Не меня

- Вызываю огонь на себя! –
Взводный пальцем в перчатке
тыкал в пыльный планшет, оставляя на нём отпечатки,
обводя
взглядом нас, потных, грязных,
матом тихо ругался отборным, заразным,
- Что глазеешь, стручок?
Наших много в траншее трёхсотых?
- А двухсотых?
- Ты дай мне огня, морячок,
или к Трампу пошёл в Миннесоту.
К пулемёту! Пока ты живой!
Крысы лезут с половины второго…
- Может, лучше кого-то другого?
Я - пустой…
Танк с крестами у них. Флаг чубатых на башне.
Снёс накат в блиндаже, словно крышу бумажную.
Цинк тащил к пулемёту окровавленный Васька.
Не лицо у него. Неподвижная маска.
Пузыри на губах, плыл молитвенный стих.
- Прикурить дай огня. – И затих.
Взводный: - Слушай пацан? Не забыл позывного?
Добежишь в батальон? Не полено, чай.
- Может, лучше послать не меня, а другого?
Ранен в голову и в колено я.
Русский мат, он язык всем понятный.
Одеялом в траншее завис…
Крысы, не хотя, шли на попятный
с кондачка прямо вниз…
- Блин… Огня! Да, ещё. Ближе, больше.
Сеть воронок – пчелиные соты.
Ещё пара снарядов зашла «по-хорошему»
по крысиной пехоте.
Взводный мёртвым лежал. Сложен в четверть второго.
Чёрен лик от огня.
Почему я живой? Там убили другого…
А должны бы меня.