Любовь к демократии

Не складываются строчки – не пиши!
Знать, что будет завтра, не спеши.
Слёзки-заморозки, и любви глоток,
Легкий, словно в менуэте, поворот.

Её талия трепещет у руки,
В вихре вальса слышатся стихи.
В вихре вальса кружатся слова,
От которых безрассудна голова.

Шёпот трепетный, плеч полуоборот,
Взгляд загадочный, порой наоборот.
С ресницы томной капелька сползла:
«Не поверите, но я Вас так ждала.

Я хотела прочитать Вам свой роман,
Там мелькают строчки про гусаров и про дам,
Там мелькают строчки про меня…
И про того, кому любовь моя дана.

В романе этом вся моя душа,
В романе этом вся моя судьба.
Его писала, думая о Вас,
Предчувствуя сегодня этот вальс».

«Я, конечно же, прочту Ваш роман.
Полушёпот, полуплачь – Океан.
Океан страстей и мечты,
Беспокойны от Любви у нас сны.

Прочитаю я роман, но потом,
На окраинах Москвы Наполеон.
Мне пора, мне надо там быть,
Пару-тройку лягушатников убить.

До Парижа я дойду и назад.
Дух бодрит Победы аромат.
Я с презентом – вот французские духи,
В них Версаль и капелька Весны…

Он вернулся – сказка удалась.
Любовь к ним не подкралась – ворвалась!
Он был гусаром и не только на войне,
Он стал гусаром и в любви к жене.

Победы путают нам иногда мозги,
Что Бог послал тебе – спаси и сохрани!
Но Ведьма Демократия сильна.
Мимо души его счастливой не прошла.

И на Сенатской площади теперь он декабрист.
Уже не монархист, скорей, авантюрист.
Он побеждал  всегда французские войска.
А вот теперь не слышит царские слова.

Зачем? Что было плохо? Что не так?
Ну где-то в чём то, может, был бардак.
Но это повод выводить войска?
Их приняла потом Нева река.

Вольнодумство в нём теряет берега,
До бунта русского отсюда два шага.
Победитель, ты, Гусар, ты герой,
Но не касайся власти поганою рукой.

Неизбежный финал – Петербург, эшафот.
Город спас от французов, а сам здесь умрёт.
В чём тут проблема? Чья здесь вина?
Любовь к демократии его подвела.

Валерий Корюкин. Февраль 2026