Сыну

Перевод Р. Киплинга "If"

Я завещаю — сохрани рассудок,
Когда, теряя свой, винят тебя.
Поверь в себя  — и пусть тебя осудят,
Прими их мнение, их глупости терпя.
Ты к долгим ожиданьям будь готовым,
И ложью на враньё не отвечай.
Тебя не любят — ты ответь любовью,
Но мудрецом себя не величай.

Умей мечтать, но знай предел мечтаний,
Пусть мысль случайная тебя не уведёт.
Два самозванца — крах и ликованье —
Как опыт подтолкнут тебя вперёд.
Когда твою же правду исковеркав,
Мерзавец мастерит капкан глупцам,
Изношен инструмент, твой труд в отрепьях —
Отстроить снова всё обязан сам.

Что раньше нажил, всё поставь на кон,
Рискни в орлянку — лишь один бросок.
Всё, проиграл, но ты не побеждён,
И о потерях не жалей, сынок.
Заставить нужно сердце, нервы, жилы
Служить тебе, пока стремишься ввысь.
Но тишина: всё, хватит, отслужили...
И только Воля говорит: «Держись!»

О добродетелях поговори с толпой,
Зайди в простой и в королевский дом.
Ни враг, ни друг не украдут покой —
Цени любого, но не будь рабом.
Не упуская ни секунды жизни,
Доказывай, что Мира властелин,
Ни славы не страшась, ни укоризны.
Ты — Человек и мой любимый сын!


Пояснение:

Два перевода «If—» и графоманская попытка приблизится к Киплингу:
сравнительный анализ

Стихотворение Редьярда Киплинга «If—» (1895) переводилось на русский язык десятки
 раз. Каноническими стали переводы Михаила Лозинского («Заповедь», 1936)
и Самуила Маршака («Если», 1946).
В 2026 году я вспомнил, что когда-то выполнил за сына домашнее задание – сделал
поэтический перевод стихотворения Р.Киплинга «If». Текст был потерян. Но в я
решил повторно перевести это произведение. В этом переводе я старался максимально
быть близким к тексту Киплинга. В прошлом потерянном переводе,я, как мне
помнится, по своей воле или выполняя задание, я сочинял заповедь сыну.


1. Название и зачин

If you can keep your head when all about you / Are losing theirs and blaming it
on you;
Дословно: Если ты можешь сохранить рассудок, когда все вокруг теряют свой и винят
 в этом тебя;
Лозинский: «Заповедь» — «Владей собой среди толпы смятенной, / Тебя клянущей за
смятенье всех».
Безличная заповедь на скрижалях. Библейский регистр. «Толпа смятенна», она
«клянёт» — ничего этого у Киплинга нет. Переводчик повысил регистр.
Маршак: «Если» — «О, если ты спокоен, не растерян, / Когда теряют головы вокруг».
 Буквальный «If». «Теряют головы» — точно. Ближе к оригиналу. Без пафоса.
Разговорная интонация отца.
Нестеров: «Сыну» — «Я завещаю — сохрани рассудок, / Когда, теряя свой, винят
тебя».
Личное посвящение. «Я завещаю» — от первого лица, единственный перевод, где отец
говорит «я». «Теряя свой» = «losing theirs», «винят» = «blaming it on you» —
точнее всех.

2. Терпимость к сомнениям

But make allowance for their doubting too;
Дословно: Но сделай скидку и на их сомнения тоже;
Лозинский: «И маловерным отпусти их грех».
Евангельское «отпусти грех». Далеко от оригинала.
Маршак: «И, не ставя им в вину». Нейтрально, точно.
Нестеров: «Прими их мнения, их глупости терпя». Резче всех. Не «мнения» и
«глупости».
Отец говорит сыну правду: они глупы. И всё равно терпи.

3. Ненависть

Or, being hated, don't give way to hating,
Дословно: Или, будучи ненавидим, не поддавайся ненависти,
Лозинский: «Умей прощать и не кажись, прощая, великодушней и мудрей других».
Далеко от оригинала. О прощении у Киплинга ни слова.
Маршак: Передал буквально: не отвечай ненавистью на ненависть.
Нестеров: «Тебя не любят — ты ответь любовью».
Евангельский переворот. Не просто «не ненавидь» — а «ответь любовью».

4. Два самозванца

If you can meet with Triumph and Disaster / And treat those two impostors just
the same;
Дословно: Если ты можешь встретить Триумф и Катастрофу и отнестись к обоим
самозванцам одинаково;
Лозинский: «Триумф и Катастрофу» — латинизмы сохранены. «К обоим — их голос
лжив».
Маршак: «Триумф и Катастрофу» — латинизмы сохранены. «К обоим сумей равно
относиться».
Нестеров: «Два самозванца — крах и ликованье». Русские слова вместо латинизмов.
«Крах» вместо «катастрофа», «ликованье» вместо «триумф». Ни одного заимствования.
 Очень хотелось сохранить «самозванцев».

5. Изношенные инструменты

Or watch the things you gave your life to, broken, / And stoop and build 'em up
with wornout tools;
Дословно: Или видеть, как дело, которому ты отдал жизнь, разрушено, и нагнуться
и отстроить заново изношенными инструментами;
Лозинский: Образ полностью утрачен. Обобщено до «воссоздавать с основ».
Маршак: «Без прежних сил — возобновить свой труд». Намёк на worn out tools, но
конкретный образ потерян.
Нестеров: «Изношен инструмент, твой труд в отрепьях — отстроить снова всё обязан
сам». Очень хотелось worn out tools сохранить.

6. Орлянка

And risk it on one turn of pitch-and-toss,
Дословно: И рискнуть ими на один бросок в орлянку,
Лозинский: Потерян. Обобщён.
Маршак: Потерян. Обобщён.
Нестеров: «Рискни в орлянку — лишь один бросок». Единственный русский перевод,
сохранивший pitch-and-toss.
И первоначально у меня было "И о потерях не жалей, молчок". Это близко к
Киплингу. И всё же заменил на "И о потерях не жалей, сынок". Теплее для разговора
отца с сыном.

7. Воля и «Держись»

And so hold on when there is nothing in you / Except the Will which says to them:
 "Hold on";
Дословно: И так держаться, когда в тебе не осталось ничего, кроме Воли, которая
говорит: «Держись»;
Лозинский: «И только Воля говорит: Иди!» — наступление вместо обороны. «Hold
on» (держись) заменено на «Иди» (атакуй). Переводчик усилил оригинал, но изменил
смысл.
Маршак: «И только воля говорит: Держись!» — точно.
Нестеров: «Но тишина: всё, хватит, отслужили... / И только Воля говорит:
«Держись!» — «Держись» сохранено, как у Маршака. Но контекст другой: тишина
наступает, организм сдаётся, и Воля — единственный голос. Диалог тишины и Воли.

8. Шестьдесят секунд пробега

If you can fill the unforgiving minute / With sixty seconds' worth of distance
run —
Дословно: Если ты можешь наполнить неумолимую минуту шестьюдесятью секундами
пробега —
Лозинский: «Наполни смыслом каждое мгновенье». Образ полностью утрачен.
Банальность вместо конкретности.
Маршак: «Мерить расстоянье секундами, пускаясь в дальний бег». Сохранён.
Точнее всех.
Нестеров: «Не упуская ни секунды жизни». Секунды сохранены, образ пробега
утрачен. Здесь Маршак точнее. Но мне не понятно указание 60 секунд в минуте.

9. Финал: Человек, мой сын

And — which is more — you'll be a Man, my son!
Дословно: И — что важнее — ты будешь Человеком, мой сын!
Лозинский: «Тогда, мой сын, ты будешь Человек!» — с прописной. Торжественно,
как приговор суда — оправдательный.
Маршак: «И более того, ты — человек!» — со строчной. Скромно. «Мой мальчик»
вместо «мой сын» — теплее, домашнее.
Нестеров: «Ты — Человек и мой любимый сын!» — с прописной, как у Лозинского.
И «любимый» — слово, которого нет ни у Киплинга, ни у Лозинского, ни у Маршака.
Завещание стало признанием в любви. Хотелось закончить как у Киплинга словом
«сын».

10. Строфика

Оригинал: 4 строфы по 8 строк = 32 строки. Одно предложение.
Лозинский: 8 строф по 4 строки. Разбил восьмистишия на четверостишия. Эффект
накопления ослаблен.
Маршак: 8 строф по 4 строки. Тот же разбой.
Нестеров: 4 строфы по 8 строк = 32 строки. Хотел сохранить восьмистишия
Киплинга.

11. Язык

Лозинский: Библейский, высокий. Латинизмы: «Триумф», «Катастрофа».
Церковнославянские обороты: «маловерным отпусти их грех». Голос пророка.
Маршак: Литературный, ровный. Латинизмы: «Триумф», «Катастрофа». Голос
переводчика.
Нестеров: Разговорный, полностью русский. Ни одного заимствования. «Крах»
вместо «катастрофа», «ликованье» вместо «триумф», «враньё», «молчок», «отрепья»,
«орлянка». Голос отца.

Итог

Лозинский создал памятник. Русское стихотворение, живущее самостоятельно.
Даже тот, кто не знает Киплинга, запомнит «Владей собой среди толпы смятенной».
Но это не Киплинг — это Лозинский на тему Киплинга. Библейский пафос, повышенный
регистр, утраченные образы.
Маршак построил мост. Его перевод позволяет русскому читателю услышать Киплинга
— его интонацию, его конкретность, его сдержанность. Точнее всех передал «sixty
seconds' worth of distance run» и «Hold on!». Но разбил восьмистишия и не
сохранил ни орлянку, ни изношенные инструменты.
Я хотел написать письмо сыну восьмистишиями Киплинга с орлянкой и изношенным
инструментом, без латинизмов.
Сознательно уступил Маршаку рефрен "И если ...
У Киплинга «If» — несущая конструкция всего стихотворения. «If you can... If you
can... If you can...» — тринадцать «if» на 32 строки. Это пружина, которая
сжимается.
Лозинский: убрал рефрен полностью. Ни одного «если». Заменил на императивы:
«Владей», «Верь», «Умей». Стихотворение перестало быть условным предложением.
Маршак: сохранил. «О, если ты... И если ты... Когда... Если...» — рефрен
работает, хотя «если» чередуется с «когда».
У меня рефрена «если» нет. Но есть другой — «ты». «Сохрани... поверь... прими...
будь... не отвечай... ответь... не величай... умей...» — цепочка императивов,
как у Лозинского. И прямые обращения: «винят тебя», «тебя осудят», «тебя не
уведёт», «тебя вперёд», «подтолкнут тебя».
У Киплинга — условие. У меня — завещание. Это сознательный выбор: «Я завещаю» —
не «если ты сможешь», а «делай». Отец не ставит условий — он требует.

Если честно, делая перевод, я немного разочаровался в тексте Киплинга. У него
получилось перечисление характеристик Человека с большой буквы. Сомнительные
характеристики, на мой взгляд. Поэтому приношу извинение за сознательное
искажение авторского замысла.

Валерий Нестеров, февраль 2026