45

Господи, дай мне сил любить того, кто не умеет любить - вот моя ежедневная утренняя молитва, которую я никогда не произношу, никогда не думаю, никогда не говорю вслух, никогда не знаю и не помню, но которая, очевидно же, ежедневно звучит во мне, просто в силу моего призвания - быть каким-то человеком с избытком. А может быть она касается и меня самой, направлена на меня саму - любить себя - ту, которая не умеет любить. И здесь бы молитва моя мне очень пригодилась. Когда кончаются силы любить и начинается мёртвая тишина.

Всяк на этом белом свете что-нибудь да любит - можно сказать и так. И все же злодеи испытывают лишь негативные формы любви: ненависть, зависть, ревность,тщеславие, самолюбие, владение, пользование, гордыню. И все же находятся люди, скучные как машины и не нашедшие для себя даже крох малой неприметной любви. И все же патологий любви не меньше на белом свете, чем патологий здоровья. И все же никогда и никого нет в нужный момент любви. И все же в глазах животных очень часто больше очарования чем в глазах людей. И все же мы все как рыбы без воды и птицы без полёта.

На что опираться? Любовь всегда опирается на саму себя, нет у неё никаких других опор. И единственная моя опора в любви это опора на Другого - её или его отпор. Опора на отпор. И подъём на слиянии. Волшебные ступени волшебной лестницы. Они не должны сыпаться. Что же это значит, что человек не умеет любить? Что это за человек, если умеют любить даже животные? Как мне вообще рядом с ним быть, с человеком, который не умеет любить? Как с вещью? Но эта вещь еще и безлюбовно действует и размышляет. Подчистили человека под слепую, но я понимаю, что он должен заново научиться любить, как и все мы, - заново как-то по человечьи. По животному у него уже не выйдет, то есть не выйдет легко и красиво, как у всех зверей. Выйдет тяжело, нелепо и страшно, как у человеков.

Но я сижу и разгадываю загадку любви. Сижу на дереве, бегу на море, сочиняю на воле, - разгадываю загадку любви. Не может быть, чтобы мы не были едины с братьями нашими меньшими, но мы такие чудовищные отказники, нам ничего не стоит все это вытоптать и уничтожить. Почему один добр, а другой зол - спрашивал Шопенгауэр, почему один не может не любить, а другой не может любить - спрашиваю вместо этого я, потому что это один и тот же вопрос, и Шопенгауэр говорил, что ответ на него скрывается в бездне. Любовь ведь не предполагает всего лишь близости. Киты поют песни друг другу за многие тысячи километров. Дельфины прекрасно узнают друг друга спустя долгие годы. Любовь не предполагает ничего... чтобы предполагало любви. Это вообще непонятная сила в космическом пространстве. Она непонятна на фоне всех остальных похожих сил. Ей кажется здесь не место, недаром её всякий час отправляли на небеса.

И в тоже самое время в любви ничего особенного то и нет. Потому что её длань способна быть простой кружкой воды или всего лишь затухающим эхом, то есть способна облачаться в любые одежды, скрываться за любым проявлением. Любовь - сама простота, она проста до вызова. Вызывающая простота любви. Это ошарашивает.

И всякий раз когда я её не узнаю, она оказывается слишком простой для меня.