Зависть

Зависть
Сразу по возвращении из засады, после ликвидации террористов, начались «нападки». Прежде всего, бывший командир группы (мафкац) Надав Шахар начал нести чушь, обвиняя меня в поломке прибора ночного видения (Амраля). Амраль упал во время выполнения задания из-за паршивой конструкции крепления — окуляры вылетают прямо на повороте. Но после падения разбился только один окуляр, и прибор всё равно работал.

Во время стрельбы командир Саша потребовал прибор, чтобы пометить лазером направление огня. Я стрелял от бедра, но командир хотел еще пару гранат в том направлении, которое он считал нужным. В итоге Саша вернул мне Амраль полностью разобранным, а материально ответственным («;;;;») был я. Надав болтал, что это ущерб на тысячи шекелей — видимо, из зависти к тому, что это я ликвидировал террористов. Молодой призыв танцевал на кроватях и орал: «Команда сержантов, команда сержантов — уважуха!». Йонатан Тибика, негевист (пулеметчик), который спустился в группу, проявлял откровенную зависть во время душа. Я заметил, что бойцы начали от меня отдаляться.

Мы вышли еще на одну неделю в то же место засады. Там я заметил движение за стеной, на расстоянии не более 30 метров. Я немедленно доложил, и я вместе с еще одним гранатометчиком, Рои (призыв март 9), одновременно выпустили две гранаты за стену. После взрыва два террориста буквально обуглились — так сообщили из командования. Очередной оперативный успех, я стал настоящим героем.

Но когда мы вышли домой, командир Бен-Гиги сказал, что есть еще один гранатометчик, Омри Леви, который хочет выйти в засаду, а я уже выходил дважды. Поэтому он поставил меня командовать боевым наблюдательным пунктом («;;;; ;;;;») над Нецарим. На этой позиции наблюдатель должен говорить по рации и вести наблюдение, а если нужно — там есть снайпер с винтовкой «Барет», который может снимать цели. Иногда снайпер развлекался и стрелял рядом с арабом, пока тот не начинал молиться, но я не вмешивался — этим «голанчикам» слова нельзя сказать, они все как арабы.

И тут я заметил, что за той самой стеной, за которой мы ликвидировали двоих, крадется еще один араб, причем в разгар инцидента со стрельбой. Я тут же поднял рацию и закричал: «Шуаль (Лис), прием... Немедленно огонь из гранатомета за стену, там террорист прокрался, чтобы кинуть гранату в окно!». И тогда Омри Леви выстрелил из гранатомета, и террорист был убит прямо на глазах (через линзы бинокля). Офицер вышел со мной на связь и спросил: «Ты опознал оружие?». Я сказал «нет», потому что гранату всё равно не разглядеть, но позволить арабу приближаться к позиции на 30 метров во время боя я не готов. Убийство террориста признали успехом.

На следующий день на позицию пришел офицер визуальной разведки. Видимо, ВВС решили забрать этот пост под себя. Офицер начал меня подначивать, якобы я не ориентируюсь в конкретных домах, что «Дом с половиной» находится не там, где я утверждал. В общем, я спустился оттуда в злом настроении и пошел на пробежку. Заметил, что ребята играют в баскетбол. Подумал — ладно, может, поиграю, немного успокоюсь. И вот во время «лей-апа» (шаг-полтора) тот самый Ишуаль Хаим ставит мне блок с нарушением правил, и я подворачиваю ногу. От ребят я ждал вопроса: «Леонид, ты в порядке?». Но услышал голос: «Ну что, закончил свои конвульсии?».

Тогда я понял: ребята хотели бы меня немного «срезать» из-за славы за ликвидацию террористов. Оказалось также, что на группу пришла квота на две почетные грамоты (Цлаша), а к каждой грамоте полагается Лезерман. Бен-Гиги обратился ко мне и сказал: «Знаешь, почему я решил не давать Лезерман тебе?». Я ответил «нет». — «Потому что у тебя уже есть Лезерман». Тот самый Лезерман, благодаря которому мы смогли съесть консервы... Из-за этого я не получил награду.

Тот солдат, который вякнул про «конвульсии», стал вторым награжденным. А Ишуаль Хаим — первым, хотя он просто сидел у входа на крышу, орал «Леонид, дай гранатомет» и не сделал ни одного выстрела в том бою. Второй награжденный был на позиции 3A, но из-за отсутствия визуального контакта не мог ликвидировать террористов. Видимо, Бен-Гиги хотел, чтобы награды «принадлежали группе» и чтобы я «не слишком гордился». Поэтому дал их двоим бойцам, которые не имели прямого отношения к ликвидации, и именно они стали причиной моей травмы. Я волочил ногу еще несколько месяцев, но продолжал служить как боец и командир. Им не удалось меня сдвинуть.