Узоры русского языка

Союз республик, помахавший вдалеке,
На русском говоривший языке
И русский не забывший до сих пор,
Побыв союзом, сам себя ты стёр.
Решивший, что единство языка —
Та самая твоя Полынь-река,
В которой ни ковчег, ни хлипкий плот
От горького теченья не спасёт —
Ты нынче обезврежен и смешон.
Не прошлого — живейшего лишён.
А что до настоящего, то здесь
Ты выветрился, ты закончен весь.
Но есть Урал — надломленный хребет —
Граница, за которой дальний свет,
Но есть Сибирь, но жив ещё язык —
Основа для почти ненужных книг.
И ежели какой зверёк — не зверь —
Указывает русскому на дверь,
Он сам не понимает толком ведь,
Что будет впредь и далее ржаветь.
Как старые качели в Фергане,
Как совесть в малоросской тишине.
И дело не в гонимых языках,
Но в глупости, заточенной на страх,
Что вскроются невежество и лень.
Поэтому и варварская тень
Накрыла кишлаки и хутора,
Диканькины накрыла вечера.
Одних туземцев плавили в рабов,
Другим давали письменность и кров.
Но рабство независимых свобод
В туземцах победило наперёд.
И вот уже ни творчество, ни труд
Туземцам постсоветским не идут.
Ведь проще на камнях пасти овец
Или горилки бахнуть наконец
И в рабстве обвинить без лишних слов
Того, кто выгонял из них рабов.
Оставит пустошь выжженных земель
Вот это племя нынешних Емель —
Славяно-азиатских горемык —
Которым колом русский встал язык.
По щучьему веленью век прошёл
И коли до сих пор мешает кол,
И дальше собирается мешать —
Он всё-таки осиновый, видать