Канарейка на счастье

Я очень хорошо помню эти застолья из нашего давнего прошлого. В них была какая-то особенная, щемящая теплота. Когда из главной комнаты выносили в коридор старый диван, и пространство вдруг преображалось, заполнялось чужими столами, накрытыми белыми скатертями. Этот непередаваемый домашний запах — смесь селедочного маринада, горячих пирогов с капустой и свежей зелени букетов, теснящихся на фоне хрусталя в серванте.
День был долгим. Сначала волнение в ЗАГСе, потом эти обязательные поездки по памятным городским местам боевой славы. А потом — двор. Старый провинциальный дворик, оглашаемый звуками гармони. Все танцевали так, будто хотели выплеснуть всю накопившуюся радость. И обязательно был свой дядя Саша — фронтовик или бывший комбат. Он брал микрофон и говорил очень простые, но самые важные вещи: про мир, про покой, про то, что человек без семьи, что дерево без плодов.
Фотографировались тут же, на лавочке. Сдвигались потеснее — бабушки в нарядных кофтах, улыбающиеся гости. Кто-то вынес клетку с желтой канарейкой. Зачем канарейка, к чему она здесь? Никто не знал, но убирать не стали.
И вот наступал вечер. В сумерках гиацинты пахли так пронзительно сладко, что щемило сердце. Молодые уезжали к морю. И пока в темнеющее небо с холма летели разноцветные искры фейерверков, мы стояли толпой и смотрели им вслед. И в этом расставании не было грусти, а было только предчувствие большого, долгого счастья.

(21.02.2026, г. Вена)