был путь,
Ради любви, что однажды воскреснет во мраке.

Словно кирпичики в стену, я складывал строки.
Корни у Дерева мне отдавали тепло.
Слышалось, как по стволу поднимаются соки,
В шелест листвы мои думы всё выше несло.
Темой истории был я всецело захвачен,
Ветра жестокого времени не замечал.
…Странницу ждал у подножия зубчатых скал
Хрупкий цветок — ключ к победе и символ удачи.

К свету потянется страждущий, бездну изведав,
Девушка верила — царь своё сердце вернёт…
Сказка моя растревожила Город поэтов,
Звали остаться. Увлёк их поэзии плод.
Титулом «Рыцарь пера» наградили с почётом,
Но я вернулся домой в свой обыденный мир.
Труд был закончен, и слов истощился эфир,
Я был уверен, что Вера оценит работу.

Всё изменилось — как будто другая планета,
С Деревом мудрости я расплатился сполна.
Только узнает ли в старом бродяге поэта,
Будет любить ли меня, как и раньше, она?
Дверь мне открыла весёлая юная дева,
Как оказалось потом — это внучка её.
Холмик могилы мы с ней посетили вдвоём.
Целая жизнь, словно миг, промелькнула у Древа.

«Время отдать, чтобы вечность светилась любовью», —
Фразой туманной рассказ завершает старик,
Бережно треплет тетрадку с поэмой ладонью.
Вдруг поднимается, к скверу идёт напрямик.
Кажется мне, что царя я и девушку вижу…
Синяя из головы не выходит тетрадь.
Мысли пытаюсь хоть как-то в единство собрать.
Лифт скоростной, словно птица, возносит на крышу.

В линзы бинокля смотрю на дома, как на горы.
Памятник с книгой, дорожки и круглый фонтан.
С библиотеки другим открывается город —
Строгий чертёж, до деталей продуманный план.
Мысль человека, ты всё же безумно прекрасна!
Вдруг замечаю внизу у скамьи старика,
Вижу — тетрадку кладёт он и гладит слегка,
Быстро уходит, как будто в ней пламя соблазна.

К лифту бегу и спускаюсь с площадки обзорной,
В плотной толпе маневрирую между людьми.
Через кустарники я продираюсь проворно.
Падаю. Мчусь по газонам до самой скамьи.
Я понимаю, что Город поэтов — загадка,
Может, в метафоре Дерева спит волшебство…
Я подбегаю к скамейке — а там ничего:
В синем огне без следа исчезает тетрадка.

декабрь 2025 – январь 2026