Ромео и Джульетта XXI века

Я раньше думал — это фигня, подростковая блажь,
Что первая любовь — как синяк: поболит — и пройдёт.
А он сидел ночами, будто в клетке, как пленённый паж,
И пальцы — белые, как мел… и весь — как будто таял, как лёд.


Я орал: «Проснись, сынок! Ведь ты мужик, не размазня!»
А он — как камень, взгляд — сквозь меня, в пустоту.
А я всё лез с моралями,  всё думал — жизнь знаю я,
А жизнь — не учит, жизнь — бьёт, пока не рухнешь в темноту.


А любовь у них — не сказочка, не школьная тетрадка,
А поле боя, где каждый лайк — как выстрел в упор.
И я не понял вовремя, что он держался ниточкой,
Что он любил до боли… до смерти… до разрыва аорт.


Она была из дома строгого, где стены — как надзиратели,
Где шаг влево — трагедия, шаг вправо — семейный суд.
А мой — из улиц рваных, где учат жить по правилам
Одним: держись, сынок, иначе — просто сожрут.


Но встретились они — и мир качнулся, будто треснул лёд,
Два разных берега — а между ними хлипкий мост.
А я смеялся: «Брось, сынок, ещё сто раз влюбишься».
А он смотрел так тяжело… как будто свой крест  нёс .


А любовь у них — не сказочка, не школьная тетрадка,
А поле боя, где каждый лайк — как выстрел в упор.
И я не понял вовремя, что он держался ниточкой,
Что он любил до боли… до смерти… до разрыва аорт.


Когда узнал — уж было  поздно...Он  стал, как  свечка- тающий огонь.
Глаза — как два обрыва, и в них — ни сна, ни отдыха — одна сплошная боль.
А я твердил: «Перерастёт». А он — всё реже улыбался,
И я не видел — эта любовь его стянула, как петля, и не порвалась.


А утром — тишина. И телефон — как камень.
И в комнате — записка, пара слов… и пустота.
И я стоял, как выбитый, и понял: я — не папа,
Я — тот, кто не услышал… кто не спас… кто потерял навсегда.


Теперь кричу всем взрослым: не думайте, что мелочи —
Любовь детей, их слёзы, их ночные голоса.
Мы потеряли сына… в мире, где чувства — в клеточке,
Где Ромео и Джульетта живут в экранах…
и гибнут так же — без крика,
в тишине,
на острие
чужого «нельзя».