Из Былого. Ноябрь-декабрь 2022

Вводная:
Заключительная часть этого пространного опуса где-то в Былом (на Странице) у меня уже покоится.
Было там и что-то предварительное, и - продолжение.
Что-то из этого мог где-то и засветить...
21.02.2026
В. Н.
--------------------------

Montgomery (и прочие) или – Империя и её пасынки

Montgomery… Семья, род (дом), клан…
Звучное имя. Богатое своим объёмом. В одних Штатах этот топоним встречается более 80 раз. Носят его и 18 округов. Однако! – Было, в чью честь так называть.
А в чью именно?! Если в тех же штатах.
Могли отдать должное и недавней ещё славе английского фельдмаршала, но, скорее, надо искать своих – укоренённых. Погремевших в тех войнах (за независимость и в Гражданской). Больше других подходит Ричард М. (1736-1775), ирландец, участник Семилетней войны и войны за независимость США.
Бригадный генерал. В частности, руководил американскими войсками в неудачной кампании при вторжении в Канаду. Погиб при штурме Квебека под самый Новый год.
Фамилия-то – пышная. Полно (среди американцев) известных учёных, спортсменов, артистов… А военачальников (ранга Ричарда) особенно и не видно. Выходит, что в продвижении той топонимии постарался главным образом он. Повезло! Пусть и герой (по их меркам), но и не самый выдающийся.
Понятно, что, хотя бы Вашингтону, он и по этой части должен уступить. Первому президенту достались и столица, и штат (на северо-западе), и 30 округов. Но по общему числу (с мелкими городишками-пунктами) до 80 может и не вымахать. Так что Ричард расстарался (полюбился «штатным» именователям)! Али кто-то ещё примазался-подсобил?! Из Монтгомери.
Разве, Джон М. (1794-1872). Адмирал, участник Гражданской. А ещё – мексиканско-американской (1846-1848) и, по самой молодости, в войне 1812. Ну, или в тех (войнах), что закипали в этих «десятых» между уже независимыми америкосами и… теми же неуступчивыми британцами, вкупе с испанцами да аборигенами-индейцами.
Молодость (Джона Берриена М.) молодостью, но в своих первых баталиях он отличался крепко и честь быть отмеченным топонимически, в принципе, заслужил. А не только – в качестве награждения – благодарственный голос и меч от Конгресса в 1813-м.
Что меня снова (от Черчилля) к этой фамилии потянуло?!
Ранние (ещё 11-12 веков) Монтгомери, конечно, интересны. Привлекает и предводитель французских гугенотов Габриэль де М. (1530-1574), невольно (на турнире) зашибший в смерть короля Генриха II (1559 г.). За сие несчастье графа почти простили. Ибо всё произошло непреднамеренно, да король и сам нарвался, потребовав реванша после поражения в первом поединке.
Турнир происходил в Турнельском дворце (Париж) и посвящался свадьбам (бракам) дочери короля Елизаветы с Филиппом II Испанским и сестры короля Маргариты с герцогом Савойским Эммануилом Филибертом.
Вообще-то, за Филиппа намеревались выдать именно Маргариту (по соглашению аж от 1538 г.), но что-то расстроилось. В результате сестра французского короля ждала своего счастья до 36 лет. Жениху тогда (в 59-м) был 31. Через три года после свадьбы родился их единственный ребёнок (11-й герцог Савойский Карл Эммануил).
А тот злосчастный поединок…

[На второй день, когда соревнования уже близились к концу, Генрих II, потерпевший в конном поединке с Монтгомери поражение, потребовал от графа реванша. Габриэль, при виде разгорячённого короля, отказался. Тем не менее, Генрих не унимался. На беспокойство королевы он ответил: «Я посвящаю эту схватку вам». Пришпорив лошадей, противники помчались друг на друга. Забрало королевского шлема сдвинулось, и, когда бойцы поравнялись друг с другом, обломок копья Габриэля случайно впился королю в лицо, войдя в правый глаз и выйдя из уха. Теряя сознание, Генрих попросил слуг не обвинять Монтгомери в умышленном убийстве, так как виноват был он сам.
Рана оказалась смертельной; не спасло даже вмешательство лучшего хирурга того времени мэтра Амбруаза Паре. 10 июля 1559 года король скончался. Монтгомери был отстранён от службы и уехал в Англию.]

Отдадим должное и вдове (до гибели – супруге) убиенного короля Екатерине Медичи (1519-1589).

[Будучи матерью троих сыновей, занимавших французский престол в течение её жизни, она имела большое влияние на политику Королевства Франции. Некоторое время управляла страной в качестве регента.
В 1533 году, в возрасте четырнадцати лет, вышла замуж за принца Генриха де Валуа, второго сына короля Франциска I и королевы Клод. На протяжении своего правления Генрих отстранял Екатерину от участия в государственных делах, заменяя её своей любовницей Дианой де Пуатье, которая обладала большим влиянием на него. Смерть Генриха в 1559 году вывела Екатерину на политическую арену в качестве матери пятнадцатилетнего короля Франциска II. Когда в 1560 году он умер, Екатерина стала регентом при десятилетнем сыне Карле IX. После того как в 1574 году умер Карл, Екатерина сохранила своё влияние в годы царствования своего третьего сына, Генриха III. Он стал обходиться без её советов только в последние месяцы её жизни.
Сыновья Екатерины царствовали в эпоху почти постоянных гражданской и религиозной войн во Франции. Перед монархией стояли сложные задачи. Сначала Екатерина пошла на уступки восставшим протестантам-гугенотам, однако затем стала проводить весьма жёсткую политику по отношению к ним. Позже она была обвинена в чрезмерных гонениях, проводимых при правлении её сыновей, в частности принято считать, что Варфоломеевская ночь 24 августа 1572 года, во время которой тысячи гугенотов были убиты, была спровоцирована Екатериной Медичи.
Некоторые историки рассматривают политику Екатерины как отчаянные меры, чтобы сохранить династию Валуа на престоле любой ценой, а её покровительство искусству как попытку прославить монархию, престиж которой был в глубоком упадке. Без Екатерины маловероятно, что её сыновья остались бы у власти. Годы их правления были названы «эпохой Екатерины Медичи». По словам одного из её биографов, Марка Стрейджа, Екатерина была самой могущественной женщиной в Европе XVI века.]

А «должок» Габриэлю она-таки вернула.
Уехав в Англию, Монтгомери увлёкся идеями Реформации. Вернувшись в Нормандию, сдружился с вождями гугенотов адмиралом Колиньи и принцем Конде (Людовиком I де Бурбоном-Конде). Гаспар де Колиньи был зверски зарезан (одним из первых) в Варфоломеевскую ночь (24 августа 1572 г.). Конде погиб раньше – в 1569-м. Попав в плен в битве при Жарнаке (Третья гугенотская война), он был убит бароном де Монтескью.
Не зря я этих Монтекки вспоминал (к Монтгомери) по Черчиллю. И здесь литера М воздала литере К – в лице уже не Капулетти или Каннингемов, но Конде и Колиньи.  Последний получил своё от Медичи (Екатерина).
Не пощадила Екатерина и Габриэля де Лоржа Монтгомери.
В страшную ночь того августа он бежал из Парижа в Бурж. Затем поднял восстание в Руане. В результате вся Нормандия перешла под власть гугенотов. Габриэль также принимал действенное участие в героической защите Ла-Рошели. Опять уходил в Англию для переговоров с Елизаветой об оказании помощи гугенотам. В 1574 г. предпринял очередную попытку превозмочь парижскую камарилью, высадившись вместе со старшими сыновьями и шеститысячным отрядом на полуостров Котантен. В результате неравной схватки (против него были высланы три армии) капитулировал, при условии, что ему сохранят жизнь. Но…

[слишком велика была ненависть к графу вдовы убитого им Генриха II. Екатерина Медичи, пользуясь всей полнотой власти (Карл IX в тот момент умер, а будущий Генрих III находился в пути из Варшавы в Париж), отдала приказ казнить Монтгомери. Граф простился с жизнью 26 июня 1574 года на Гревской площади. Имущество его было конфисковано, потомки лишены титула. Перед смертью Монтгомери сказал палачу: «Передай моим детям, что, если они не возвратят того, что у них отобрали, я прокляну их из могилы».
Сыновья графа выполнили последнюю волю отца: двое из них впоследствии стали графами де Монтгомери. В начале XVII века Габриэль II построил в Дюси новый замок, как бы символизирующий возвращение своих законных владений.]

Кстати, сыновей у графа (1530-1574) было четверо. От брака с Изабо де ля Туш. Столько же – и дочерей.
В любом случае, из нормандских Монтгомери Габриэль мне показался самым примечательным. Или даже – достойным.
Однако – о Поэзии. Причём, именно шотландской. Через Монтгомери.
Об Александре (родившемся в середине XVI в., но в каком точно, почему-то неизвестно, и почившем 22 августа 1598 г.) можно вспомнить не мало. От знаменитой поэмы «Вишня и тёрн» до россыпи сонетов и «строфы Монтгомери» о 14 строках. Переводами на русский язык увлекались покойный уже Евгений Витковский и особенно Сергей Александровский.
Но здесь я позволю себе несколько слов замолвить о другом стихотворце полюбившейся мне фамилии. Авторе куда менее знаменитом, чем предыдущий. А навёл меня на оного всё тот же сэр Уинстон Черчилль, опусы которого я последние дни пролистываю. А некоторые уже и осилил. В частности, «Мои ранние годы. 1874-1904». Или: «Моя ранняя жизнь» (1930).
Каюсь. Роман нобелевского лауреата «Саврола» пока не прочёл. Хотя и отложил в папочку. Проба пера! Сам Черчилль рекомендовал друзьям сей опус не читать.
Будет настроение – гляну (в принципе, уже глянул, но – вскользь). А его книги по истории Великобритании и о событиях прошлого века – хороши! И слогом, и содержанием. Не мне судить, насколько он заслужил Премию, но читать Черчилля очень даже увлекательно.
И где же он мне предъявил неименитого Монтгомери-пиита?!
Да в «Моих ранних», конечно.
Самим Робертом Монтгомери (1807-1855) Уинстон не зачитывался. Первый, почти единодушно, величается в критике «рифмоплётом». И поднять его тексты (хотя бы на языке оригинала) мне не удаётся…

[Роберт Монтгомери (1807–1855) был английским поэтом и министром, естественным сыном Роберта Гомери (1778–1853), актера и клоуна, и Элизабет Медоуз Бойс, школьной учительницы. Он родился в Бате, Сомерсет, и получил образование в частной школе города. Позже он основал в этом городе неудачную еженедельную газету. В 1828 году опубликовал «Вездесущность Божества», которая настолько затронула популярные религиозные настроения, что выдержала восемь изданий за столько же месяцев В 1830 году отметился «Пуффиадой» (сатирой) и «Сатаной, или Разумом без Бога». Ответ критиков не задержался: обзор в Blackwood's Джона Уилсона, за которым в тридцать первом номере последовала пародия на сатану и две статьи в первом томе Фрейзера, где высмеивались притязания Монтгомери и эксцессы его поклонников. Окончательно имя автора было увековечено знаменитой атакой Маколея в «Эдинбургском обозрении» за апрель 1830 года, «уничтожением, столь похожим на Юпитера, что жертва автоматически вызывает у зрителя печальное сочувствие». Этот обзор, однако, не уменьшил продажи его стихов; Книга «Вездесущность Божества» достигла своего 28-го издания в 1858 году.]

Судя по всему, Черчилль побрезговал чтением самого Р.М. вполне заслуженно. А вот Томаса Бабингтона Маколея он штудировал весьма обстоятельно. На серьёзное чтение (в целях самообразования) Уинстона потянуло в 1896 г., во время своей «командировки» в Бангалор.

[От Гиббона я перешёл к Маколею. Я учил наизусть его «Песни Древнего Рима», любил их; конечно, я знал, что он писал историю, но ни строчки из неё не прочел. И вот я на всех парусах пустился в упоительное романтическое плавание при крепком ветре. Я помнил, что у зятя миссис Эверест, тюремного надзирателя, была скупленная выпусками и переплетенная маколеевская история, и он благоговел перед ней. Я верил Маколею, как богу, и меня расстроили его резкие суждения о великом герцоге Мальборо. А рядом не было никого, кто мог бы мне подсказать, что этот блестящий стилист с убийственным апломбом не кто иной, как король литературных плутов, который, всегда предпочитая истине байку, срамил или превозносил великих людей и подтасовывал документы в угоду волнующему рассказу. Не могу ему простить, что он обманул меня, простофилю, и моего наивно-доверчивого старого друга, тюремного надзирателя. Тем не менее должен признать, что я перед ним в долгу.
Не меньше, чем история, меня восхищали его эссе: «Чатем», «Фридрих Великий», «Воспоминания лорда Ньюджента о Хэмпдене», «Клайв», «Уоррен Гастингс», «Барер» (грязная собака), «Диалоги Саути об обществе», и прежде всего шедевр литературного бичевания – «Стихи Роберта Монтгомери».]

Полагаю, что если «резкие суждения о великом герцоге» от Маколея Черчилля законно (как потомка того Мальборо) расстроили, то «бичевание» виршей Р.М., именно «восхитило». Текста самого Маколея под рукой я (как и стихов Роберта) не имею, но доверюсь знатокам.
Впрочем, бедолагу Монтгомери кое-кто пытался и защищать. Вероятно, Томас развернулся в своём бичевании совсем уж напропалую. Сошлёмся уже на Артура Конан Дойла (Сквозь волшебную дверь).

[Помню, когда мне было шестнадцать лет, я приехал в Лондон, и первое, что я сделал, освободившись от багажа, – отправился на могилу Маколея в Вестминстерское аббатство, где он лежит в тени Аддисона рядом с прахом тех поэтов, которых он так любил. То было единственное, что привлекало меня в Лондоне. И, когда я думаю, чем я ему обязан, мне это не кажется удивительным. Эрудиция и тяга ко всему новому; мягкая, спокойная манера выражаться и широкий, свободный взгляд на жизнь, лишённый предрассудков и нетерпимости. Весь мой нынешний жизненный опыт полностью подтверждает мои тогдашние мысли о нём.
Как видите, справа от «Очерков» стоит четырёхтомное издание «Истории». Припоминаете третью главу из неё, ту, в которой описывается Англия семнадцатого века? Это изумительное сочетание точности в фактах и лёгкости изложения для меня всегда было эталоном мастерства Маколея…
Жаль, что Маколей не написал ни одного исторического романа. Я убежден, что это было бы великое произведение. Мне не известно, был ли он наделен талантом создавать вымышленных персонажей, но он точно обладал даром воскрешать на своих страницах живших в ту или иную эпоху известных личностей. Прочитайте хотя бы этот короткий простой отрывок, в котором он описывает Джонсона и воссоздает его окружение. Все очень кратко, но до чего образно и живо!
… По большому счету, я назвал бы этот отдельно взятый отрывок лучшим из его «Очерков», хотя он и из другой книги. Я считаю, что «История» как единое произведение не достигает уровня его более коротких сочинений. Создается впечатление, что все это взято из горячего выступления какого-нибудь ревностного вига и что мнению противной стороны ему следовало бы уделить больше внимания и места. Некоторые из его «Очерков», несомненно, несут на себе отголосок его политических и религиозных ограниченностей. Лучшими же я назвал бы те, в которых он выходит на широкие поля литературы и философии. Среди моих любимых: «Джонсон», «Утопил», «Мадам д’Арбле», «Аддисон», два великолепных индийских очерка о Клайве и об Уоррене Гастингсе. «Фридрих Великий» также, несомненно, должен стоять в ряду лучших. Лишь один очерк я бы исключил из этого сборника. Это убийственная критика Монтгомери. Приходится думать, что у Маколея сердце было слишком добрым, а душа слишком мягкой, раз он позволил себе такие нападки. Но плохая работа и сама пойдет ко дну, не стоит вместе с ней топить и ее автора. Хотя, если бы не она, моё мнение о Маколее было бы ещё выше.]

Забавно! – Черчилль и «прародитель» Шерлока Холмса равно высоко оценивают литературное мастерство Маколея, но несколько (не во всём) расходятся в оценке того, как историка.
Черчилля так запросто на мякине (словесных вывертах) не проведёшь! Правда, мне показалось, что данный текст Конан Дойла и он прочитывал.
Однако жаль… Жаль, что не могу поднять сам шедевр бичевания.
Маколей в русских переводах наличествует. «Денежное обращение в Англии в XVII веке» (М.: «Социум», 2010). «Англия и Европа: Избр. эссе. СПб: Алетейя, 2001). В XIX веке и вовсе издавалось полное собрание сочинений (в СПб), включая «Историю Англии» в 7 томах.
Не поднимаются из инета и они. В переводах. Зато на английском История по Маколею – пожалуйста! Во всём объёме. С британского сайта. Читай не хочу. Тут же и перевод. Под заказ. Автоматически. Но – корявенький.
А опуса о стихотворчестве Роберта Монтгомери нигде не нахожу. Даже у самих британцев. Ежели – через инет.
Справка:
Р.М., пусть и заслужил славу «рифмоплёта», но не за ним закрепилось звание «худшего поэта мира». Не говоря уже об Эдинбурге или всей Шотландии.
Такого удостоился Уильям Топаз Макгонаголл (1825-1932).
Некоторое изумление вызывает (не по фамилии – «Мак» – но по факту признания) то, что и он – шотландец. Всю свою жизнь проведший в Эдинбурге.
Гммм (простите!)… А Р.М.-то родился в Бате. Графство Сомерсет. Вовсе не Шотландия. Это Маколей пропечатал его в «Эдинбургском обозрении». Однако сам Монтгомери одно время обретался в Глазго (в качестве священника), да и «фамильно», вероятно, всё-таки, шотландец.
Неужели мой Черчилль помянул и Макгонаголла?!
Не уверен… Однако последнего я вычислил то ли через подсказанного Уинстоном автора «Сатаны» и прочих «богооткровений» (среди «затмивших»), то ли… То ли через жуткую катастрофу, случившуюся в Шотландии на Тейском мосту в декабре 1879 года. Самый длинный в мире на то время мостяра, запущенный в эксплуатацию летом 1878-го, не выдержал напора стихии и обвалился вместе с проходящим по нему поездом. Все 75 ехавших на нём погибли в ледяной воде речки Тей.
Так вот…
Черчилль вспоминает об этой катастрофе в «Моих ранних годах». Вообще-то из самого раннего детства его память вынесла три катастрофы: взрыв театра в Замке, крушение парусника «Эвридика» (в бурю, на его глазах), и почти одновременное с ним железнодорожное на Тее. Последнего Уинстон не видел (там и вовсе не оказалось прямых свидетелей), просто вспомнил. В параллель паруснику.
Макгонаголла он здесь не упоминал. Да и к чему бы?!
Просто самое знаменитое стихо «наихудшего в мире» посвящено этой катастрофе. «Крушение моста через реку Тей». И вполне себе сохранилось. Как и многие другие – Уильяма.
Так что без участия Черчилля с творчеством такой знаменитости я вряд ли бы познакомился. А Роберт Монтгомери просто рядом постоял.

[В 1870-х годах семья Макгонаголлов едва сводила концы с концами. К этому ещё добавлялись семейные неурядицы: одна из дочерей родила ребёнка вне брака. Примерно в это время начинается история Макгонаголла-поэта:
Самый изумительный эпизод в моей жизни был в тот день, когда я обнаружил, что я – поэт. Это было в 1877 году. Я был охвачен странным чувством, которое не оставляло меня около пяти минут. Пламя, как говаривал лорд Байрон, зажгло меня изнутри вместе с сильной страстью писать стихи.
Первым его стихотворением было «Послание преп. Джорджу Гилфиллану», в котором сразу же проявились характерные черты «стиля» Макгонаголла. Известен иронический отзыв адресата этого стихотворения: «Шекспир не написал бы ничего подобного».]

Не зря я Уильяма Топаза… Не зря!
Выходит, что оба мы «обнаружили в себе поэта» в достаточно поздние годы. Где-то на рубеже пятидесяти. Правда, я на славу великого Бёрнса (Пушкина и пр.) не посягал. А потому и славу «наихудшего» вряд ли перешибу.

[Одним из своих соперников в поэтическом мастерстве Макгонаголл считал Роберта Бёрнса. Он неоднократно подчёркивал равенство их талантов, а на одном из своих «спектаклей» на вопрос «Что вы думаете о Бёрнсе?» ответил: «У него тоже есть неплохие стихи», за что был в очередной раз осмеян публикой. В восторженном тоне выдержано его стихотворение «Статуя Бёрнса». Многие его опусы посвящены историческим лицам или событиям: например, «Об одном приключении Иакова Пятого Шотландского» или «Казнь Джеймса Грема, Маркиза Монтроза».]

Что касается «исторических лиц или событий», грешен – также посвящаю.
Отмечу (касательно Макгонаголла): помимо славы «наихудшего» он заслужил признание второго по популярности шотландского поэта. Разумеется, после Роберта Бёрнса. Выходит – они всё одно рядом. Не только в пустой претензии У.М. или в его восторженном стишке «Статуя Бёрнса».
Не мытьём, так катаньем.
А одна из площадей в Данди носит его имя.
До того, как стать поэтом, Уильям норовил устроиться актёром. Заплатил местному театру деньги, чтобы ему отдали главную роль в «Макбете». Однако на сцене в критический момент решительно отказался умирать. Представление закончилось скандалом.
Переводами Макгонаголла на русский усердно занимался москвич Виктор Ногин (небось, захотелось примазаться к славе!). Никогда (В.Н.) не публиковался, но в инете присутствует.
Однако знаменитого с катастрофой я у Виктора не нахожу (не значит, что его нет). Потому привожу на английском

The Tay Bridge Disaster

Beautiful Railway Bridge of the Silv’ry Tay!
Alas! I am very sorry to say
That ninety lives have been taken away
On the last Sabbath day of 1879,
Which will be remember’d for a very long time.
’Twas about seven o’clock at night,
And the wind it blew with all its might,
And the rain came pouring down,
And the dark clouds seem’d to frown,
And the Demon of the air seem’d to say –
«I’ll blow down the Bridge of Tay».
When the train left Edinburgh
The passengers’ hearts were light and felt no sorrow,
But Boreas blew a terrific gale,
Which made their hearts for to quail,
And many of the passengers with fear did say –
«I hope God will send us safe across the Bridge of Tay».
But when the train came near to Wormit Bay,
Boreas he did loud and angry bray,
And shook the central girders of the Bridge of Tay
On the last Sabbath day of 1879,
Which will be remember’d for a very long time.
So the train sped on with all its might,
And Bonnie Dundee soon hove in sight,
And the passengers’ hearts felt light,
Thinking they would enjoy themselves on the New Year,
With their friends at home they lov’d most dear,
And wish them all a happy New Year.
So the train mov’d slowly along the Bridge of Tay,
Until it was about midway,
Then the central girders with a crash gave way,
And down went the train and passengers into the Tay!
The Storm Fiend did loudly bray,
Because ninety lives had been taken away,
On the last Sabbath day of 1879,
Which will be remember’d for a very long time.
As soon as the catastrophe came to be known
The alarm from mouth to mouth was blown,
And the cry rang out all o’er the town,
Good Heavens! the Tay Bridge is blown down,
And a passenger train from Edinburgh,
Which fill’d all the peoples hearts with sorrow,
And made them for to turn pale,
Because none of the passengers were sav’d to tell the tale
How the disaster happen’d on the last Sabbath day of 1879,
Which will be remember’d for a very long time.
It must have been an awful sight,
To witness in the dusky moonlight,
While the Storm Fiend did laugh, and angry did bray,
Along the Railway Bridge of the Silv’ry Tay,
Oh! ill-fated Bridge of the Silv’ry Tay,
I must now conclude my lay
By telling the world fearlessly without the least dismay,
That your central girders would not have given way,
At least many sensible men do say,
Had they been supported on each side with buttresses,
At least many sensible men confesses,
For the stronger we our houses do build,
The less chance we have of being killed.

И чем, спрашивается, не угодил?!
Длинно, содержательно, эмоционально… И всё – в рифму!
Судите по «буквальному» (гуглячьему), ибо сам посягать не решаюсь

Красивый железнодорожный мост через Серебряный Тай!
Увы! мне очень жаль говорить
Что девяносто жизней забрали
В последнюю субботу 1879 г.
Что запомнится надолго.
Было около семи часов вечера,
И ветер дул изо всех сил,
И полил дождь,
И темные тучи, казалось, нахмурились,
И Демон воздуха как бы говорил –
«Я взорву мост Тая».
Когда поезд ушел из Эдинбурга
Сердца пассажиров были легки и не чувствовали печали,
Но Борей поднял ужасную бурю,
Что заставило их сердца трепетать,
И многие пассажиры со страхом говорили –
«Я надеюсь, что Бог отправит нас в целости и сохранности через Мост Тай».
Но когда поезд приблизился к заливу Вормит,
Борей громко и злобно ревел,
И потряс центральные балки Моста Тай
В последнюю субботу 1879 г.
Что запомнится надолго.
Так поезд мчался изо всех сил,
И вскоре показалась Бонни Данди,
И на душе у пассажиров стало легко,
Думая, что они повеселятся на Новый год,
С друзьями дома, которых они любили больше всего,
И поздравить их всех с наступающим Новым годом.
Так поезд медленно двинулся по мосту Тай,
Пока не было примерно на полпути,
Потом центральные балки с грохотом поддались,
И поезд и пассажиры пошли вниз в Тай!
Громовержец громко ревел,
Потому что девяносто жизней было отнято,
В последнюю субботу 1879 г.
Что запомнится надолго.
Как только стало известно о катастрофе
Тревогу из уст в уста перебрасывали,
И раздался крик по всему городу,
Боже мой! мост Тей взорван,
И пассажирский поезд из Эдинбурга,
Который наполнил сердца всех людей печалью,
И заставил их побледнеть,
Потому что никто из пассажиров не был спасен, чтобы рассказать историю
Как случилось бедствие в последний субботний день 1879 года,
Что запомнится надолго.
Должно быть, это было ужасное зрелище,
Увидеть в сумеречном лунном свете,
Пока Штормовой Дьявол смеялся и злобно ревел,
По Железнодорожному мосту через Серебряный Тай,
Ой! злополучный Мост Серебряного Тая,
Теперь я должен завершить свою лекцию
Рассказывая миру бесстрашно, без малейшего беспокойства,
Чтоб не поддались твои центральные балки,
По крайней мере, многие здравомыслящие люди говорят,
Если бы они были подкреплены с каждой стороны контрфорсами,
По крайней мере, многие здравомыслящие мужчины признаются,
Чем крепче мы строим наши дома,
Тем меньше у нас шансов быть убитыми.

Поскольку Макгоганаголл залетел к Монтгомери всё-таки случайно (пусть и благодаря Черчиллю), ограничусь из творчества блистательного Топаза лишь этим. Хотя так и напрашивались, по крайней мере, «Эдвард Тич по прозвищу Чёрная Борода» и отрывок (фрагмент) из «Статуи Бёрнса». Как в оригинале, так и в достойных переводах.
А касательно обойденного (текстами) Роберта Монтгомери добавлю весьма щепетильный штришок из его биографии:

[был внебрачным сыном Роберта Гомери – «самого джентльменского и хорошо информированного человека» и многолетнего клоуна в Батском театре – от «леди, которая держала школу в Бате и впоследствии уехала из этого города и вышла замуж за респектабельного школьного учителя». Впоследствии Гомери женился на миссис Пауэр (которую он выжил) и умер в Уолкот Билдингс, Бат, 14 июня 1853 года. Мастер Хериот в «Состояниях Найджела», 7 декабря 1822 г. Сын получил довольно хорошее образование в школе доктора Арно в своём родном городе, стал хорошо известен среди друзей своего отца как будущий Байрон и принял аристократическую приставку Монт.]

Выходит, что и Монтгомери он (Роберт) был не настоящий. Зато опять у нас встретились (к Черчиллю) собственно Монтгомери и Гомер.
А «приставка» Монт, оказывается, добавляет аристократизма. К имени. По крайней мере, возвышает. На то и «гора». В итальянском Monte. Во французском – прямо Mont. Например, Монблан – «белая гора» (Monte Bianco, Mont Blanc).
В компенсацию же к поэтическому вкладу в копилку мировой культуры от дома Монтгомери, помимо действительно достойного Александра, поджидающего нас с «Вишней и тёрном», можно привести ещё парочку фигурантов.
Во-первых, это Джеймс Монтгомери (1771-1854). Истовый (?) шотландец, выросший в Моравской церкви. Вполне протестантской.
Родившись в Ирвине (на юго-западе) Шотландии в семье пастора, перебрался в Шеффилд. Прославился написанием гимнов. Дважды оказывался в тюрьме по обвинению в подстрекательстве к мятежу.
Прославился – уже без каких-либо кавычек.
От «анархизма» юности смутьян Джеймс непросто возвращался к вере… – Я бросаю такую, чуть ироничную, реплику по следам заметки из сборника «Люди высокой цели» пастора церкви Метрополитен Табернакл в Лондоне доктора Питера Мастерса. Нормальные тексты (в сборнике) благоверного автора проникнуты, на мой светский взгляд, излишним пиететом.
«Блудный сын». Так П.М. назвал очерк, посвящённый Джеймсу М.
Родители будущего поэта, проживая в Ирландии, вступили в филиал Моравской церкви Джона Кенника и посвятили себя миссионерскому служению. Сначала – в Шотландии. Джеймс, будучи их первенцем, в возрасте 6 лет был отправлен в Фулнек (в тот момент – графство Лидс, сегодня – Западный Йоркшир) – поселение моравских братьев, где находилась школа-интернат.
Забавный герменевтический трюк:

[Название Fulneck впервые засвидетельствовано в 1592 году как Fall Neck и Falle Necke и, как полагают, происходит от древнеанглийского: название, вероятно, происходит от древнеанглийских слов * fall («место, где что-то падает, лесная поляна»). И hnecca («шея, шея земли»). Если так, то когда-то это означало «ярко выраженный участок земли с поляной».;
После того, как члены Моравской церкви купили землю в 1744 году, это место было переименовано в Фулнек в честь Фулнека, города в Северной Моравии, Чехия, где зародилась моравская деноминация.]

Вы что-нибудь поняли?!
Изначально (с 1592 г.) английский Фулнек никакого отношения к моравскому «тёзке» не имел. И имя своё обрёл от «земли, украшенной поляной», яко ожерельем или брошью. А уже в 1744 г. туда, совершенно случайно, занесло моравских братьев. Те вспомнили о моравском Фулнеке (не имевшем, по имени своему, никакого отношения к «полянам») и переименовали Фулнек в Фулнек.
Могло быть так (рациональное объяснение).
Английские «моравцы» блуждали по стране в поисках достойных мест для осуществления своей миссии. Набрели они на эту «поляну». И тут же вспомнили о настоящем моравско-чешском Фулнеке. Потому здесь и закрепились. На Fulneck. В принципе, чешское от английского можно отличать вкраплением мягкого знака (Фульнек). За английским сохраняется без него. Хотя, при отсылке к Falle Necke, мягкость как-то проскальзывает.

[Там, в Фулнеке, в местности, поросшей вереском и подверженной пронизывающим ветрам, Монтгомери получал образование, которое представляло из себя спартанскую физическую подготовку в сочетании с христианским образованием, которому была присуща сердечность отношений. Вскоре туда же прибыли два его младших брата, так как родители должны были отплыть в Вест-Индию в качестве миссионеров на неопределенный срок. Несмотря на напряженное и интенсивное обучение, жизнь братьев в Фулнеке была счастливой, что очевидно из многих писем, написанных ими во взрослом возрасте. «Я выкраивал несколько деньков каждый год, чтобы посещать Фулнек, где я учился. Это самое дорогое для меня место на земле» – писал Джеймс.
Причиной счастливой жизни было личное общение со Спасителем, к чему призывали всех мальчиков. Он вспоминал: «Для молодого, горячего и чувствительного сердца нет лучше веры, чем евангельская. Я веровал, я наслаждался ее благословениями, я был счастлив!» Обучаясь в школе, Монтгомери почти все время писал стихи и мечтал о том, что станет великим поэтом. Однако, как и полагается искреннему молодому верующему, он сдерживал свои мечты, помня слова школьной молитвы: «Сохрани нас, наш дорогой Господь и Бог, от несвоевременных планов, чтобы мы не присваивали себе Твою славу».]

У меня нет никаких оснований не доверять благоверному доктору Питеру, тем более, что он ссылается на воспоминания самого Д.М. И иронизировать дальше над его благочестивым стилем я не стану.
И так. Родители Джеймса отплывают в Вест-Индию. На Карибы. По следам выдающегося богослова и реформатора графа Николая Цинцендорфа (1700-1760). Того, который приютил в своём саксонском поместье беглых моравских братьев, основавших там в 1722 г. поселение Гернгут, надолго ставшее центром духовного обновления.
Сам подвергавшийся гонениям Ц., после высылки саксонским правительством в 1740 г., направился в Америку, где проповедовал Евангелие индейцам Пенсильвании. А до этого (в 1739-м) успел потрудиться на датском острове Сент-Томас в Вест-Индии, обратив там в христианство 900 негров (чернокожих).
Что касается родителей Д.М., то они, друг за другом, в течении года, погибают от тропической лихорадки, когда Джеймсу едва ли исполнилось 20.

[Молодой Монтгомери с большим вниманием интересовался работой своих родителей на двух миссионерских станциях. Пять долгих лет они пробыли в Барбадосе, удрученные тем, что люди не откликались на их призыв. Затем отец написал: «Я думаю, что настало время начинать посещения, мы не можем и дальше проповедовать по домам, число наших постоянных слушателей значительно возросло. Некоторые из крещенных нами негров начали свидетельствовать другим о том, что Бог сделал для них».
После Барбадоса родители Монтгомери основали новую миссионерскую станцию в Тобаго, где до них никто не трудился. Однако здесь труд ревностной четы миссионеров, без устали проповедовавших и посещавших хижины, оказался безуспешным. «О если бы я знал, что хотя бы одна душа в Тобаго искренне озабочена своим спасением, как бы я возрадовался» – писал отец Монтгомери в одном из писем. Вскоре его жена заболела и через несколько дней умерла с уверенностью, что «будет всегда со Христом».
«Она обрела вечный покой, – писал скорбящий миссионер. – Да утешит меня Господь. Он – моё единственное убежище, и я могу засвидетельствовать во славу Его, что чувствую Его присутствие и полный мир».
Менее чем через год молодой Монтгомери получил известие, что его отец тоже заболел тропической лихорадкой и ушел в вечность. Он почувствовал, как огромная ответственность легла на его плечи. Никогда раньше он не ощущал такого тяжелого чувства ответственности. «Я сын миссионеров. Мои мать и отец отдали свои жизни в далекой стране, служа Царю царей!». Несмотря на то, что в ближайшие годы он оставил веру и блуждал вдали, это странное чувство духовной привилегии и призыва Божьего всегда служило ему предостережением и смиряло его.]

Перечитываю П.М., а перед глазами 4-я серия («Баббикинс») Третьего сезона «Короны». Глянутая вчера (25.11). Отдаю должное (поскольку именно сериал подтолкнул меня и к Черчиллю, и, уже через него, к Монтгомери).
1967-й. Афины. Хунта «чёрных полковников». Принцесса (Греческая и Датская) Алиса (1885-1969). Виктория Алиса (и пр.) Баттенберг. Мать супруга Елизаветы II герцога Эдинбургского Филиппа.

На фото в центре – на коленях матери Виктории Гессен-Дармштадской, рядом с бабушкой Беатрисой и прабабушкой – самой королевой Викторией.
По сериалу (и по жизни) Алиса уезжает к сыну, в королевскую семью. Букингемский дворец. Семья напряжена очередным скандалом, раздутым либеральной прессой вокруг статуса «дармоедов».
Филипп, увлечённый идеей замять скандал посредством документальной телепрограммы (демонстрирующей достойную уважения сограждан-подданных жизнь Семьи), раздражён приездом матери, которую считают не вполне психически здоровой.
Снятый фильм, к ужасу «подозреваемых», лишь усиливает неблагоприятное представление о них в обществе. Филипп, пытаясь спасти положение, уламывает дочь Анну (самую простую и скромную из всего семейства) дать интервью закопёрщику происходящего журналисту «The Guardian» Джону Армстронгу. Но умненькая принцесса, сдружившаяся к этому времени с бабушкой, запирается в комнате и выталкивает к пронырливому «журу» Алису. Монашку, залихватски попыхивающую сигарой. Бабушка, своей непосредственностью, а по ходу разговора – историей своих бедствий, с первых минут буквально очаровывает злопыхателя.
Последовавшая в «Гардиан» новая статья не только разрешает коллизию, но и сближает занёсшегося сына с матерью.
«Как твоя вера, сынок?! – Дремлет…
Это – нехорошо. Вера помогает. Вера – это всё. Один совет: Найди в себе веру».
Джон Армстронг… По фильму. Исторически реален? Выдуман?! Если выдуман, то – зачем «дразниться»?
Собственно, Армстронг (Армстронг-Джонс) – Тонни (Энтони) Фотограф, муж принцессы Маргарет, заводной (и завидущей) сестры королевы. 1-й граф (изначально, лорд) Сноудон.
Конечно, Армстронг – фамилия, как распространённая, так и знаменитая. Во многих кругах-сферах. Мне она как-то и в Монтгомери аукает.
Между прочим, по фильму (и по истории) бродит и Маунтбеттен. Дядюшка Филиппа (по материнской линии Баттенбергов). Легко заметить, что «маунт-беттены» – буквальная англоизация «баттен-бергов». Ибо «берг» – также «гора».
Вообще-то, горушка (точнее, скала) с таким именем (Маунт Баттен) наличествует на полуострове Плимут-Саунд. В заливе с таким же именем. А Саунд (sound) – Звук. Однако… Sound – и залив (пролив, канал). Получается очередная игра слов (омонимов).
А имя сие «горушка» (или, как её там) получила от сэра Уильяма Баттена (1601-1667), члена парламента и инспектора ВМФ. Короче – морского офицера. За что отметили «горушкой»?! А мабуть, за то, что во время Второй английской гражданской, в 1648 г., переметнулся на сторону короля.
Но к Баттенбергам-Маунтбеттенам сия история отношения не имеет.

[Семья Маунтбеттен – ветвь немецкого дома Баттенбергов. Семья Баттенбергов была морганатической ветвью дома Гессена-Дармштадта, правителей Великого герцогства Гессенского в Германии. Первым членом Дома Баттенбергов была Юлия Хауке. Брат её будущего мужа великий герцог Людовик III Гессенский создал ей титул графини Баттенбергской с именованием Сиятельство в 1851 году по случаю её морганатического брака с принцем Александром Гессенским и Рейнским. Юлия была возведена в титул принцессы Баттенбергской с именованием Светлость в 1858 году.
Двое из сыновей Александра и Юлии, принц Генрих Баттенбергский и Принц Луи Баттенбергский, стали ассоциироваться с Британской королевской семьей. Принц Генрих женился на принцессе Беатрис, младшей дочери королевы Виктории. Принц Луи женился на внучке Виктории, принцессе Виктории Гессенской и Рейнской, и стал первым морским лордом Королевского флота. Из-за антигерманских настроений, распространенных в Великобритании во время Первой мировой войны Принц Луи, его дети и племянники (сыновья принца Генриха) отказались от своих немецких титулов и сменили свою фамилию на более английский аналог – Маунтбеттен (англ. Mountbatten). Они отклонили альтернативный перевод – Баттенхилл (англ. Battenhill). Их двоюродный брат король Великобритании Георг V компенсировал принцам британское происхождение. Принц Луи стал первым маркизом Милфорд-Хейвена, а принц Александр, старший сын принца Генриха, стал первым маркизом Карисбрука.]

Витиевато!
На то и аристократия. Да ещё – высшая. Вершины покруче Монтгомери.
Вернёмся к Джеймсу (гимнопевцу Д.М.).
Правда, по ходу глянул две новости:
Одна – кремлёвский спектакль с участием ВВП и мамок (и пр.) расейских «хероев-военспецов».
Вторая – скоропостижная кончина другого Владимира Владимировича, мидовской подстилки АГЛ полковника-гэбиста (и здесь – совпадение!) Макея. Мабуть, и звоночек. Кому – судите сами. Хотя, как заметил главный Шоумен: Все там будем.
На первую новость как-то отозвалось. Мабуть, и от второй в неё что-то воткнулось

«Райские песни»

Сладким голосом пел Алконост, *
Ублажая мамаш-патриоток.
Смерть за Родину…
С кровью понос
Умащался синильной блевотой.
Прытко бога Упырь приплетал,
Смыслом жизни актёрок смущая.
В Райский Ирий ** зеркальный портал ***
За святыми маячил мощами.
А за кадром хрипел Гамаюн, ****
Предрекая капец Алконосту.
Будто Выродок ***** сгинет,
свою
Утащив за собой Коза Ностру. ******
Что останется впредь от Руси,
Опоганившей клади Христовы?!
– Говорун на току лебезил,
Сотрясая в языцех Основы.
(26-27.11.2022)
 
[«Ваши ребята выбрали такую судьбу». Что сказал Путин на встрече с матерями военных и кого на неё не позвали
25 ноября 2022
Президент России Владимир Путин в пятницу 25 ноября провел встречу с матерями российских военных, участвующих в войне с Украиной. Впрочем, на встречу с Путиным попали далеко не все желающие.
Так называемый «Совет матерей и жён», в который объединились некоторые родственницы военных, заявил, что на встречу позвали только «карманных матерей».
В октябре родственницы мобилизованных россиян – в основном, их жёны и матери – стали записывать видеообращения с призывом к российским властям обеспечить их близких всем необходимым и отвести их от передовой, куда некоторых, по словам их родных, отправили без должной подготовки и снаряжения.
Опрошенные Би-би-си близкие мобилизованных, которые ранее записывали такие обращения, также сообщили, что на встречу их не позвали.
За столом с президентом
Путин встретился с матерями военнослужащих в своей подмосковной резиденции в Ново-Огарёво. На опубликованном пресс-службой Кремля видео видно, что за столом с президентом сидят 17 женщин. Ранее анонсировалось, что мероприятие приурочено ко Дню матери, который в этом году в России отмечают 27 ноября.
«Прекрасно понимаю, что для вас, так же, как и для других женщин России, чьи сыновья находятся в зоне боевых действий, конечно, отношение к этому событию такое... Не то, чтобы праздничное... А, скорее всего, связанное с чувством тревоги и заботы в мыслях о том, что с вашими мальчиками. Потому что для мамы, в каком бы возрасте не был её сын, – всегда мальчик. А для тех из вас, кто потерял своего сына, то, конечно, это связано и с мыслями об этой трагедии», – сказал Путин в начале встречи.
«Хочу, чтобы вы знали, что и я лично, и всё руководство страны, мы разделяем эту боль», – заявил он.
«Всё идёт из семьи, – сказал Путин. – И то, что ваши ребята, большинство из них, выбрали такую судьбу, как служение Отечеству, защиту Отечества, защиту Родины, России, защиту наших людей, в данном случае в Новороссии, в Донбассе – это тоже результат вашей работы, без всякого сомнения».
По словам президента, российское руководство «будет делать всё», чтобы матери погибших военных «не чувствовали себя забытыми». «Сделаем всё, что от нас зависит, для того, чтобы [вы] чувствовали плечо рядом с собой», – пообещал Путин, не пояснив, о каких именно мерах поддержки идёт речь.
Он предупредил о «фейках» и «информационных атаках», которые, по его убеждению, наиболее распространены в интернете. «Жизнь сложнее и многообразнее, чем то, что показывают на экранах, – сказал Путин. – И особенно в интернете – там вообще ничему нельзя доверять, куча всяких фейков, обмана, лжи, информационных атак».
РИА Новости обнародовало семиминутное видео с речью Путина. В самом конце видео он рассказал, что сам звонил российским военнослужащим.
«Когда я с ними иногда говорю... Говорю по телефону с некоторыми, напрямую, с ребятами прям. Во всяком случае, я говорил с теми, кто меня даже удивлял своим настроением, своим отношением к делу, – рассказал Путин, – Они не ожидали этих звонков. Тоже через мам, кстати говоря, эти звонки были. [Это] дает мне полное основание говорить о том, что они герои».
Позже во время встречи Путин сказал присутствовавшей на встрече Нине Пшеничкиной, члену «общественной палаты ЛНР», чей сын погиб в Луганской области еще в 2019 году: «Мы все когда-нибудь из этого мира все уйдем. Это неизбежно. Вопрос в том, как мы жили. Некоторые ведь живут или не живут, непонятно. И как уходят? От водки или ещё от чего-то. А потом ушли, и жили или не жили – незаметно. А ваш сын жил. И его цель достигнута. Это значит, что он из жизни не зря ушёл».
Кого позвали на встречу?
Всё это было сказано в начале встречи. Содержание же самой встречи Путина с женщинами пресс-служба Кремля обнародовать не стала. «Первые слова президента мы опубликуем, потом, вы знаете, будет зависеть от разговора, захотят ли матери этого или не захотят, и потом мы примем решение», – сказал утром в пятницу пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.
На встрече присутствовали 17 женщин. Телеграм-канал «Можем объяснить» опознал в некоторых из них функционерок провластных движений, чиновниц и представительниц «Единой России».
Так, через одно сиденье от президента на видеозаписи со встречи сидит Надежда Узунова – член усть-абаканской патриотической организации «Боевое братство», в которой она курирует сбор помощи для мобилизованных. В день рождения Путина 7 октября Узунова опубликовала на своей странице во «В Контакте» поздравительный пост со словами «С юбилеем, наш президент! Мы вместе!» и сопроводила его сердечком.
Среди других приглашённых женщин «Можем объяснить» опознал московскую чиновницу и депутата от «Единой России» Ольгу Бельцеву, руководителя подмосковного исполкома Общероссийского народного фронта (ОНФ) Юлию Белехову и члена Общественной палаты московского района Орехово-Зуево Марину Мигунову.
Слева от Путина – жительница Чечни Жарадат Агуева, по данным ГТРК «Грозный». Через одного человека по левую руку Путина, в чёрном платье с белым воротником, – член «Боевого братства» Надежда Узунова.
Женщина в чёрном платке на голове, сидящая рядом с Путиным, – жительница Чечни Жарадат Агуева, «сообщила чеченская телерадиокомпания «Грозный». По данным ГТРК, двое сыновей женщины сейчас находится в Украине – командир батальона «Запад-Ахмат» Исмаил Агуев и начальник Курчалоевского РОВД Рустам Агуев.]

* Алконост, также алконст (искаж. др.-рус. алкионъ есть птица ; греч. ;;;;;; «зимородок») – в русском искусстве и легендах райская птица с головой и руками девы
Сладкоголоса. Так и ВВП на этой встрече придыхал как никогда. Корча (особенно при упоминании «мальчиков») слезливую рожу.
Возможно и жаргонное «алконавт». Но это, скорее, не к ВВП, а к Медведёву.
** Ирий… Он же – вырей. В блр. – Вырай. Собственно – Рай (в восточнославянской мифологии).
*** Вообще-то – врата, или вход (обычно обрамлённый колоннами). Но интересно и такое: Портал – разрыв в пространстве-времени, искусственного или естественного происхождения, позволяющий материи мбгновенно перемещаться между двумя точками пространства или времени (т. н. «временно;й портал»). Также во многих произведениях жанра фэнтези портал представляет собой искусственно создаваемый проход, «коридор» или «окно» из одного места в другое (или даже из одного мира в другой), обычно создаваемый магом для перемещения персонажей. Часто (но не обязательно) такой портал описывается как «окно» со светящейся рамкой, встречаются также описания портала в виде зеркальной, совершенно чёрной или равномерно светящейся поверхности. В некоторых случаях портал изображается в виде «чёрной дыры».
**** Гамаюн обыкновенно предрекает (мабуть, не столько хохотом, сколько кувырком) смерть государственных мужей (царей, фюреров и пр.).
***** Выродок аукает «зимородку» (собственно, Алконосту).
****** «Наше Дело» (Cosa Nostra). Сицилийская мафия. Ну, это всякому известно. Кстати, «дело» – cosa, а «наше»… Стоило бы и в вирше набрать в латинке, а если уж по расейску… То – не склоняя по падежам. Оставив «Коза Ностра» (не меняя «а» на «у»). Но если эту «Козу» понимать именно, как Расею, то с «у» получается типа «Нашу Рашу».

А вместо «Говорун» вначале намечался «Вурдалак» – Решил не нагнетать (хватит и Выродка). Напомним, что сам Говорун – не мифологичен, но книжен. Выдумка Кира Булычёва (из «Путешествия Алисы»).
А в «лебезил» (льстить, подлизываться) чуется не токмо «лобзание», но и что-то, опять-таки, птичье – «лебяжье».

Гимны же Джеймса Монтгомери (многие) исполняются до сих пор. Наиболее известными Питер Мастерс считает следующие:
Ангелы небесной славы; Встань и прославь Господа; Даруй нам Твое благословение свыше; Честь превознесенному Господу; О Дух живого Бога; Молитва – чистое желание души.

Позаимствуем фрагмент одного из гимнов Д.М. у того же Питера

Я покинул Бога истины и света,
Я ушёл от Бога, Который дал мне дыхание,
Чтобы блуждать среди ужасов ночи
И погибать в тенетах смерти.
Сладко было служение Ему и Его бремя
Было очень легко нести,
Но я разбил все узы любви
И с презрением отбросил Его дары.
Но через мрак устрашающей вины
Моя вера зрит рассвет благодати:
В Иисусе-примирителе
Восходит солнце праведности.

Поднимаются и вместе с мелодиями. Как, например, этот

Господь, Ты – мой Пастырь

Господь, Ты – мой Пастырь, надежда моя;
на пажитях злачных даёшь мне покой.
Ты к водам спокойным приводишь меня
и душу направишь на путь верный Твой.
И душу направишь на путь верный Твой.
Когда же долиной теней я пойду,
не буду бояться: Ты рядом со мной.
В Тебе, Утешитель, спасенье найду;
Твой жезл и Твой посох приносят покой.
Твой жезл и Твой посох приносят покой.
Средь врагов приготовил мне трапезу
Ты и доверху чашу наполнил мою;
елеем главу Ты мою умастил.
Я так благодарен за милость Твою!
Я так благодарен за милость Твою!

Был бы я более религиозен (увы! – пусть и не совсем пропащий), повосхищался бы, повоздыхал, да и прокамлал бы в музыку. Речитативом.
Но и так – признаю. Поэт и песнопевец был не шутки ради. Его у нас и в советское время упоминали, но в основном, как революционного демократа. Полагаясь лишь на недолгий период в биографии Д.М., нашедший своё выражение в двух отсидках по тюрьмам (в сумме – месяцев на 9), да в стихах. На мой взгляд, не менее достойных, чем последующие религиозные.
Одна из поэм Монтгомери вызвала такой отклик самого Джорджа Г. Байрона

ОТВЕТ НА ПРЕКРАСНУЮ ПОЭМУ, НАПИСАННУЮ МОНТГОМЕРИ, АВТОРОМ «ШВЕЙЦАРСКОГО СТРАННИКА» И ОЗАГЛАВЛЕННУЮ «ОБЩИЙ ЖРЕБИЙ»

Ты прав, Монтгомери, рук людских
Созданье – Летой поглотится;
Но есть избранники, о них
Навеки память сохранится.

Пусть неизвестно, где рождён
Герой-боец, но нашим взорам
Его дела из тьмы времен
Сияют ярким метеором.

Пусть время все следы сотрёт
Его утех, его страданья,
Всё ж имя славное живет
И не утратит обаянья.

Борца, поэта бренный прах
Взят будет общею могилой,
Но слава их в людских сердцах
Воскреснет с творческою силой.

Взор, полный жизни, перейдёт
В застывший взор оцепененья,
Краса и мужество умрёт
И сгинет в пропасти забвенья.

Лишь взор поэта будет лить
Нам вечный свет любви, сияя;
В стихах Петрарки будет жить
Лауры тень, не умирая.

Свершает время свой полёт,
Сметая царства чередою,
Но лавр поэта все цветёт
Неувядающей красою.

Да, всех сразит лихой недуг,
Всех ждет покой оцепененья,
И стар, и млад, и враг, и друг –
Все будут, все – добычей тленья.

Всего дни жизни сочтены,
Падут и камни вековые,
От гордых храмов старины
Стоят развалины немые.

Но если есть всему черед,
Но если мрамор здесь не вечен, –
Бессмертия заслужит тот,
Кто искрой божеской отмечен.

Не говори ж, что жребий всех –
Волной поглотится суровой;
То участь многих, но не тех,
Кто смерти разорвал оковы.

Снова… Впечатал, и подумалось, а, мабуть, кремлёвский Алконост, перед встречей с «героическими мамками», таких вот строк начитался?! В духе: «Все там будем, но!».
Хотя… Процитируй какой-нибудь россиянин что-нибудь подобное тому, за что пострадал, будучи редактором, будущий «гимнист» (однако же – не «гимнюк», яко батюшка всерасейского Бесогона Сергей Михайлович М.) – несколькими месяцами мог бы и не отделаться…

[Однажды Монтгомери попросили перепечатать старую балладу о «продавце песен». Бесплатно, ради удовольствия заказчика, были отпечатаны сто пятьдесят экземпляров. Но никто в печатном цехе не обратил внимания на то, что в невинной старой балладе были строчки, которые с момента начала войны с Францией имели непатриотическое значение.
Если Франция будет покорена,
То наступит конец свободы в Европе.
Если она победит,
То мир будет свободен.
Последствия оказались печальными. Несчастного издателя тут же арестовали. «Меня обвинили, – писал он, – в злонамеренном, злостном и мятежном намерении свергнуть Короля и Конституцию с помощью оружия, основываясь на чем? – на не стоящей и полгроша песне!»
На судебном заседании после обвинительной речи, за которой последовало защитное слово, председатель суда попросил присяжных признать обвиняемого виновным. Монтгомери был приговорен к отбыванию трех месяцев тюрьмы в Йоркском замке.
П.М.]

Замените «Франция» на «Украина» и напечатайте такое где-нибудь в Воронеже. И посмотрим, чем закончится.
И всё-таки завершим сей фрагмент о Джеймсе Монтгомери его гимном («Ангелы с высот небесных»)

Поспешите нам помочь;
День творенья вам известен,
Всем скажите в эту ночь.
Поспешите поклониться
Господу Царю Христу.
Пастухи в полях широких,
Стерегущие стада,
Бог открыл вам благ потоки,
Хочет с нами жить всегда.
Мудрецы, от многих знаний
Поднимите к небу взор,
В мир сошёл давно желанный,
Милость Он и к вам простёр.
Люди верные, в смиренье
Ждали вы, что Бог даст Сам,
К вам теперь пришло спасенье,
Он пришёл внезапно в храм.

И да простит меня Джеймс, что страницы, посвящённые ему я испещрял отклонениями к нашей суете, с её «вовками-мамками» да «макеями».
А Макей (беларускi хлопец), мабуть, тож – шотландских кровей?! Я – только о фамилии. – «Маковая»! К Макбетам, Макдональдам, Маккензи и пр.
Чем чёрт не шутит?! Вот, Лермонтов от Лермонтов пошёл (едва ли не от легендарного шотландского барда Томаса). Так и покойный Владимир Владимирович (я пока не о Путине). Вдруг – от Макинтоша?! От химика (1766-1843), коему посвящён плащ из водонепроницаемой ткани.

«Райские песни 2»

Завернули в плащ Макея.
В водостойкий макинтош.
Он надёжней, чем пикейный. *
В нём любой не страшен дождж.
Просты хлопец беларускi.
Адмысловы дыпламат.
Не стрымаўшы перагрузкi,
Лопнуў быццам карэмат. **
Можа сэрца. Можа хтосьцi
Здзейснiў вычварку ў Драздах.
Загарнулi ў нешта косьцi.
Пэўна божачка воздах. ***

*  пикейный – от пике (плотная хлопчатобумажная ткань с рельефным узором).
** каремат – типа надувной (вспененный) туристский коврик. Изделие британской (а как же без них!) фирмы Karrimor.
*** воздах – «воздал», «отплатил» (прошедшее время) в церковно-славянском. Как и принято в псалмах (хвалах-гимнах). Воззвах! Как-то и к нашему Джеймсу М. Гимны. Песни. Псалмы. – Поэзия!

Псалтирь 7:4. Ст. 4-5
Господи Боже мой, аще сотворих сие, аще есть неправда в руку моею (в руках моих), аще воздах (отплатил) воздающим ми зла: да отпаду убо (то да паду) от враг моих тощ (истощенный)

Слово Псалтирь (псалтерия) от греч. ;;;;;;;;;, от греч. ;;;;; – «щипать струны»; лат. psalterium). Многострунный щипковый инструмент.

28.11.22

Монтгомери…
Желательно (в следующем) – поэт или хотя бы литератор. Александра, по-прежнему, держим на посошок.
На худой конец – художник (в широком смысле слова).
Неожиданно для себя, помимо уже намеченных, наткнулся и на «очередных» Джеймсов М. Насколько «поэтов» – проверим.
Первый (ДМ № 2) оказался не совсем Монтгомери.
Вернее, он – и Джеймс, и Монтгомери, но… Бойс. В смысле ДМ – его имя (сдвоенное, в чём ничего удивительного), а Бойс – фамилия.
Зато – знаменит. Как и «прокачанный» гимнопевец – человек исключительно религиозный и пишущий. Или – «писавший», ибо земная жизнь его закончилась, пусть и недавно.
Д.М.Бойс (1938-2000). Раз уж я о него «споткнулся».
Boice. Что значит (имечко), сказать трудно. К «мальчикам» (в том числе, к путинским «кровавым») отношения не имеет. Просто – Boice.
Американский реформатский (протестант-кальвинист) теолог, библеист, оратор. Известен своими сочинениями об авторитете Писания и защитой непогрешимости Библии. Был старшим священником Десятой пресвитерианской церкви в Филадельфии с 1968 года до своей смерти.
Тексты его в инете доступны. Желающие познакомиться могут кое-что нарыть на Проза. ру. На страничке Инквизитор Эйзенхорн 2.

[Переводческий и богословско-исторический проект частный, но принадлежит Евангелическо-Реформатской Церкви России (ЕРЦР), одним из соучредителей которой в Петербурге является автор, и по благословению Синода которой он осуществляется и визируется. Он не использует миссионерских средств в силу убеждений автора и придерживается авторитета Писания Библии и уставных документов ЕРЦР, состав и содержание которых изменению не подлежат.]

Для любителя протестантской (и вообще) теологии там есть, где разгуляться. Порядка 2000 материалов. Встречается и Бойс. Который – Джеймс Монтгомери. В частности, «Золотая цепь звеньев».
Я засомневался лишь в одном. Некоторые справочники приписывают ему и сочинение гимнов (якобы – целый сборник). Уж не попутали ли с шотландским «гимнистом»?! Хотя – не исключено.
От себя добавлю (к Бойсу) «герменевтическую» детальку. Женой его была Линда Энн, урождённая Макнамара.
Это – как бы к «Макам» (шотландским и пр.). Видно, Макей (яго раптоўная смерць) меня не отпускает…

[Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер.]

Дабы попрощаться с Джеймсом Монтгомери, который не совсем М. (мы – о Бойсе), предлагаю такого же. В пару. Но уже – Флэгга (1877-1960).
Тоже – американец. Мастер плаката и карикатуры. Замечательный иллюстратор.
Вполне подошёл бы Путину & «компании». «Родина-мать зовёт!» – для Флэгга (Д.М. № 3), за милую душу. Да ещё – с иронией… А то и сарказмом.
А самое знаменитое его…
В нём просто остаётся поменять Дядю Сэма на Дядю Вову. Или – на Дядю Женю (Евгения Викторовича Красавцева). А то и на – Дядю Рамзана.
Ну, и аббревиатуру, заодно. U.S. ARMY – на Р.Ф. (или как её там сейчас называть…).
Мне самому у этого Джеймса М. больше глянулись картинки из серии «Дамы и кавалеры». На любой вкус!
Поскольку эти (двое) Джеймсы Монтгомери оказались не совсем Монтгомери (а Б. и Ф.), предлагаю подлинного. Как и договаривались.
Джеймс Монтгомери (1878-1966). № 4. Американец. Сценарист. Автор мюзиклов.
Сценариев – предостаточно. Предлагаю такое
 «Ничего, кроме правды» (1929, 1941). Очень даже к расейскому девизу (из фильма «Брат», а то – «Брат 2», и – вообще). А также – к никогда не лгущим вождям и попам.
Не смотрел. Я – про эту фильму. Сценарий Дж. Монтгомери наработал в сотрудничестве ещё с тремя лицами. А режиссёр – Эллиот Наджет.
Недурны (судя по названиям) и другие. От Д.М. «Сходя с ума» (1930), «Стремясь высоко» (1943).
Кого-то может привлечь и такое (корявое по стилю)

[Мюзикл «Ирэн» по книге Джеймса Монтгомери на слова Джозеф Маккарти. Музыка Гарри Тирни. Основанный на пьесе Монтгомери «Ирэн О'Дэр». Действие происходит в Верхнем Вест-Сайде Нью-Йорка и фокусируется на продавщице-иммигранте Ирен О'Дэр.
Мюзикл открылся на Бродвее в 1919 году и в нём было разыграно 675 представлений, что на тот момент было рекордом для самого продолжительного мюзикла в истории Бродвея, который он поддерживал почти два десятилетия. В главной роли Эдит Дэй, которая повторила роль в лондонской постановке. Был возрождён на Бродвее в 1923 году, дважды снимался и имел большое бродвейское возрождение в 1973 году с участием Дебби Рейнольдс, за которым последовал лондонский показ 1976 года, в котором было 974 выступления.]

Я же (опять-таки) обращаю внимание на приложение к Джеймсу Монтгомери очередного «Мака». На этот раз – Маккарти. Правда, уже не в качестве жены. Зато фамилия – знаменитая!
Этот Монтгомери с этим Маккарти (1885-1943) сотрудничал не единожды. Возьмём хотя бы мюзикл «Oh Look!», шедший в Vanderbilt Theatre весной 1918 г. Как раз по ходу Первой мировой, в которую США вступили в 1917-м. В мюзикле блистали две очаровательные сестрички: Роузи и Дженни Долли («The Dolly Sisters»).
Как молоды мы были! – В смысле – не мы. Там. А мы – здесь. Уже далеко не… А главное – внезапно. Цi раптоўна. Як Макей. Пусть мы и не стремились так Высоко. Как Владимир Владимирович. Даже этот. Не говоря уже о… Но у того – Смысл Жизни! И не абы какой. И главное – не от водки или простуд.
Мабуть, кто-то заметил, что фамилия Макей (ой, не отпускает!) перемигивается с Маяковским. Кстати, тоже В.В. И тоже – «внезапно».
Уже и Церемония началась. Прощания. В 10.00. 29.11. В Центральном Доме офицеров. Сам Александр Григорьевич пожаловали. Пешком. От Администрации Себя (то есть – президента). Ну, там – совсем рядышком будет…
Фоток – тьма! Но пока не копируются.
И кого там только нет! Отметился и Станислав Зась. Генсек ОДКБ. Коего иные уже прочат на место Самого Гаулейтера… Как ещё более прокремлёвского.
О! Выхватил. Номинального-нелегитимного. И скорбящим, и пешком идущим.
А это – дружбан-какеист. Мишаня Захаров. А поодаль – «футболист» Базанов
Кого только не…
Я ить тоже сочувствую. Но – исключительно близким усопшего.
И вообще – всё неоднозначно.
А воздастся – всем.
К «шотландскому» корню Макея. Так – почти и без шуток.
Например, в Австралии есть город Маккай. На северо-востоке, в «умном штате» Квинсленд. На берегу Кораллового моря. Город – небольшой, но и не так, чтобы мелкий. За 70 тысяч населения.
А основан он был в 1862 г. Благодаря хождениям (в поисках новых пастбищ) исследовательской группы под руководством двух Джонов. Оба – «Маки». Маккай и МакКроссин.  Пожалуй, Маккай был поглавнее.
Сначала его именем переназвали одну из речек. Ходоки, кстати, – а было их там всего восемь, переболели лихорадкой. Один из них (не «Мак») даже помер. А сам Маккай вернулся в эти места через два года, с кучей крупного рогатого (скота), и основал поселение «Гринмаунт». То бишь – Зелёная гора.
Район этот так и прозвался – Маккай. А уже в 1903 г. он получил статус города. С английским именем Маскау.
Сам Джон (М) умер в 1914 г. В шотландских его корнях можно не сомневаться. Ну, если не в шотландских, то в кельтских.
Уже в самой Шотландии один из кланов (горных) носил имя Маскау. В пару с «Морганами». На самом северо-западе основной части.
Мабуть, Владимиру Владимировичу больше по душе был какой другой из «маковых» кланов. Типа – Макензи, Маклеод или Маклин. Ведь среди только знатных «горных» шотландцев «мак-кланов» с два десятка наберётся.
Хотя, если по натуре, нашему Макею больше подходило бы родство с Кэмпбеллами («криворотыми»). Тоже – из «горных». Но у шотландцев они – на особом счету. То – отдельная история. Впрочем, имеющая отношение к предательству и коллаборационизму.

А Зась – вот такой. 64-го рождения. Чем чёрт не шутит… Так что – запоминайте! Просты беларускi хлопец. Пусть и с Черниговщины, зато окончил минское суворовское. А ещё и Военную академию РБ. И, как-никак – генерал-лейтенант. Но можно (как Кадырова) и до генерал-полковника подкинуть. И в должность «генерал-губернатора» обратить. Типа – Белорусско-Литовского. Типун мне на язык!
Типа – За что боролись…

Стаська Зась аднекуль –
шасьць!
Па загадзе ў прыцемках.
А Лукашцы кажуць: Злазь!
Бо за ногi выцягнем.
Бездакорным будзе Стась
У губернi «цэзарам».
Ён апошняе аддасьць
Братняму агрэсару.

А вчера (на ночь, в переходь на сегодня) посмотрел ирландский фильм. «Чёрный 47-й» (2017). Лэнса Дэйли. О событиях, имевших место в Ирландии в 1845-1849 гг. Во время того голодомора погибло около миллиона человек. Примерно столько же эмигрировало. В Украине (и в Казахстане) тоже кое-что помнят…
Это я – о счастье, коим Империи порой одаривают свои «провинции».
А фильм – по-ирландски суровый, скупой, но доходчивый.
Ирландский холокост…

[1847 год, Великий голод в Ирландии. Солдат Британской империи Фини дезертирует и возвращается в Ирландию, собираясь забрать семью и отправиться в Новую Англию. Там он застаёт повсеместный голод и узнаёт о смерти матери и казни брата за сопротивление сносу дома. Британские власти, по указанию которых Фини воевал в Азии, вывозят пшеницу на продажу и в холодную зиму выгоняют людей из домов. Когда оставшиеся члены его семьи замерзают насмерть, бывший солдат решает отложить поездку в Америку и расправиться с ответственными. Поимку мстителя поручает вытащенному по такому случаю из-за решётки за убийство на допросе его бывшему сослуживцу, полицейскому констеблю Ханне.]

Ирландцы, они и с шотландцами близки. Гэлы! И у них есть «Маки» («Сыны») и Монтгомери («Горцы»). И среди самих ирландцев – не всё гладко и «однородно». Северо-Восток, Ольстер (не весь!) – юнионисты. Шесть графств, в конце концов, ушли под Великобританию (Северная Ирландия, с Белфастом).

[Северная Ирландия была создана в 1921 году, когда Ирландия была разделена в соответствии с Актом о правительстве Ирландии 1920 года, в результате чего было создано автономное правительство для шести северо-восточных графств. Как и предполагалось, в Северной Ирландии было большинство юнионистов, которые хотели остаться в Соединённом Королевстве; они, как правило, были протестантскими потомками колонистов из Великобритании. Между тем, большинство в Южной Ирландии (которая стала Ирландским Свободным государством в 1922 году) и значительное меньшинство в Северной Ирландии составляли ирландские националисты и католики, которые хотели единой независимой Ирландии. Сегодня первые обычно считают себя британцами, а вторые – ирландцами.]

29.11.22
---------------------------------------------------

Из своего Архива. Отступление (слегка – в Ирландию). Слегка – за рамки тех же «Монтгомери»

«Ирландское»

А где-то снова Уильям Йейтс
вступает в оккультный Орден.
Ни слова о том в строке своей
не скажет почтенный Оден.
Там будет только о хмуром дне.
О брошенной в мир поэзии.
О том, что нынче опять в цене.
Понятнее и полезней.
Ирландское буйство. Сухое:
«пли!».
А мог бы – на пару с Пирсом.
И даже рядом с О'Рахилли,
без почестей командирских.
(11.04.2019)
PS:

О’РАХИЛЛИ.
(У. Б. Йейтс. Пер. – Г. Кружков)
Помянем же О’Рахилли,
Да будет не забыт
Сам написавший о себе:
«О’Рахилли убит».
Историки рассудят спор,
А я скажу одно:
Не позабудется вовек,
Что кровью крещено.
– Как там погода?..
Помянем же О’Рахилли,
Он был такой чудак,
Что Коннолли и Пирсу
Сказал примерно так:
«Я земляков отговорил
От безрассудных дел.
Полночи добирался сам,
Но, главное, поспел!»
– Как там погода?..
«Нет, не такой я жалкий трус,
Чтоб дома ждать вестей,
И слух свой слухами питать,
Рассказами гостей».
И усмехнулся про себя,
Докончив свой рассказ:
«Часы заведены, – теперь
Пускай пробьет наш час».
– Как там погода?..
Споем теперь об этом дне,
Когда он был убит
В последнем уличном бою,
В бою на Генри-стрит.
Там, где кончаясь у стены,
Сраженный наповал,
«Тут был убит О’Рахилли», –
Он кровью начертал.
– Как там погода?..

Пасхальное восстание в Дублине 24 апреля 1916 года.
Патрик Пирс – один из руководителей восстания (главнокомандующий), поэт. Расстрелян 3 мая. Первым из 15-ти казнённых.
Майкл Джозеф О’Рахилли – единственный из руководителей восстания (несогласный, кстати, с его осуществлением), погибший непосредственно в бою. Вообще-то, по канону, ударение в его фамилии должно быть на «Ра». А у меня «съезжает» куда-то к последнему слогу. Собственно, в этой строке изначально маячило нечто вроде «…прозревший Лир». Сам Йейтс не раз обращался к этому шекспировскому персонажу.

Это… Вскользь (если – к ирландцам)

«Арийское (слегка ироническое)»

Дороги. Пустые глазницы
руин на Высокой горе.
Тяжёлые чёрные птицы.
Ирландские сосны в каре.
Катары, катары, катары…
Кругом родовая Орда.
Какие там к чёрту татары!
Долой вековой кавардак!
Таинственный свет Монсегюра.
Грааля заветного дно.
От самых истоков гравюра.
Нездешнего мира панно.
Лукавые сказки отринув,
очнулась катарская Русь.
Вперяется зраком в былины.
В «Ура» на закатном Яру. *
(1.11.2020)
PS:
* Можно и «Юру».
Из общения на «Проза.ру»

Откуда пошло русское слово «Ура»? Много версий прочитал, но они не убедительные. Искал у Вас и тоже не нашёл. Надо бы осветить тему.
(Николай Челига. Мурманск)

И кое-что из «заметок»:

У Северинца есть место, где он проводит параллель между Беларусью и Ирландией (отношение с Империей и пр.). А там, в названии, своё «ир» (Eire)
Кельты… «Патрики». «О-ки – Маки» (внуки-сыновья). А что значит их Eire (Эйре)?!

[В США и Австралии ирландцы являются вторым по значимости этническим компонентом, в США [более 30 млн.] после немецких иммигрантов, в Австралии после англичан.]

Куда их только не занесло-разнесло. По свету. В России сверкнули О’Рурки. Мать Петра Вяземского – Дженни О’Рейли. Бабушка Че Гевары по линии отца – ирландка.
Что там – у самого Паши?! Северинец… Севером как-то. «Эром».
Вымирающий язык. Который пытаются-таки возродить. Хотя территории гэлтахтов по-прежнему сокращаются. – Привет беларусам!
Феноменальная для нашего времени религиозность. Подавляющее большинство – католики (в пику «англиканам»).
Hibernia (Иерна) – по-латински.
Клевер и арфа – символы. Зелёный цвет.
Справочка-версия:

[Эйре. Это название (самоназвание Южной Ирландии) происходит от имени богини Эриу. (Источник: «Кельтская мифология. Энциклопедия». Пер. с англ. С. Головой и А. Голова, Эксмо, 2002.)

Современная ирландская ;ire произошла от старо Ирландскго слова ;riu, которое было именем гэльской богини. Обычно считается, что Эриу была богиней-матроной Ирландии, богиней верховной власти или просто богиней земли. Происхождение ;riu восходит к протокельтской реконструкции * ;;werjon- (именительный падеж единственного числа ;;werj; <Pre-Proto-Celtic -j;). This suggests a descent from the протоиндоевропейская реконструкция * piHwerjon-, вероятно, связанный с прилагательной основой * piHwer – (ср. санскрит пиван, пивари и пивара и персидский парвар (;;;;;), что означает «тучный, полный, изобильный»). Это предполагает значение «изобильная земля». 108>]

Где-то так… Изобилие. Полнота. Мабыть, Благо. – В принципе, к Белому (Бели) притянуть нетрудно. Вернее – к превосходному. А хоть и «священному».

[Ирландия стала первой страной в мире, которая легализовала однополые браки путем общественного референдума.]

А вот это Паше – не до спадобы… Как и второе место по утреблению алкоголя на душу (после Чехии).
Как пишут, так и произносят. Это нам (беларусам) близко.
Чрезвычайно лояльны по отношению к США. Ну, это понятно. Это и Паше близко. Уж не ирландские ли у него корни?! Впрочем, об этом подозрении я уже высказался.
Но… К корням. Кто всё-таки П.С. в своём христианстве – евангелист или католик?! Вообще-то, как беларус, он и к «унии» хорошо дышит. Лучшая Уния в истории!

«Адным ланцугом…»

В своём очерке, посвящённом П.С. (Павлу Северинцу), я касался сходства-различия ситуации с независимостью и культурой Беларуси и Ирландии.
Проблема с языком. Отношения с «метрополией» (империей). Религиозность (вера)…
С языком плохо и у них (ирландцев), и у нас. А без него тяжко сохранять необходимую дистанцию. Иначе «большой брат» слопает за здорово живёшь.
Про «здорово живёшь» – к месту. Я и о нашем «Жыве Беларусь!», и о провластном (прорежимном) «Живы мы!».
Опять-таки, ничего против русского языка самого по себе не имею. Он и для меня, мягко говоря, не чужой и даже более «удобный» (ох уж эти «удобства»). А вот к «русским» начинаю (да не со «вчерашнего»…) стремительно охладевать.
И к тем, кто просто русский (с татарской начинкой), и к «евреям русского происхождения» (вассерманам – вассерманово), а заодно и к «русским еврейского происхождения». Это я так ёрничаю над их убеждённостью в собственном мессианстве («православном атеизме»), великости и избранности.
Негодяи потому и примазываются к велiзарнасьцi (той или иной), чтобы заглушить ужас перед своей никчемностью. С этим (не совсем моим) критическим тезисом важно, однако, не переборщить…
Русским (московитам) позарез понадобилась самая большая территория. –Иначе – не выжить!
Ордой навалились. Аж без малого шестую часть суши прихватили, а толком обустроить так и не смогли. При этом они вечно ссылаются то на «тяжёлые климатические», то на «злые происки врагов». Ссылаются, но при этом землю (свою-несвою) беспощадно эксплуатируют, а богатства разворовывают. Разворовывают в основном те, кто «поизбраннее».
Короче: кругом «дураки и дороги».
Потом, у них и вера оказалась самая правоверная (православная). Подхватили из рук Византии падающее знамя и водрузили пусть не на рейхстаг, но на купола московские и по всему околотку. Третий Рим!
Потом, знамя они перекрасили. А Веру перелицевали. Примазавшись к единственно верному и всепобеждающему учению. С ним взвалили на себя бремя по бодрому приведению всего человечества к берегу Счастья, в лоно Дружбы, Товарищества и Братства.
Походя перекрашенное знамя они и на рейхстаг сподобились наладить, сокрушив тем самым чужую претензию на Рейх Четвёртый.
Походя создали самую большую бомбу, самый лучший балет и даже в хоккее на какое-то время обошли самих канадцев. Ну, почти обошли.
Потом, что-то снова пошло не так. Знамя опять перекрасили. Сами переобулись… Земли прихваченные (с их народами) по-отпустили.
Но… Схомянулись! – А как же «богоизбранность»!? Да и… Крым наш! Украина – наша окраина. Про Донбасс и говорить нечего.
А ну-ка «парни», а ну-ка «девушки»! Гэть! Вертайтесь до дому.
А тут ещё и Белая (Русь) вслед за Малой – торбу на плечи и по своей стежке-тропинке удумала.
Ну, и кто такое выдержит!? Да ещё при своей мессианской избранности-великости…

Если это не дурдом, тогда что-то гораздо худшее… Про «гораздо» – добавил я. Для «красного словца». Ибо хрен редьки не слаще. Для нас уже не суть важно «ведают» они или нет, «что творят». В остальном Некляев прав: в Беларуси поднялась и бешено набирает ход война против всего беларускага.
Вось i гэта слова (беларускае) амаль лемантуе аб тым, что трэба звярнуцца тварам да мовы. А не бокам, цi то «плячыстым азадкам».
Не вымаўляецца яно ладна па-расейску. Упарта не вымаўляецца… Асаблiва, калi пачынаеш яго схiляць.
Але…
СБП, згуртаванне «Бацькаўшчына»…
Хто – наступны?! Ды i не яны – першыя…
I хто тут сапраўдны калабарант?!
I чыi ў вас душы?  Ад якога народа або зямлi? Калi ўжо нехта распавёў пра гэта размову.
Скаваныя адным ланцугом. Звязаныя адной мэтай…
Вот так и в тридцатые имперцы-сталинисты и их подручные «ябатьки» перегрызали горло беларускiм паэтам-песьнярам. Ламалi хрыбет-хрыбцiну кволай нацыi.
А у самого бунтаря Кормильцева (позже) полыхнул проект «Ультра. Культура», куда были вхожи как «беспросветная наркотня», так и те же имперцы и фашики…
На то и бунтарь!
Но мы здесь – несколько о другом.
(25.09.2021)

* * *

I. Я.

– Я ў Лiтве. А вось мяжа…
Як зыход ад закалоту.
Рэшткi з бунту-мецяжа.
Гонар нацыi. Галота!
Зноў хрыбцiну ломiць звер.
Цягне вязьняў да прысуду.
Хто ў закон, а хто ў давер.
Ланцугом сышлiся юды.
Толькi духу – не разьбiць!
Не стрымаць, не абясточыць.
Мужнасьць ўзыйдзе на крывi.
Скрозь муры праб’е лiсточак.
(26.09.2021)
PS:
Илья Ясинский – актер Республиканского театра белорусской драматургии и исполнитель роли Вацлава Ластовского в фильме «Купала» – бежал от уголовного преследования в Беларуси в соседнюю Литву.
«Я в Литве, а вот граница», – говорит актер на видео, опубликованном в телеграм-канале BY_culture.
«В августе я почувствовал, что меня ничего не остановит в борьбе за свободу и справедливость. Сейчас я впечатлен тем, сколько ежедневно делают белорусские диаспоры! Из Беларуси это не так видно, но здесь борьба не прекращается никогда. Волна вдохновения, поддержки и гордости за белорусов придает силы и уверенности в нашем светлом деле!» – отметил актер.

«Беларусьфильм» еще летом 2018 года приступил к работе над фильмом о классике белорусской литературы Янке Купале. Кинопроекту был присвоен статус национального фильма. Картину снимали в Беларуси, России и Литве. Главную роль – самого Янки Купалы – сыграл латышский актер с белорусскими корнями Николай Шестак.
Фильм был готов уже в декабре 2019 года. Однако тогда его показали только чиновникам, в том числе Александру Лукашенко, и некоторым представителям СМИ. А массовый прокат картины перенесли на ноябрь 2020 года. Но ее так и не показали. Черновую версию картины выпустили в сентябре прошлого года телеграм-каналы.
Кинокритик: фильм «Купала» о том, что Российская империя для Беларуси ничего хорошего не несла.
Предполагается, что фильм передумали показывать из-за политической ситуации в стране, параллели с которой можно найти в ленте.

Общее (для КНДР и Беларуси): место пересечения интересов трёх игроков-гиперсубъектов. Этакое «приграничье». Правда, Европа, по сравнению с Китаем, не так самостоятельна (в своих отношениях с теми же Штатами). Место особого напряжения и даже – потенциально – военного столкновения.
В отличие от Кореи, мы ещё и место транзита. Как оказалось, не только торгового и энергетического, но и «гуманитарного» («миграционный конфликт»). В этом – и плюсы наши, и минусы…
Что ещё? У нас – Польша (как-то – Литва).
Для Кореи – их собственная разорванность и как-то Япония. Здесь – уже не только (а где-то и не столько) геополитика, сколько аспект культурно-исторический. Память. Судьба.
Нравится это кому-то или нет, исторически мы связаны с Польшей не меньше, чем с Россией. Четыре столетия вместе! Сначала – по личной Унии (от Кревской 1386-го года), а затем и постоянно (по Люблинской унии 1569 г.) – в Речи Посполитой (с выборной монархией).
И переплетены мы судьбой-историей-родством весьма прочно. А что было в этом сплетении не одно Добро, так и с Россией у нас отнюдь не идиллическое «братэрства» преобладало. Как в имперском XIX века со-бытийстве, так и в «Союзе нерушимом республик свободных».
Нравится или нет, а Литву (ВКЛ) из нашей Памяти-Судьбы никому уже не выкорчевать. И «западнорусизмом» или «евразийством» не заменить.
И лозунг Za nasz; i wasz; wolno;;, запечатлённый на штандартах Ноябрьского восстания 1831-го года на польском и русском языках на белом полотне с красным крестом, и в литвинском сердце откликался…

«Нельга забыць…»

Вераб’iная ноч.
Хвалi б’юць па закарку парома.
Быццам Нехта магутны
з дакорам знiшчае сляды.
Быццам хтосьцi наўзбоч
свае вочы заплюшчыў саромна,
каб не бачыць пакуты
балючай жаночай бяды…
(18.06.2021)

«Годзе»

Годзе!
Годзе вам, паночкi,
Век хавацца за татар.
Ветрык дзьмухае паўночны.
Новы прыйдзе гаспадар.
Будзе досыць юшкi з хлебам.
Буду конi зоркi пiць.
Шчодры млын i шчыльны невад.
Толькi крышку прыцярпi.
Адтрывай, мужык, няпраўду.
Крыўду-помсту не палi!
Ужадобку, ды не прагна
Лепшай долi адмалi.
(20-21.06.2021)

У Кореи – свои тёрки с Китаем и Японией, под протекторатом которой она пребывала с 1910 по 1945 годы. Свои претензии и легенды, касающиеся Первобытности.  Аж от Древнего Чосона (с 2333-го до н.э.). Не говоря уже о Чосоне, тянувшем лямку Истории с 1392 года по 1910-й и проводившем аналогичную нынешней политику самоизоляции.
Последней благоволило и географическое положение. Полуостров-отросток – совсем не то, что «транзитный коридор»!
Как вам Панорама?! Для Аналогии. Со сходствами и различиями. Богато! Даже без детализации. Осталось только отжать и дать волю воображению.
И это без сопоставления современной ситуации! А без неё никак нельзя. Из-за неё всё и затеяли.
Корейцы разделены. И они (их страны) при этом моноэтничны. И знают себе цену (никакой там китаизации или японизации).
А мы?!
С языком – проблема. «Старший брат» просто так не отпускает. Здесь Беларусь мне всегда ещё и Ирландию напоминает. Сходствами-различиями. И об этом я уже оговаривался.
И держится ирландская самобытность во многом на противостоянии «англиканству». Как интервенции. Потому и католицизм они сохранили (в пику английской Реформации). С языком своим гэльским наследникам друидов и св. Патрика пришлось труднее. С языком – проблема…
(21.12.2021)

«Перья Империи»

а мы глядим в окно без шторы
вдали небесные соборы
стоят в закатной оторочи
немыми вестниками ночи
а в ночь не спим томимся плачем
надежды призрачные прячем
и ждём когда включив радары
придут за нами санитары
нам восхишенье неизвестно
в любое время повсеместно
живём на родину батрача
себя и ближнего дурача
цветок несчастья мы взрастили
напрасно космос бороздили
корячась осенью и летом
планету тешили балетом
летят божественные птицы
им втёрто миро в ягодицы
на птицах белые халаты
и у границ стоят галаты
мы всё воспримем как паденье
в проём окна бездушной тенью
скользнём а ловкие данайцы
в алтарь коня введут за яйцы
те яйцы будут золотые
нездешней силой налитые
коню не нужен бедный всадник
и оттого ещё досадней
что зря горбатились скорбели
отцы в чалдонской парабели
что сами мы не тех любили
что в прорубь лебеди трубили
теряя головы и перья
в беспутном омуте имперья
(3-4.06.2022)
-----------------------------------

Монтгомери…
Кто там у нас следующим, на очереди?!
С Джеймсами, вроде, прикинули. Поэт (гимнопевец). Два – бесфамильных. Вернее – «инофамильных». Теолог и маляр (художник!). И четвёртым нумером – сценарист.
Поэтов, однако маловато. Мабуть, теолог гимны и сочинял. Так оно ж – только гимны. Да и не совсем он – Монтгомери… Бойс!
С Джеймсами – баста! У нас ещё и Роберты в заначке не кончились.
Но! – Отдадим должное дамам. Тем более…
Люси Мод Монтгомери. 1874-1942. Поэт! Американка. Простите! – Канадка. Долгое время в основном сочиняла для детей. И больше – рассказы. Да статьи в розные журналы.
Но были и стихи.

September

Lo! a ripe sheaf of many golden days
Gleaned by the year in autumn's harvest ways,
With here and there, blood-tinted as an ember,
Some crimson poppy of a late delight
Atoning in its splendor for the flight
Of summer blooms and joys
This is September.

Зато (если её стихи вам не покажутся) в её биографии немало «маков». Что нам («шотландцам») – в зачёт.
Родилась в Клифтоне (сейчас Нью-Лондон) на острове Принца Эдуарда.
Мамой Люси была Клара В. Макнейлл. Умерла от туберкулёза, когда дочке не исполнилось и двух лет.
Папа – Хью Дж. (Монтгомери!) оставил ребёнка на попечение родителей покойной жены (Макнейллов) и укатил на запад. На запад Канады. В город Принц Альберт (а как же! – назван в честь любимейшего мужа королевы Виктории – пра(пра)бабки Елизаветы II). Повторно женился. На Мэри Макрай…
У отца (в Принц-Альберте) Люси пожила лишь год (1890-1891). Именно там она опубликовала своё первое стихотворение под названием On Cape LeForce, напечатанное в островной газете The Patriot.
Дальше – справка

[В 1905 году Л. Монтгомери написала свой первый и самый знаменитый роман Anne of Green Gables («Энн из Зеленых крыш»). Она отправила эту рукопись нескольким издателям, но, получив отказы, спрятала его в коробку из-под шляпки. В 1907 она наткнулась на старую рукопись, перечитала её и решила опять попытаться опубликовать этот роман. «Энн из Зеленых крыш» приняли в издательстве Page Company в Бостоне (штат Массачусетс), и в 1908 году он был опубликован. Мгновенно ставшая бестселлером, эта книга стала началом успешной карьеры Монтгомери как романистки.
5 июля 1911 года, после того как в марте умерла её бабушка Макнейлл, Люси вышла замуж за преподобного Эвана Макдональда, с которым ещё с 1906 года была тайно помолвлена. До помолвки с Макдональдом у неё было два романтических увлечения: неудачная помолвка с троюродным братом Эдвином Симпсоном из Белмонта и короткая, но страстная и романтическая связь с Германом Лирдом из Лоуэр Бедека. После свадьбы Люси и Эван переехали в Лискадейл (провинция Онтарио), где Макдональд работал проповедником в пресвитерианской церкви. Люси родила троих сыновей: Честера (1912), Хью (родился мертвым в 1914) и Стюарда (1915). Она помогала мужу выполнять пасторские обязанности, ухаживала за домом и продолжала сочинять романы-бестселлеры, а также короткие рассказы и стихи. Она прилежно вела журнал и поддерживала большую переписку с друзьями, членами семьи и своими почитателями. Люси Монтгомери и Э. Макдональд больше никогда не жили на острове принца Эдуарда и приезжали туда только в отпуск.
Монтгомери была очень восприимчивой и умной женщиной, глубоко переживающей события, оказавшие какое-либо влияние как на её личную жизнь, так и на мир в целом. В своих дневниках она излила боль потери мертворожденного сына Хью, описала ужасы Первой мировой войны, смерть любимой кузины Фрейде Кампабелл и свои чувства, когда обнаружила, что её муж впал в «религиозную меланхолию». Несмотря на эти и другие проблемы, она продолжала писать, выражая любовь к жизни, природе и красоте в своих книгах, дневниках и письмах. В 1926 году семья Макдональд переехала в город Норвал в провинции Онтарио, где они жили до 1935 года, пока Эван не оставил пост проповедника. Затем они переехали в Торонто ближе к сыновьям.
Люси Монтгомери Макдональд умерла в городе Торонто, в провинции Онтарио 24 апреля 1942 года, а её муж Эван в ноябре 1943. После смерти Люси вернулась на свой любимый остров Принца Эдуарда, где была похоронена на кладбище в Кавендише недалеко от своего старого дома.
Несмотря на то, что, выйдя замуж в 1911 году, Л. Монтгомери больше никогда не жила на острове, она увековечила эту маленькую провинцию в своих произведениях великолепными описаниями жизни, природы, общества и людей, населявших остров Принца Эдуарда. Все, кроме одной, из её двадцати книг рассказывают об острове. То, что она описывала в своих работах, прямым или косвенным путем повлияло на читателей, и теперь каждый год сотни тысяч людей приезжают на остров Принца Эдуарда, чтобы посмотреть на те места, которые она так любила.]

Поэты…
Мэрион Монтгомери (1925-2011).
Показалось, что тоже дама (Мэри!). Ан, нет.

[Американский поэт, писатель, педагог и критик. Более 30 лет он был профессором английского языка в Университете Джорджии.]

И не один я купился! Читаю:

Мэрион Хойт Монтгомери родилась в Томастоне, Джорджия…

Но тут же

После службы в армии США с 1943 по 1946 год он женился на Дороти Карлайл в 1951 году. У них было пятеро детей…

В принципе, что «женился», ещё не факт, что… Однако – Мэрион-таки мужчина. И даже – поэт, пусть я ни одного его виршика не выловил

[Монтгомери опубликовал три романа, все из которых посвящены конфликтам между Старым и Новым Югом. Когда он опубликовал свой первый роман «Блуждание желания» (1962), Фланнери О'Коннор написал ему письмо, ставшее впоследствии известным. Она написала: «Южный писатель может переписать любого в стране, потому что у него есть Библия и немного истории. У вас больше, чем ваша доля, и, кроме того, великолепный дар». Его второй роман, Даррелл, был опубликован в 1964 году и, по словам его литературного исполнителя и бывшего ученика доктора Майкла Джордана, «сочетает в себе комедию, сатиру и трагедию в изображении злоключений деревенского мальчика и его сына. бабушка, когда они пытаются приспособиться к жизни в районе Афин. Тоска Даррелла по ещё более захватывающей жизни в Атланте уравновешивается здравым смыслом его бабушки и тоской по стране». Его самый амбициозный роман – «Беглец» 1974 года. Это явная драматизация идей, которые были в центре беглого / аграрного движения.
Короткие рассказы
Несколько из дюжины опубликованных рассказов Монтгомери были включены в лучшие антологии. «Я получил девочку» и «Упадок и падение офицера Фергерсона» появились в изданиях Southern Writing в шестидесятые годы (1966) и «Лучшие американские рассказы: 1971» соответственно. Среди его поэтических сборников «Сухая молния» (1960), «Камни из развалин» (1965) и «Чайка и другие сцены Джорджии» (1969). Он также был обозревателем ныне не существующего еженедельника Athens (GA) Observer.
Хотя он много публиковался как поэт и писатель, его помнят, как литературного и общественного критика. Монтгомери родился в том же году, что и Фланнери О'Коннор, и был её другом и, возможно, самым проницательным переводчиком. Он часто указывал, что он, как и О'Коннор, был «деревенщиной томистом», и именно это католическое мировоззрение пронизывает его собственные работы и позволяет ему осознать оба аспекта: «Коннор и еще один важный объект его работы, Уокер Перси. Возможно, он был ведущей фигурой в том, что некоторые называют «вторым поколением» беглых/ аграрных писателей – писателей, которые, как и сама О'Коннор, были слишком молоды, чтобы быть современниками таких, как Эндрю Нельсон Литл, Аллен Тейт, Джон Кроу Рэнсом и Роберт Пенн Уоррен, но которые разделяли многие из своих литературных и интеллектуальных чувств.
Монтгомери умер в Кроуфорде, Джорджия в возрасте восьмидесяти шести лет.]

И ещё – Мэрион. Но уже – «она». И, увы, не литераторша. Да и Монтгомери – постольку поскольку. Зато – Мод (к Мэри), как и Люси

[Мэрион Монтгомери (1934-2002) была американской джазовой певицей, которая жила в Великобритании.
Родилась Мэриан Мод Раннеллс (позже она изменила написание Мэриан на Марион) в Натчез, Миссисипи. Начала свою карьеру в Атланте рабочие клубы, а затем в Чикаго, где певица Пегги Ли услышала её во время прослушивания и предложила записать на Capitol Records, выпустив для них три альбома в начале и середине 1960-х годов. В начале своей карьеры она стала Мэриан Монтгомери (ранее прозвище – Пепе).
В 1965 году приехала в Британию, чтобы сыграть сезон с Джоном Данкуортом. Вышла замуж за английского пианиста и музыкального директора Лори Холлоуэй, таким образом положив начало долгому и продуктивному сотрудничеству, в ходе которого они оба стали хорошо известны британской аудитории джаза, кабаре и телевидению. Среди её поклонников Нэт Кинг Коул, Фрэнк Синатра и ведущий британского чат-шоу Майкл Паркинсон, на шоу которого она стала постоянной певицой в 1970-х. В 1976 году она спела в комедийном музыкальном скетче с Morecambe & Wise. Также известна своим сотрудничеством с композитором и дирижером Ричардом Родни Беннеттом для серии концертов и альбомов в 1980-х и начале 1990-х.
Её запись песни «Maybe the Morning» Radio Luxembourg использовался каждый вечер для закрытия станции в конце 1960-х-начале 1970-х годов, и как последняя песня, которую можно было услышать на станции, когда она закрылась в 1992 году. Последней студийной записью Мэриан была That Lady from Natchez, выпущенная в 1999 году, хотя продолжала выступать вплоть до самой смерти, включая трехнедельный сезон с аншлагами в «Pizza on the Park» London в Апрель 2002.
Умерла в Брэе, Беркшире, Англия, в возрасте 67 лет, в июле 2002 года (в том же году, что и Пегги Ли) после 10-летней борьбы с раком легких, в котором она всегда обвиняла пассивное курение из-за работы в ночных клубах, хотя сама она никогда не курила.]

Интересное фото. С британским театральным продюсером Камероном Макинтошем. Великобритания, 24 сентября 1969 года.
Скажем и о нём. Во-первых, «Мак». Во-вторых – Макинтош (надысь я нябожчыка Макея ў гэты плашчык загарнуў). В-третьих… В-третьих, в моё «купился» с Мэрионом М.

[Сэр Камерон Энтони Макинтош (англ. Sir Cameron Anthony Mackintosh, род. 17 октября 1946 года) – британский театральный продюсер и владелец театра, известный своим участием во многих коммерчески успешных мюзиклах. На пике своего успеха в 1990 году газета «Нью-Йорк Таймс» назвала его самым успешным и влиятельным театральным продюсером в мире. Он является продюсером таких мюзиклов, как «Отверженные», «Призрак оперы», «Мэри Поппинс», «Оливер!», «Мисс Сайгон», «Кошки» и «Гамильтон».
Макинтош был посвящен в рыцари в 1996 году за заслуги перед музыкальным театром. Две его постановки, «Отверженные» и «Призрак оперы», являются самыми продолжительными мюзиклами в истории Вест-Энда. В 2008 году газета Daily Telegraph поместила его на 7-е место в своем списке «100 самых влиятельных людей в британской культуре». В списке богатейших людей по версии Sunday Times за 2019 год состояние Макинтоша оценивалось в 1,28 миллиарда фунтов стерлингов.
Макинтош родился в Энфилде, Лондон, в семье Дианы Глэдис (урожденной Тонна), секретаря, и Иэна Роберта Макинтоша, джазового трубача. Его отец был шотландцем, а мать – уроженка Мальты, имела мальтийское и французское происхождение. Макинтош был воспитан в римско-католической вере своей матери и получил образование в колледже Прайор Парк в Бате.
Макинтош начал свою театральную карьеру в подростковом возрасте, работая рабочим сцены в Королевском театре Друри-Лейн, а затем стал помощником режиссера в нескольких гастрольных постановках. Он начал продюсировать свои собственные небольшие туры, прежде чем стать лондонским продюсером в 1970-х годах. Его ранние лондонские постановки включали «Все идет» (который закрылся всего через две недели), «Открытка» (1973), «Бок о бок» (1976), «Моя прекрасная леди» (1978) и «Дурачество» (1980).
В 1981 году он спродюсировал мюзикл «Кошки» Эндрю Ллойда Уэббера. Он стал хитом сезона и одним из самых продолжительных мюзиклов по обе стороны Атлантики. После успеха «Кошек» он обратился к французской команде писателей Клода-Мишеля Шенберга и Алена Бублиля с просьбой вывести их мюзикл «Отверженные» на лондонскую сцену. Мюзикл открылся в 1985 году в Барбикане, а затем был перенесен в театр Палас. У «Отверженных» был шаткий старт в прокате и теплый критический прием. В настоящее время это самый продолжительный мюзикл и вторая по продолжительности постановка в Лондоне.
В 1986 году Макинтош спродюсировал «Призрак оперы» Эндрю Ллойда Уэббера, который является одним из самых коммерчески успешных мюзиклов всех времен[ и превзошел такие рекордные фильмы, как «Титаник» и «Инопланетянин». Оригинальная лондонская постановка все еще продолжается и является 3-й по продолжительности постановкой в Лондоне наряду с нью-йоркской постановкой, которая является самым продолжительным бродвейским мюзиклом всех времен.
Он продюсировал следующий мюзикл Клода-Мишеля Шёнберга и Алена Бублиля «Мисс Сайгон», который открылся в Королевском театре Друри-Лейн в Вест-Энде в сентябре 1989 года. Он был столь же успешным, и бродвейская постановка 1991 года достигла крупнейшей предварительной продаж билетов в истории театра.
Макинтош спродюсировал несколько других успешных мюзиклов, в том числе «Пять парней по имени Мо» (как в Лондоне в 1990 году, так и на Бродвее) и переработанную лондонскую постановку «Безумств» Стивена Сондхейма в 1987 году. В 1995 году Макинтош спродюсировал 10-й юбилейный концерт «Отверженных» в Лондоне. Кроме того, он отвечал за представление передач Вест-Энда о возрождении мюзиклов
Он стал совладельцем театральной лицензионной компании Music Theatre International в 1990 году. Он основал театральную группу «Театры Дельфонта Макинтоша» в 1991 году.
Президент театра Уолта Диснея Томас Шумахер встретился с Макинтошем в 2001 году, чтобы обсудить превращение «Мэри Поппинс» в сценический мюзикл. Участие Макинтоша в разработке музыкальной адаптации привело к тому, что он вместе с Шумахером продюсировал бродвейские постановки 2004 года и 2006 года в Театре принца Эдварда и Новом Амстердамском театре, соответственно. Он был сопродюсером лондонской передачи «Авеню Кью», которая открылась в Вест-Энде в театре Ноэля Кауарда 1 июня 2006 года.
В 1998 году Макинтош отпраздновал тридцать лет в шоу-бизнесе с гала-концертом «Эй, мистер продюсер!», на котором были представлены песни из шоу, которые он продюсировал во время своей карьеры. Концерт был проведен дважды, 7 и 8 июня, средства от которого поступили в Королевский национальный институт слепых и Объединенные театральные благотворительные организации. В нем приняли участие многие знаменитости, а на выступлении 8 июня присутствовали королева Елизавета и принц Филипп, герцог Эдинбургский.
27 января 2014 года Макинтош стал первым британским продюсером, включенным в Зал славы американского театра Бродвея.
3 мая 2014 года Макинтош возобновил «Мисс Сайгон» в театре принца Эдуарда в Лондоне, отмечая 25-летие со дня его первого запуска.
6 декабря 2017 года Макинтош начал предварительные показы бродвейского хита Лин-Мануэля Миранды «Гамильтон» в Лондоне. Премьера состоялась 21 декабря 2017 года в театре Виктория Палас.
Макинтош был посвящен в рыцари в 1996 году за заслуги перед музыкальным театром.
Является открытым геем. Его партнер – театральный фотограф австралийского происхождения Майкл Ле Пер Тренч. Они встретились на премьере спектакля «Оклахома!» в Аделаиде, Австралия, в 1982 году. Пара живет между домами в Лондоне, монастыре Ставордейл в Чарльтон-Масгроув, Сомерсет, и поместьем Невис на Севере Морара в Западном Нагорье.
В 2006 году Макинтош занял 4-е место в списке самых влиятельных геев газеты The Independent. Он также занял 4-е место в том же списке в 2005 году.
Он является покровителем The Food Chain, лондонской благотворительной организации по борьбе с ВИЧ.
Его младший брат, Роберт Макинтош, также является продюсером.]

Ну, является и является. Пусть – даже открытым. И одним из самых влиятельных. Зато – Макинтош. И рядом с Марион Монтгомери-Раннелс-Холлоуэй смотрится весело. А на том фото он – ещё не богатенький и даже ещё не совсем продюсер.
А главное – общался с королевской четой, о которой мы тут «Корону» смотреть продолжаем. И даже в рыцари был посвящён. Хотя (о нём) можно было и не так длинно. При всей его заметности.
По-любому, помнить его будут дольше (дай Бог ему здоровья!), чем того же Макея.
А о «макинтошах» вообще – такое

[Слово «макинтош» в наше время ассоциируется с двумя вещами: компьютером и плащом.
Забавно, но обе вещи в разговорном английском одинаково называются просто «mac», как будто, так и надо и ничего другого сократить до «mac» и нельзя.
Но произошли эти имена нарицательные, естественно, от фамилии McIntosh.
Один из её обладателей – Чарльз Макинтош изобрёл ткань для плащей.
«Деревянным макинтошем» также иронично называют гроб.
Джон же Макинтош вывел сорт яблок имени себя, и уже название фрукта было использовано для наименования компьютеров, ну, компания же Apple, как-никак.
Наверное, уже и неудивительно, что эти яблоки тоже называются просто «mac». Как же ещё!
Макинтош – это фамилия целого шотландского клана и редкой её назвать никак нельзя. А в переводе это значит: сын (ребёнок) вождя (лидера).
И язык, и культура продолжают развиваться. Вскоре, может, «маки» выйдут на новый уровень и придумают ещё что-то новое.]

Маленькое уточнение

В соответствии с гэльским, так: Mac an T;isich. Сын лидера/вождя. А точнее – «начальника» (того, с кого начинается род).

А Макей зыйшоў (знiк) ад нас амаль абруч з «МакДональдсам».
Между прочим, выдуманное мною сочетание «мак-клан» – хромой каламбур. Ибо «мак» – сын, а «клан» (clann) – дети.
Я уже касался «драчки» между «М» и «К». Протянув от Монтекки – Капулетти под Монтгомери – Каннингемов. Кланы равнинной Шотландии, вражду коих пресёк Яков VI в эпоху Шекспира.
Что-то подобное случилось и в горной части страны скоттов.
Макдональды (с Маклинами) и Кэмпбеллы.
Апогей их противостояния пришёлся на XVII век и вылился в мерзкую резню в долине Гленко (13 февраля 1692).

Glen Coe или иногда Glencoe, (гэльск. Gleann Comhann) – живописная долина на юго-западе Хайленда в Шотландии, а также остаток древнего вулкана.

(1.12.22)
------------------------------
А Макей попал в строку. Вот, пошучиваю, насчёт его «шотландства-ирландства», а кое-что склеивается всерьёз. К «патриоизмам», предательствам и «ножам в спину» («новичкам» у шклянку цi ў кiлiшак).
Сначала из шотландцев, если по имени, по мне ему больше аукали Маколей («историк», поддевший Р.Монтгомери), да Маккензи. Сугубо в звучку аукали.
К этому надо было бы уточнить значение гэльских «олей» и «кензи», чьими сынами числятся помянутые «маки». А к «шотландскому» сыновству нашего «мака» возникал вопрос о папаше-вожде «ей» (ее). Понятно, что здесь напрашивается удвоение «к»: Мак-кей. Тем более, что у нас уже мелькнул весьма близкий Маккай. Сын Кая.
А вчера, во второй серии 4-го сезона «Короны», мне подсобила Маргарет Тэтчер, прочитавшая королеве стих Чарльза Маккея. И стих пошёл в тему («Нет врагов»), и «транскрипция» имени, и сам этот Чарльз.

Чарльз (Маккей) (1814-1889) – слева. Просто Макей – справа. А сходство («фамильное»), при желании, легко обнаруживается.
Справка

[Чарльз Маккей (англ. Charles Mackay, 27 марта1814 года – 24 декабря 1889 года) – британский поэт, журналист, автор книг и песен.
Чарльз Маккей родился 27 марта 1814 года в городе Перт, Шотландия. Его мать умерла вскоре после его рождения, а отец служил в пехоте, а затем был морским офицером. Чарльз получил образование в Королевской Каледонской школе в Лондоне и в дальнейшем в Брюсселе, но большую часть своей молодости провёл во Франции.
Оказавшись в Лондоне в 1834 году, он занимается журналистикой, работает в «Morning Chronicle» с 1835 по 1844 год. В 1848 году Маккей переходит на работу в газету «The Illustrated London News» и в 1852 году становится её главным редактором.
В 1834 году Чарльз публикует сборник «Песни и стихи». В 1841 году он выпускает свой самый известный, ставший классическим труд о массовых маниях «Наиболее распространённые заблуждения и безумства толпы». Из-под его пера выходят книга «История Лондона» и исторический роман о первобытной Англии «Longbeard» (1850).
Его дочь Мэри Маккей известна как писательница Мария Корелли.]

Классический (о «массовых маниях») – вполне актуален. Особливо – запутинцам (и вообще – расейцам).
А полюбившийся Марго стиш фигурирует в самых разных переводах. И даже котируется, как предмет для упражнения (именно – к переводу).

No Enemies

You have no enemies, you say?
Alas! my friend, the boast is poor;
He who has mingled in the fray
Of duty, that the brave endure,
Must have made foes! If you have none,
Small is the work that you have done.
You've hit no traitor on the hip,
You've dashed no cup from perjured lip,
You've never turned the wrong to right,
You've been a coward in the fight.

Из переводов… Навскидку: Нина Пьянкова (на Стихире). У неё это – не единственное из Маккея

Не нажил, говоришь, врагов?
Позор, мой друг, а не заслуга.
Кто честь отстаивать готов,
Тому бывает в жизни туго.
Коль нет врагов, со всеми мил,
Вполсилы, знать, ты жизнь прожил.
Ты пнуть предателя не смог
Ты не изобличил подлог,
Ты не сорвал со лжи покров.
Признай: у труса нет врагов.

Чей перевод шёл по фильму (сериалу)?! – Надо вернуться (примерно к 48-й минуте в серии).

Врагов не нажил ты, друг мой?!
Печально! Прожил жизнь, увы, впустую.
Тот, кто по веленью долга
На битву в смертный бой готов,
Врагами вечно окружён. Ни одного!? 
Твой труд не стоил ничего
Не бил предателя, плюнув вслед.
Смолчал, узнав про злой навет.
Ты в правду ложь не обращал.
Трус, что и в схватке не бывал.

Как-то так. Пропала рифмовка 1-й и 3-й, 2-й и 4-й. И авторизовать с ходу не удаётся. Спишем (в шутку) на саму Маргарет Тэтчер.
Стих Ч.М. выставлялся на конкурс перевода Стихирой. На странице «Переводные картинки – Конкурс» – лет 10-11 назад. Предлагала своё и Нина П. (от 1.2.2012). Но в тройку (из 12 фигурантов – были опоздавшие) её не подняли.
Того, что по Сериалу, там не видно.
А первым на конкурсе признали текст Валерия Луккарева (от 2008 г.)

Без врагов

Так говоришь, нет у тебя врагов?
Тебе мой друг, увы, похвастать нечем.
Ты, видно, был от драки далеко,
Покой себе тем самым обеспечив.
Тот непременно наживёт врага
Кому и честь и правда дорога,
А если ты спокойно слушал ложь
И подлеца не призывал к ответу,
Ты всем вокруг, наверно, был хорош
Но в этой жизни трусом был отпетым.

А вообще (по инету), переводов к нему – тьма! Жалко, не видно от Маршака (а Самуил Яковлевич недурно мог-с!).

Вернёмся (раз затронули) к вражде Макдональдов и Кэмпбеллов. И к той (1692 г.) резне в Гленко.
В грызне кланов в патриархальной горной Шотландии все были хороши. Просто, Кэмпбеллы, как никто брезговавшие «патриотизмом», оказались самыми ушлыми. Уж и не знаю, кто там был прав (правее)… Всему – своё время. А у каждого времени – свои «кланы» и свои «макеи».
Судя по всему, и у Макдональдов был не один клан (на марочке – «островные»). К тому же они близко пересекались с Маклинами. А то и с Макдугласами.
А вот и карта, по которой можно определить, где какой клан обретался. Зелёненьким – горные. Светленьким – равнинные.

Позаимствуем

[За что британские горцы презирают представителей одного из своих кланов
Кэмпбеллы – такое имя носит дворянский род и возглавляемый им одноименный клан, вписавший немало кровавых страниц в историю Западной Шотландии. Особо они успели отметиться там своими жестокостью и вероломством.
Источник: pinimg.com
Крупнейшие семьи горных скоттов издревле истребляли друг друга как проклятые. Так что в истории каждой найдется парочка крайне неприглядных моментов: предательства, зверские убийства, геноцид и – даже хуже того – сотрудничество с англичанами. Но Кэмпблеллы довели эти прегрешения клановой вражды до небывалого уровня. Например, однажды они сожгли в церкви 120 человек, а еще 35 повесили на одном дереве. Так они пытались пошутить на тему семейного древа.
Кэмпбеллы – один из крупнейших и влиятельнейших кланов Хайленда, то есть Горной Шотландии. Семейство издревле обитало на западе этой страны, его история простирается до XI века, а корни уходят еще дальше, в самую глубь местной истории. Считается, что фамилия «Кэмпбелл» переводится с кельтского как «Криворотые». Их фамильный герб – отрубленная голова вепря, вокруг которой идет ремень с надписью «Ne Obliviscaris» по-латыни, что значит «Не забывай!».
В самые горячие века шотландской истории клан Кэмпбеллов придерживался одной и той же стратегии. А если делать что-то лет пятьсот подряд не меняя курса, то когда-нибудь придешь к успеху. Они всегда старались выступать на стороне самого сильного игрока в местной политике, даже если у того было много врагов. Особенно если у него было много врагов! Так Кэмпбеллы поддерживали сначала шотландский престол, а затем, когда у того дела стали совсем плохи, уже английский.
Сейчас кажется, что это – самый очевидный и разумный выход и в нем нет ничего примечательного – помогай сильному и он поделится с тобой частью своей силы. Но тогда это вовсе не казалось однозначно выигрышной стратегией. Позиция шотландских королей во многом была очень шаткой и часто распространялась на горную Шотландию лишь номинально. В действительности же вся полнота власти принадлежала местным кланам, которые могли сотни лет вырезать друг друга из-за претензий на бесплодную скалу или из-за спора о стаде коз, который случился пять поколений назад.
Кэмпбеллы активно навязывались в друзья легитимному правителю, а тот в награду делал их проводниками своей воли в Хайленде. Другие кланы плевать хотели на короля и не ждали от него помощи или подачек. А вот Кэмпбеллы всегда пытались показать себя лояльными централизованной власти. За это они часто получали почти неограниченную власть на местах. Прикрываясь войной с бунтовщиками, этот клан получал право на нападения, угон скота, поджоги и даже откровенное отчуждение чужих территорий. Во славу короны, конечно же!
Отсюда же возникает ответ на вопрос о том, почему соседи не собрались и не придушили всех до единого Кэмпбеллов прямо в родовом гнезде. Те взяли на себя роль местных полицейских, и даже их тартан, то есть клановый узор, стал полуофициальным узором здешних сил правопорядка, лояльных королю.
Но власть, как мы знаем, развращает. Все эти полномочия, которых они добились благодаря служению монархам (в то время как остальные горцы королей ненавидели) сделали Кэмпбеллов жестокими, коварными и злопамятными. Кэмпбеллы знали, что их ненавидят и только ждут момента, чтобы пресечь их род, поэтому сами наносили превентивные удары по соседям. Они нападали на мирные села, жгли непокорных прямо в церквях, закапывали их заживо и показывали такие чудеса подлости, что даже спустя сотни лет не могут избавиться от пятна позора.
Резня в Маниверд
Справедливости ради, в этой резне нельзя обвинить только Кэмпбеллов, они не были зачинщиками, но, верные своей вечной стратегии, присоединились к победителям (когда уже точно был понятен исход вражды) и приняли участие в жестокой расправе.
Основных сторон раздора в этой истории две – клан Мюрреев и клан Драммондов. Но, кроме них, как это водится в Хайленде, участие в конфликте с удовольствием приняли еще несколько союзных кланов. Мюрреи и Драммонды враждовали давно и жестоко, несмотря на то, что были родственными и много раз пытались скрепить союз браками. Незадолго до 1490 года случился очередной надлом в их отношениях: лорд Драммонд узурпировал у вождя клана Мюррей, Уильяма Мюррея, долину Стратерн.
У Мюрреев, в свою очередь, остался свой козырь на руках: аббат Джон Мюррей из их клана был местным настоятелем, а значит, проводником власти католической церкви в этих забытых Богом долинах. Драммонды, зная об этом, чинили ему всяческие неудобства и строили политические козни.
Однажды терпение аббата Джона лопнуло. Когда аббатство лишилось всех своих денег (во многом по вине Драммондов), он, властью, данной ему Римской церковью, повелел стрясти церковные налоги с принадлежавшего Драммондам села Очдертир. Разумеется, в этом деле он призвал на помощь родственников и те с таким пристрастием «собрали налоги» с давних врагов, что Драммонды восприняли это как объявление войны.
Сын лорда Драммонда, Дэвид, собрал войска клана и немедленно двинулся громить и уничтожать Мюрреев. Кроме того, к нему присоединилось еще три клана: те самые Кэмпбеллы во главе с Дунканом Кэмпбеллом, а также Макробби и Файшни. Впрочем, Мюрреи были предупреждены о набеге и сами стеклись со всех окрестностей ради грядущего веселья. Впрочем, всех сил их клана не хватило и им пришлось бежать на север, где они дали генеральное сражение в местечке Роттенреох, но были наголову разбиты. Множество Мюрреев полегло на поле боя, а еще часть бежала (как утверждается, вместе с семьями) в сторону все того же злосчастного Очдертира, с которого все началось.
О том, сколько именно было беглецов, так и не известно: минимум – 20 мужчин, максимум – 120 Мюрреев, вместе с женщинами и детьми. В любом случае, то, что с ними случилось, было ужасно и как раз вошло в историю как «резня в Маниверд».
21 октября 1490 тех, кто бежал от гнева Драммондов и Кэмпбеллов, настигли в местечке Маниверд, где они укрылись и забаррикадировались в церкви. По тем временам это казалось невероятной удачей, ведь посягнуть на оплот католической веры посмели бы немногие: законы религии и клановой вражды не допускали мысли о том, чтобы напасть на храм, даже если там нашли убежище злейшие враги.
Но Мюрреи ошиблись. До поры до времени Драммонды рыскали по окрестностям, и беглецы оставались незамеченными. Но один из Мюрреев не выдержал и поддался жажде мести: он выстрелил из лука в ничего не подозревавшего вражеского воина и убил его. Тем самым горец выдал себя и свое укрытие, а войско Драммондов ринулось к церкви Маниверд.
Судя по тому, что никто так и не выбрался оттуда, как минимум, ради битвы, – в церкви и вправду были либо почти сплошь женщины и дети, либо Драммонды с Кэмпбеллами и не планировали выпускать беглецов. Не исключено, что они сами забаррикадировали двери снаружи, чтобы все Мюрреи остались там навсегда. Хотя оба варианта не исключают друг друга.
В пожаре выжил лишь один Мюррей, который умудрился выскользнуть из окна церкви. Единственная причина, по которой его не убили – он оказался двоюродным братом командира нападавших, Томаса Драммонда. А мы помним, что оба враждующих клана были во многом родственными (что, впрочем, не помешало одним сжечь других заживо). Томас позволил кузену сбежать с места побоища и за этот «проступок» был сурово наказан изгнанием из Шотландии. Много лет после этого он прожил в Ирландии, а когда все же вернулся, получил от Мюрреев в благодарность имение в Пертшире.
Но справедливость в каком-то смысле все же восторжествовала. Весть о резне в Маниверд быстро облетела всю Шотландию. Король страны Джеймс IV приказал провести расследование и в результате оба зачинщика – и Дэвид Драммонд и Дункан Кэмпбелл – были арестованы и повешены в городе Стерлинг. Как видно, даже лояльность и заискивание перед королевским двором не спасла Кэмпбелла от казни.
Резня в Дануне
Другой запомнившийся шотландцам эпизод подлости Кэмпбеллов случился в 1646 году, когда они почти полностью истребили клан Ламонт вместе с женщинами и детьми. Причем, сделали они это с невероятным зверством.
К середине XVII века отношения между двумя кланами достигли точки обоюдной ненависти. Кэмпбеллы имели виды на территории Ламонтов и мечтали присоединить их к своим землям, а Ламонты, в свою очередь, отчаянно сопротивлялись. В 1645 году это привело к крупной битве при Инверлохи, в которой Кэмпбеллы получили хорошую взбучку, а Ламонты, поверив в свои силы, сами ринулись на земли противника, чтобы хорошенько пограбить.
Арчибальд Кэмпбелл, организатор самой беспощадной резни в истории Шотландии.
В следующем году Кэмпбеллы во главе с их предводителем, Арчибальдом, нанесли ответный удар и вторглись на территорию Ламонтов, но уже не просто для грабежа, а с целью расширения своих границ. С боями дойдя до крепости Товард (она же – «Толл Айрд» на гэльском), Кэмпбеллы заперли противников в их родовом замке. Началась осада, и удача явно была не на стороне Ламонтов.
В конце концов, глава Ламонтов, Джеймс Ламонт, решил пойти на мирные переговоры. В результате попытки примирения, ему удалось договориться о сдаче на приемлемых условиях. Кэмпбеллы заверили вождя в том, что угомонились, отомстили за прошлогодний проигрыш и, как добрые джентльмены, готовы забыть старые прегрешения. Но это было всего лишь подлой уловкой.
Кэмпбеллы заявили о прекращении вражды и попросили Ламонтов, которые и так сдались, проявить щедрость к победителю и пустить измотанных воинов в крепость на ночлег. Вместе с проигравшими Кэмпбеллы отпраздновали окончание славной войны в том же самом замке Товард, и им было позволено остаться. Сейчас это выглядит дико, но тогда законы горского гостеприимства велели Ламонтам поступить именно так.
Ночью воины клана Кэмпбелл встали по команде и устроили чудовищную массовую резню. Они не пощадили ни одного Ламонта: вместе с мужчинами были заколоты в своих постелях дети, женщины и старики. Джеймс Ламонт снова запросил пощады у победителя для тех, кого еще не успели истребить, и поклялся навсегда прекратить вражду. Но вместо того, чтобы остановить бойню, распаленные Кэмпбеллы только вошли в раж.
Воины клана сбрасывали мертвых в колодцы замка, чтобы отравить воду, 36 человек они закопали здесь же заживо, еще 35 Ламонтов повесили вместе на одном раскидистом дереве. Видимо, так Кэмпбеллы в извращенном виде обыграли метафору «семейного древа». Во время этого нападения было перебито больше 200 человек – все до единого, сдавшиеся на милость победителей.
Эта жестокая расправа вошла в историю как «резня в Дануне», в честь находящегося неподалеку города. Руины замка Товард сохранились до сих пор. Разумеется, местные жители считают Толл Айрд проклятым, а здешние легенды изобилуют историями о двух сотнях призраков тех, кто был жестоко умерщвлен Кэмпбеллами.
Возмездие настигло Арчибальда Кэмпбелла лишь спустя 16 лет, в 1661 году, когда он был обезглавлен по приказу английского короля Чарльза II. Но причиной стала вовсе не резня в Дануне, а государственная измена. Впрочем, Кэмпбеллы не меняли своей стратегии и не пошли против правительства в открытую, просто во время гражданской войны интуиция подвела их и они поставили не на того монарха.
Резня в Гленко
Но самым известным событием, которое связывают с Кэмпбеллами, стала резня в Гленко, во время которой они перебили целую ветвь клана Макдональд. Случилась она в 1692 году и во многом перекликалась с резней в Дануне, что только укрепило шотландских горцев в нелюбви к Кэмпбеллам.
К концу XVII века в Британии случилась так называемая «Славная революция», которая, в общем-то, и не была революцией. Вместо одного монарха, Якова II, к власти пришел другой – Вильгельм Оранский, который до этого правил Нидерландами, но был женат на дочери этого короля.
Якова II изгнали из страны и, согласно закону о престолонаследии (и благодаря интригам, конечно же), к власти пришел король с континента. Естественно, в Британии многие были недовольны. В особенности, это касается шотландцев. Еще бы, какой-то голландский выскочка-протестант будет командовать славными католиками в килтах! Грянуло новое восстание и сторонники Якова, якобиты, попытались свергнуть пришлого короля. Сделать у них это не получилось, и Вильгельм остался на троне.
Вместе с Вильгельмом у власти остались и Кэмпбеллы, которые быстро почуяли, откуда дует ветер и что он им сулит. В очередной раз они выступили на стороне центрального правительства против своих неугомонных соседей-горцев. Причем, роль полицейского на страже порядка в бунтарском регионе давала клану почти неограниченную власть. Если все вокруг были недостаточно лояльны новому королю, то нападать можно было на каждого, не боясь получить сдачи.
Вильгельм Оранский решил повести себя как более-менее просвещенный монарх и проявил показное милосердие к горцам. Он дал им заверения в том, что никто не подвергнется давлению и получит все полагающиеся гражданские права, если вожди кланов присягнут в верности новому королю. На все это давался год, но его оказалось мало. Вожди сначала дождались разрешения от старого короля, Якова, который официально сдался и выбыл из гонки, а лишь затем поспешили в администрацию для того, чтобы проявить лояльность новому режиму.
Кэмпбеллам такая ситуация была чертовски неприятна. Если все эти вчерашние бунтовщики станут одним росчерком пера добропорядочными гражданами, то как же тогда отбирать их земли и скот и бить их дубинками?
Клан Макдональд оказался среди тех самых колебавшихся, которые все же созрели для присяги новому правительству. Алистер Макиан, глава ветви Макдональдов из большой деревни Гленко, поспешил оформить документы и обезопасить свой клан. Но он слишком долго тянул с этим. Тем более, будучи горцем и человеком простым, Алистер не учел силу мощнейшей и губительнейшей стихии, то есть бюрократии.
Если вы когда-нибудь оформляли пустячный документ дольше двух недель, то можете понять вождя Макдональдов. Только в его случае на кону были сотни жизней, и, в том числе, его собственная. Документы с присягой кидали из канцелярии в канцелярию, и во многих случаях Кэмпбеллы, которые, конечно же, плотно заняли чиновничьи посты, не давали ходу бумагам.
В конце концов, документы дошли даже до госсекретаря по делам Шотландии, Джона Далримпла. Но тот не хотел давать хода делу и проигнорировал факт присяги. Проще говоря, этот чиновник пошел на государственное преступление, лишь бы не позволить горцам вот так запросто получить амнистию.
Сам Далримпл мечтал стяжать славу борца с бунтовщиками и верного пса Его Величества. Сделать это занимаясь канцелярской рутиной было невозможно, поэтому он пошел на крайние меры. Власть, дарованная монархом, позволяла ему проводить репрессии против тех кланов, которые открыто выступали против Вильгельма. Видимо, никто, к огромному сожалению для чиновника, делать этого не желал, поэтому он самовольно назначил бунтовщиками Макдональдов и повелел провести против них акцию устрашения.
Для того, чтобы акция прошла успешно и, по возможности, кроваво, Джон Далримпл привлек тех, кто лучше всего подходил на роль организаторов резни. Неудивительно, что ими оказались Кэмпбеллы, которые, к тому же, испытывали особую ненависть к Макдональдам.
В Гленко были отправлены две роты солдат во главе с Робертом Кэмпбеллом. Там они были расквартированы якобы для того, чтобы переждать некоторое время и двинуться дальше. Местные жители и, особенно, Алистер Макиан, глава деревни и здешней ветви Макдональдов, приняли солдат с радушием. Они были совершенно уверены в том, что история с присягой закончилась благоприятно, так что клан находится под защитой амнистии нового короля.
Отряд Кэмпбеллов и английских солдат больше двух недель гостил в Гленко. Там им предоставили жилье, приняли по законам гор и обращались как с гостями. Наверняка Макдональды считали, что столь прожорливые и наглые гости несколько злоупотребляют гостеприимством, но делать хозяевам было нечего.
12 февраля Роберт Кэмпбелл получил от Джона Далримпла долгожданный приказ. Солдатам было предписано уничтожить изменников, убив всех, кто моложе 70 лет от роду, и предать это селение огню. Вечером того же дня будущие убийцы пировали вместе с Макдональдами, скорее всего, зная, что завтра начнется бойня. Роберт в очередной раз позволил своим бойцам обильно поужинать и выпить за счет горцев, а в пять утра, поднял их по команде и приказал убить как можно больше жителей Гленко.
К большой досаде Роберта Кэмпбелла, среди его солдат оказались предатели, которые отказались убивать детей и женщин по приказу командира. Многие из них даже успели сообщить хозяевам домов, в которых квартировались, об угрозе. В результате доблестному борцу со смутой не удалось выполнить приказ начальства в полной мере.
Убить на месте удалось лишь около сорока человек. Среди них был и Алистер Макиан, который до последнего был уверен в том, что его присяга дает ему защиту. Еще больше жителей Гленко сумели бежать в горы, но их участь тоже была незавидна – сорок из них замерзли там на смерть, спасаясь от преследования солдат.
Известия о резне дошли до Лондона и вызвали возмущение не только по всей стране, но и у самого Вильгельма Оранского. Еще в большую ярость он впал, когда в результате расследования выяснилось, что жители Гленко, фактически, были полноправными гражданами, которые оказались умерщвлены из-за мелочной клановой вражды и амбиций карьериста Далримпла.
На новом месте Вильгельм, который был прожженным политиком, пытался показать себя миролюбивым правителем, понимая, что его положение очень шатко. Резня с убийством младенцев явно не входила в его планы. Ответственность была возложена на Далримпла, а бойню в Гленко классифицировали как убийство. Впрочем, это не помешало Джону Далримплу, ушедшему со своего поста, дождаться смерти короля и возвыситься еще больше, чем раньше. При новой королеве Анне он и вовсе получил титул графа.
Выходцев из рода Кэмпбеллов уже давно нельзя назвать кланом мясников и подлецов – обычные шотландцы, многие из которых разъехались по всему миру. Есть даже виски Clan Campbell, и разъяренные потомки Мюрреев, Макдональдов и Ламонтов вряд ли пытаются сжечь склады производителей. Хотя, говорят, в Хайленде остались места, где Кэмпбеллам до сих пор ни за что не подадут руку при встрече, а в некоторые пабы их не пускают, согласно правилу «Запрещается вход уличным торговцам, собакам и Кэмпбеллам!».]

Кто помог уйти в мир иной нашему Макею?!
Будем считать (за отсутствием фактов), что всё произошло естественным образом. Хотя… Возня вокруг «трона» путинского вассала обозначилась.
Вчера, на тусовке с генералитетом, гаулейтер выглядел удручённым. Неуверенным. Глухо зачитывая очередные наущения с бумажки, чуть трепещущей в его уже фиолетовых пальцах.
Тогда как министр обороны (от кого?!) Хренин довольно живенько «реагирует на обстановку вокруг Беларуси», разглагольствуя в эксклюзивном интервью Людке (опять чуть не оговорился: «Сучке») Гладкой.
Так, Хренин, при всей звучности его фамилии, у нас – как бы и не на «К». В пику усопшему Макею и в подыгрыш «войне кланов».
На «К» у нас – в основном МВД.
Блаженного вида Ваня Кубраков (сменивший сумрачного Хаджимурата – простите! – Юрия Хаджимуратовича, Караева). И его ретивый зам – Колян Карпенков.
Не думаю, что Макея (если вдруг) – именно они сподобились. На такую роль (ликвидаторов) больше чекисты подходят. Да и мы – не совсем шотландцы.

Крышачку зь Менску

Гiгiн выкiнуў «Нiвею».
У яго – благi намер.
Быў Макей. Няма Макея.
Зьвёў канцы Уладзiмер.
Адмыслова. Не знянацку.
Пачаткоўца сербануў.
Беларускае грамадства
Хтосьцi ўцягвае ў вайну.
Гэта прэ сусед-нячысцiк!
У яго даўно сьвярбiць.
Лёс iмпэрскi. Дух чэкiсцкi.
Чык-чырыкi, вераб’i.
Троль разьбiў сваё люстэрка.
На аскепкi. Бедны Кай!
Зноўку Праўды мiнiстэрства
Робiць зелле з чурбака.
Вось такое Бурацiна!
Можа лепей прамаўчаць?!
У былога пабрацiма
Помста Каiна ў вачах.

«Нивея»…
Прикол Вадимки Гигина. Собрал, значит, скопившиеся у него флаконы-тюбики фирмы «Нивея» – пустые, что запихнул под кровать, и непочатые, со шкафчика – скинул всё в торбу и снёс на помойку. Окончательно, тем самым, порвав с ненавистной Европой.
Сразу после этого бывший декан филфака возглавил лукаморское «Знание». Вещун!
А про «Нивею» я спросил вчера в Минске, за столом – в гостях у Светы и Юры. Спросил у Наташки: глянуть по «айфону», что это слово значит. Вроде, как латинское.
Латинское и есть. И, якобы – от «белоснежного».
А спросил под очередную рифму к нябожчыку Макею.
Ниии… Про «пачаткоўца» («новичка») – вилами писано. Но – чем чёрт (сосед восточный) не шутит!
А и про «Буратино» какие-то шутки за тем столом были. Уже от Наташки.
Ну, а с Макеем я всё «шотландцев» скрещивал. Сынов – то ли Кея, то ли Кая. А Кай был у Андерсена
Ханс Кристиан – правда, датчанин, а не шотландец. Но по истории и по литературе те и другие скрещивались. И не только у Шекспира.
А «Снежная королева» как-то в «Белоснежку» (к «Нивее») попадает. Без братьев Гримм. С троллями вместо гномов.
Вот я и макнул. Макея в Кая. А уже Кая – в Каина.
А на кого больше похож Андерсен – на папу Карло, на его дружбана-собутыльника Джузеппе или на вычурбаненного Буратино – решайте сами.
(5.12.22)

«Визит»

Шойгу было в Беларуси.
От шаманов. Из Тувы.
Пры агульным землятрусе
Дурань круцiцца на пузе.
Прэ гнiлiзна з галавы.
З д’яблам зьвяз сабе на гора.
Абавязкаў абмалот.
Цуд такога дагавора –
Гвалт гамэрнi, чад гаморы,
Мёд ад ганьбiшчаў балот.

[Министр обороны Российской Федерации Сергей Шойгу встретился с президентом Белоруссии Александром Лукашенко. Белорусский лидер подтвердил готовность Минска выполнять свои обязательства в рамках договоренностей с Москвой.
Шойгу, в свою очередь, поблагодарил Лукашенко за оказанное гостеприимство и отметил существенный прогресс в деле совместной подготовки и боевого слаживания военнослужащих двух стран.
«Люди, которые здесь вместе учатся, действительно чувствуют себя как дома. Гостеприимный народ, который окружает их, в первую очередь – военные, они делают все, чтобы появилось больше выучки, боевое слаживание. Как мне сказал министр обороны и наш замкомандующего сухопутными войсками – это уже похоже на воинство, которое может выполнять задачи», – заявил Шойгу.]

Боевое слаживание воинства при народном гостеприимстве…
А мне, от «шотландцев», идёт это

[Отряд Кэмпбеллов и английских солдат больше двух недель гостил в Гленко. Там им предоставили жилье, приняли по законам гор и обращались как с гостями. Наверняка Макдональды считали, что столь прожорливые и наглые гости несколько злоупотребляют гостеприимством, но делать хозяевам было нечего.
12 февраля Роберт Кэмпбелл получил от Джона Далримпла долгожданный приказ. Солдатам было предписано уничтожить изменников, убив всех, кто моложе 70 лет от роду, и предать это селение огню. Вечером того же дня будущие убийцы пировали вместе с Макдональдами, скорее всего, зная, что завтра начнется бойня. Роберт в очередной раз позволил своим бойцам обильно поужинать и выпить за счет горцев, а в пять утра, поднял их по команде и приказал убить как можно больше жителей Гленко.]

Ниии… Наши братья имперские, канешне, не такие. Оне и войны не хотят. И земли чужой – ни пяди! Это Запад коллективный ответил своей «необъявленной» (войной) на нашу, расейско-беларускую, белую и пушистую Спецоперацию. Гражданскую! Потому и пуляем исключительно по гражданской инфраструктуре. ТЭЦ, ПЭЦ и прочему.
А мы (беларусы) – только провинция. Наша земля – их (расейцев) земля. А своей у нас не было и нет. И не надо!
А кому (из наших) это не нравится, гуляйте в Польшу. Або – в Литву. Ну, Литва – тоже (по праву!) имперская. А на место «гуляющих» («беглых») мы, оставшиеся, с радушием принимаем колонизаторов. С Донецка и со всей метрополии. Такой вот размен. Баш на баш. Порядка 150 тысяч в год. Туды-сюды. Правда, всё одно население нашей «незалежнай» на эти 150 уменьшилось. Мабуть, медыки (оставшиеся) нас дурать. По ковиду да тридемии. Но АГЛ уже засучил (рукава). Всё и всех там проверит. По каждой больничке. И каждого болящего спасёт. Персонально! Как ту шкловскую пациентку.
Однако, отвлёкся. И настоящие шотландцы уже заскучали.
Так то Макей всё попутал. Сбил ориентир. С Монтгомери на «мак-кланы».
Я, по ходу, глянул, конечно – больших «шотландцев». Из поэтов. Не отложенного Александра М., а самих Робертов (Бёрнса и Фергюссона). Но там и из Монтгомери что-то оставалось…
Люси… Люси уже была.
Ага! Есть ещё какой-то инсталлятор.
Роберт (а как же!). Монтгомери (обязательно!). 1972 г.р.

[лондонский поэт, художник и скульптор, родившийся в Шотландии, известный своими инсталляциями для конкретных мест, созданными из света и текста, а также своими «стихотворениями о пожаре». Монтгомери работает в традиции «меланхоличного постситуационизма», прежде всего в общественных местах. Он считается ведущей фигурой в мире концептуального искусства.
Некоторые из его самых известных публичных форм поэзии – это его белый текст на черном фоне, наклеенный на рекламные щиты по всему Лондону, как часть его убеждения в том, что искусство и поэзия должны быть вынесены из галереи в более широкий круг, в повседневный мир, будь то рекламный щит или автобусная остановка. На вопрос доктора Джеймса Фокса в фильме BBC Four Кто боится концептуального искусства? о том, что ему нравилось в словах, а не в картинках, Монтгомери ответил: «Я думаю, что есть определенная медлительность в словах. Я думаю, что мы, вероятно, живем в век ускоренных изображений, и нас засыпают сотнями изображений. день, и в этом контексте слова могут быть моментом тишины или паузы».
Он сказал: «Смысл искусства в том, чтобы коснуться сердец незнакомцев, не беспокоясь о том, чтобы когда-либо встречаться с ними. Но если вы можете прикоснуться к их сердцам на расстоянии и немного помочь из своей тихой студии, тогда это будет очень приятно».]

Короче: Визуальная поэзия. Да ещё – Огненная. Вынесенная в повседневный мир.
Глазейте – сколько влезет (или – пока не вылезет).
Как-то так.
При всём уважении – не моё. Я – про инсталляцию поэзии.
Но – Монтгомери. К тому же – Роберт.
А коли это – не моё, вернёмся к отложенному. К Александру. В XVI век. Да простит меня отмеченный Роберт Монтгомери Берд (1806-1854). Тем более, что он-таки Берд. К тому же – не столько поэт, сколько прозаик, драматург. С готическим уклоном. Американец…
Ладно. Чтобы этот Монтгомери на меня не обижался, буквально абзац. К справке

[Наиболее известен роман Берда «Лесной дьявол» (Nick of the Woods; or, Jibbenainosay, 1837), выдержавший множество переизданий, переведенный на ряд европейских языков и неоднократно инсценированный. Действие романа разворачивается в конце американской революции. Герой, внешне скромный, миролюбивый квакер Натан Слотер (его в шутку прозвали Кровавый Дьявол), на самом деле одержим демоном мести: он тайно истребляет индейцев, вырезая на теле убитых кровавый крест, мстя за уничтожение своей семьи. После множества перипетий Натан, расправившись с главным обидчиком, индейским вождём, уходит в леса, убеждённый, что язык фронтира – действие и жестокость, а не доброта. Создавая образ Кровавого Натана и негативные образы дикарей, Берд полемизировал с просветительской традицией «благородного дикаря» и отстаивал «правдивость» своей точки зрения всю жизнь.]

А и в моём «минском» виршике – с шаманом из Тувы – я не случайно вставил такие словцы, как «гамэрня» и «гамора». Ну, и д’ябла (знянацку). Про «гамору» (гоморру) ведает всякий. А гамэрню чуть растолкую.
На мове – двухсэнсоўна. 1. Кузница. 2. Многоголосый крик, бестолковица. Похоже (по озвучке) на «говорильню-болтовню». Но – вельми громкую. Типа – гомерический смех. Хохот. Как у богов Гомера (в «Илиаде» и «Одиссее») над какой-нибудь чрезвычайной несуразностью. Или – как на картине Ловиса Коринта (1909).
Александр. Сандерс…
Той очевидности, что это – в принципе, одно имя, я ранее значения не придавал. А-ра Монтгомери так называл король Иаков VI («Возлюбленный Сандерс, мастер нашего искусства»). Не в знак «известного» расположения, но в благодарность за службу в качестве придворного поэта и как ученик – учителя.
На смерть «последнего макариса» уже охладевший к нему монарх сладил учтивую эпитафию

Эпитафия Монтгомери

Мои друзья, с кем муз дары мы славим,
Не сон ли сладкий очи вам смежил?
Царя поэтов, что в сем веке жил,
Ужель мы неоплаканным оставим?

О нет! Мы перьям остроты прибавим,
Настроим струны, в выси воспарим,
И память его вечной сотворим
И образ незабвенного восставим.

Стихов его красу хваля, заставим
Девятерых сестёр сойти с высот
И подтвердить, что сам достоин од
Творец бессмертный – тот, кто нами славим.

Пусть колокол молчал при погребеньи –
Но слава прозвонит ему хваленье.
(Перевод А. Петровой)

Сам Александр адресовал столь любезному сюзерену ряд хвал (в честь его поэтических опытов), а также несколько просьб (о возвращении отнятого у него пенсиона). В переводах (Сергея Александровского) оные смотрятся недурно. Что касается оригинала… Не считаю себя специалистом (тем более, что это вовсе не английский, а равнинный шотландский), чтобы глубоко оценивать. А по мнению таких (с-в), М-ри был последним из достойных шотландцев, после которых образовалась некоторая пустота. До Фергюссона и Бёрнса.

К Его Величеству: Прошение возобновить пенсию

Сонет 1

Не сострадай, король, но помоги!
О, пособи не мне – моей нужде;
Не о богатстве мыслю – о еде;
Не люди – годы суть мои враги.

Сие – не скряги стоны, а слуги!
Служил, о долге мысля, не о мзде –
И не в убытке нынче, но в беде,
И не по горло – глубже влез в долги!

Я не был зол – корил, но не карал;
Я не был жаден – и под старость наг…
Я был могуч – а нынче слаб и мал.

Ужель не вдоволь послужных бумаг?
У разоренья стоя на краю,
Молю: верни мне пенсию мою!

To His Majestie, for His Pensioun. I

Help, Prince, to vhom, on vhom not I complene,
Bot on, not to fals fortun, ay my fo;
Quha but, not by a resone, reft me fro;
Quho did, not does, jit suld my self sustene.

Of crymis, not cairs, since I haif kept me clene,
I thole, not thanks thame, Sir, vho servd me so;
Quha heght, not held to me, and mony mo,
To help, not hurt, bot hes not byding bene:

Sen will, not wit, to lait vhilk I lament,
Of sight, not service, shed me from jour grace.
With, not without jour warrand, jit I went;
In wryt, not words; the papers ar in place:

Sen chance, not change, hes put me to this pane,
Let richt, not reif, my pensioun bring agane.

Хвала написанной королем «Урании». II

Титан меж песнопевцев, ты вкусил
От н;ктара с амброзией – и вот:
Премного жарче творческий твой пыл,
И лучше прежних твой новейший плод.

Читаешь вслух – от неземных высот
За звуком, чудится, слетает звук;
И всякий образ, каждый оборот
Рождался, мнится, без малейших мук.

Ты напрягаешь разум, точно лук –
И разом цель твоя поражена.
О, сущность поэтических наук
Давно тобой постигнута сполна!

Даря бессмертие родному слову,
Не Зевса ты воспел, но Иегову.

In Praise of the Kings Vranie. II

Of Titans harp, sith thou intones the strings,
Of ambrose and of nectar so thou feeds,
Not only vther poets thou outsprings,
Bot vhylis also thy very self excedes;

Transporting thee as ravishd, vhen thou redes
Thyn auin inventione, wondering at thy wit.
Quhat mervell than, thoght our fordullit hedes
And blunter brainis be mare amaisd at it;

To sie thy jeirs and age, vhilks thou hes jit,
Inferiour far to thy so grave ingyne;
Quha hazard at so high a mark, and hit,
In English, as this Vranie of thyne:

Quharfor thy name, O Prince! eternall ringis,
Quhais muse not Jove, bot grit Jehova singis.

Хвалы и прочие «адреса». Включая усопших (обильные эпитафии).
Язык… Язык – «колючий». Нижне (равнинно)-шотландский?! Он же – англо-шотландский. Диалект?!
Где разница между языком и диалектом? Как они переходят друг в друга? – В смысле: как диалект становится языком, а язык – увы! – диалектом.
Как происходит становление литературного языка? Да и мешанки (типа укро-расейского «суржика» и нашей «трасянки») – явление, скорее всего, типичное.
Язык… Государство… Нация…
Государство… Сателлит. Протекторат. Колония... Клиент, Марионетка, Лимитроф…
Какого статуса достойна нынешняя Беларусь?!
А сама – «матушка-матрёшка» Россия?! Уж больно она неприлична («Велика Федора, да…»).
Шотландия к XVII веку ещё сохраняла какие-то черты независимости.
Эдинбургский договор 1560 г. между Англией и Францией завершил их противостояние в Шотландии, как и трёхсотлетний период войн между самими британскими державами. «Старый союз» (с Францией) сменился курсом Шотландии на сближение с Англией. Что в религиозной сфере означало победу протестантизма над католичеством. В 1603 г. оба государства объединились под властью одного монарха (личная уния). В 1707 г., согласно Акту об унии, оба королевства слились в Метрополию Британской империи.
С расейским монстром тягалась Речь Посполитая, а не собственно Беларусь. Не те у нас параметры! А вот, поди… Сегодня Шотландия периодически ставит вопрос о восстановлении суверенитета, а мы им, как бы обладаем.
Как бы… Даже имя «коронное» и то жмудь прихватила.
Это – к возможным параллелям в «имперских проектах»: Британском и Российском. Англия – Ирландия, Шотландия, где-то – Уэльс. А здесь: Россия, Украина, Беларусь. Можно «обыграть» и Польшу: то ли в самих этих «сборках», то ли в аналог с Францией.
Параллели (аналогии), не во всём убедительные, но в чём-то и поучительные. С учётом религиозных и языковых составляющих.
Языковых…
Возьмём хотя бы валлийцев. Ибо Уэльс, как и Шотландия с Ирландией, в отличие от собственно «англосаксов», основан на кельтском субстрате.

[Уэльс (валл. Cymru [;k;mr;], англ. Wales [;we;lz], в старой русской передаче – Ва;ллис) – одна из четырёх административно-политических частей Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, в прошлом – конгломерат независимых кельтских королевств. Уэльс расположен на юго-западе Великобритании, на востоке граничит с английскими графствами Чешир, Шропшир, Херефордшир и Глостершир, с трёх сторон окружён морем: на юге это Бристольский залив (устье Северна), на юго-западе – пролив Святого Георга, на севере и западе – Ирландское море, на северо-востоке – устье реки Ди (валл. Afon Dyfrdwy).
Уэльс никогда в истории не был суверенным государством в существующих современных границах. Правда, примерно с 1057 по 1063 годы король Гвинеда Грифид ап Лливелин сумел временно овладеть почти всеми теми землями, что составляют нынешний Уэльс. После смерти Грифида такого уже не повторялось, и ко времени английского завоевания Западного Уэльса в 1282 году страна уже вновь была поделена между несколькими королевствами. В 1400 году потомок двух древних королевских родов Уэльса, Оуэн Глиндур, возглавил восстание против англичан и был провозглашён королём Уэльса, однако полностью потерял поддержку к 1410 году и был вынужден скрыться. Валлийские законы не были полностью вытеснены английскими до 1542 года. Лишь в 1955 году королева официально провозгласила Кардифф столицей Уэльса (до этого столицы у страны попросту не было), хотя Принц Уэльский обычно проходит инвеституру в Карнарвоне.
В 1997 году была создана Национальная ассамблея Уэльса (Сенедд), имеющая право вносить поправки в законы, которые принимает парламент Великобритании. В 2006 и 2013 году полномочия Ассамблеи были расширены.
Название «Уэльс» происходит от англ. Wales, а то, в свою очередь, от др.-англ. Wealas, множественного числа слова Wealh. Последнее слово является общегерманским и происходит, по всей видимости, от названия племени вольков, то есть изначально оно обозначало всех кельтов. Позже, после того как германцы вошли в контакт с Римом, оно стало обозначать не только кельтов, но и людей, говорящих на латыни, позже – романских языках (ср. Валлония в Бельгии, Валахия в Румынии). В Британии слово wealas обозначало, в первую очередь, бриттов, в том числе валлийцев и корнцев (название Корнуолла содержит тот же корень). Правда, в древнеанглийских памятниках есть и примеры того, как этот корень используется по отношению к римлянам.
Валлийское название – Cymru – происходит от общебриттского *kom-brogi «соотечественники» (ср. также кумбрийский язык, Камберленд). От этого слова происходит и латинское название – Cambria.]

Вольки, бойи, бритты… Всё это – кельтские племена. Одни – более или менее романизированные, другие – нет. «Другие» – те же бритты или пикты. Не романизировались, всеми силами держались общинно-родовых обычаев, но в конце концов были ассимилированы. Прочими кельтами-протокельтами (теми же шотландцами, хотя уже и они являются продуктом ассимиляции пиктов кельтским – скоттским – наплывом из Ирландии).
Можно даже запытать, а кто там не из «кельтов»?! Англосаксы? То есть – германцы (англы, саксы, юты…).
Кельты, германцы (десятки «братских» племён: Germani – лат. то ли «родные братья», то ли «настоящие», «одни», в общем – «не кельты», «не другие»), да славяне… Три основных (языковых) группы. Вот вам и Европа. От Средневековья.
Римляне да греки – «до того». Норманы (светловолосые бандиты-грабители из Скандинавии) – насолившие всем, добравшиеся аж до Сицилии. Крепко хулиганили с VIII по XI век. Оседали, смешивались, растворялись.
Великобритания…
Норманов уберём за скобки. Остаются – «германцы-англичане» и «кельты-прочие». Прочие – ирландцы, шотландцы, валлийцы.
А в нашей «ойкумене» – как бы восточные славяне. По сегодняшним разборкам нам интересна «тетрактида»: русские, украинцы, беларусы, поляки.
То, что первые три («триада») как-то из Руси, понятно. Но «как-то из Руси» и «русские» – не одно и то же. Русские – из Руси (с её «варягами» и «хазарами»), но – через Россию. К ней, в ней, ею. С украинцами и беларусами («литвой») так не вытанцовывается. Россия нас кушала-заглатывала, да не переварила.
Россия – плавильный котёл (а потом – «совок»). А мы – не переплавились. Во всяком случае, многие из нас не переплавились. Вот они-то (не переплавившиеся-не посунувшиеся) и есть украинцы и беларусы.
Россия… Россия – Ор.
Я – уже не об «Орде», а об Утробе. Да Глотке…
Толпа. Давящая-оглушающая (ненавидящая) всё индивидуальное.
Вообще-то, Ор – многозначен.
Вплоть до библейского персонажа – сыны Халева из колена Иуды, приближённого Моисея.
Здесь, у Дж. Милле («Победа, о Господи!»), Ор (Hur) вместе с Аароном поддерживает руки Моисея (Moses) во время его молитвы. Полагаю, тот – который менее волосат.
Нам, в интерес – вопль, гвалт, крик…

«Наконец-то хоть на минуту среди этого чада, ора и казённой мистики я услышал человеческий голос» (Ю.О.Домбровский, «Факультет ненужных вещей»).

Про «чад» и «казённую мистику» – тоже к месту. К России, с её претензией на мессианство.

[Происходит от формы, родств. сербохорв. орити се, орим се «отдаваться (о звуке)». Вероятно, родственно др.-инд. вед. ;;rуаti «восхваляет, превозносит», др.-греч. ;;;, атт. ;;;; «молитва», ;;;;;;; «молюсь, умоляю», ;;;; «кричу, говорю», ;;;;; ; ;;;;;;;;;, ;;; ; ;;;;;;;; ; ;;;;;;;;, ;;;;;;;;;;, ;;;;;;;;; ; ;;;;;;;;;;;, ;;;;;;. ;;;;;;; ; ;;;; (Гесихий, Еtуm. Маgn.), лат. ;r;, ;r;rе «говорить; просить», хеттск. arii;a- «спрашивать, подобно оракулу», aruwa(i;)- «почитать», арм. uranam «отрицаю».]

Не отпускающая (Так не доставайся ты никому!). Не терпящая рядом с собой другого…
Как ты посмела! – Украине.
Тебя – не было и нет. Без меня. Не со мной. Не во мне.
Здесь – и страх (соперник), и ревность. Мамки-мачехи-матрёшки…
Его величество (и убожество!) – Миф. Во всей своей чудесности-чудовищности. Во всей первобытности-пещерности.
И скопище Его (Мифа) верных-подданных. Готовых за Него умирать и убивать. Всякого несогласного. Не так орущего.
Ор… Орки. Дикари… Лютые-ярые. Увы! Всё к месту.
Дикари (ковальчуки-пригожины), схомянувшиеся о своём «экзистенциальном существовании».
А язык…
Литературный (стандартный) русский, как национальный, сложился в первой половине XIX века, в обруч с Пушкиным. Хотя, как именно литературный, начался ещё в XVII в.

[Памятники французского литературного языка известны с XI века, но лишь в XVII–XVIII веках наблюдается процесс постепенного становления французского национального языка.
В Италии литературный язык заявил о себе уже в творчестве Данте, но только во 2-й половине XIX века, в эпоху национального объединения Италии, происходит формирование её национального языка.
Особую проблему представляет соотношение и взаимодействие литературного языка и диалектов. Чем устойчивее исторические основы диалектов, тем труднее литературному языку лингвистически объединить всех членов данной нации. Диалекты до сих пор успешно конкурируют с литературным языком во многих странах мира, например, в Италии.]

Как у нас, по этой части, с беларуским-украинским-польским?!
Литературным, а то национальным. Как складывалось-сложилось-держится.
А с «той («аналоговой») стороны» – английским, шотландским и прочими?
----------------------------------------

Отвлёкся на неделю (от своих «шотландцев»). Отложил…
Сегодня уже 13 декабря. Миновало 12-е… Памятный день. Бацькаў… 32 гады адышло.
Мог бы (я) i адгукнуцца. Вершам-памяткай.
Не пишется… Я и Вале на её ДР только скупым абзацем отозвался. А с 2018-го каждый раз стихотворил!
Шотландцев не бросил. Ни А-ра Монтгомери, ни тему «Империя и пасынки».
Тем более, что появился повод кое-что отпрессовать.
Кто-то («Живой гвоздь»?!) подкинул мне на чтение опус С.Белякова «Тень Мазепы». Толковая книжка! И читается в захват (пусть я и растягиваю). Украина – Россия… С ляхами, татарами, жидами (не в оскорбь!). О нас (беларусах-литве) – мельком. Зато – несколько страничек – об Югославии. Очень даже к месту!
Сегодня можно было бы сказать: История одного развода (брака не по любви). Оно – и в «Корону». К бракам в самой королевской семье. Особенно – к Чарльзу и Диане.
А «Мазепу» читаю не быстро. С разворотами-перескоками. По ходу «форматирую».
Сейчас вернулся к украинской «Хате». С её белёными стенами и глиняным полом. Где всё – чисто да гладко. Пусть и не богато. Зато – ни одного русского (расейского) таракана!
С печками-грубами (грубками). С зелёными садками, в которых утопает украинское село, разбросанное как попало, безо всяких там разрезов улицами-дорогами.
А по садам – вишня да черешня.
Вишня… – Ну, прямо хоть тут же вертайся к прерванному Монтгомери («Вишня и тёрн»)! Однако – об Украйне.

[Вишневый или черешневый сад – один из самых узнаваемый символов Украины, хорошо известных и русскому читателю, хотя бы по «Миргороду» и «Вечерам на хуторе близ Диканьки». Левко останавливается «перед дверью хаты, уставленной невысокими вишневыми деревьями». Андрий бродит в уединенном закоулке Киева, потопленном в вишневых садах». Молодая вдовушка угощает Хому Брута курицей и пшеничными варениками «за столом, накрытым в маленьком глиняном домике среди вишневого садика».
Про «садок вишневый» вспомнит величайший поэт Украины, когда будет сидеть в Петропавловской крепости. Здесь он напишет стихи, которые сейчас на родине Кобзаря знает каждый школьник:

Садок вишневий коло хати,
Хрущі над вишнями гудуть.
Плугатарі з плугами йдуть,
Співають, ідучи, дівчата,
А матері вечерять ждуть.

Вишневый садик возле хаты,
Хрущи над вишнями снуют.
С плугами пахари идут,
Идут домой, поют дивчата,
А матери их дома ждут.
(Перевод Н. Ушакова)]

Так и я – откликался… В далёком уже 2013-м. В Вишню. Украине.
«Нелепое». В рубрике «Украинская тема» на моей странице в «Стихире» оно осталось в гордом одиночестве.

«Нелепое»

Коли кружля вишнева заметіль,
Коли сади цвітуть рожево-білі,
Слова, що просяться з душі – ток неcмілі,
Коли кружля вишнева заметіль.
Коли вночі купаються в росі
Шовкові трави – в серці Ніжність плаче.
Як добре, що цього ніхто не бачить,
А тільки трави, скупані в росі.
(С сайта Стихи.ру)
---------------------------------------------

В саду метель, вишнёвая пурга.
От лепестков всё розово и бело.
В немой душе таинственный орган
Ноктюрн любви наигрывал несмело.
В росе купаясь, нежилась трава.
И кто-то близкий, будто за межою,
Шептал давно забытые слова.
И плакал тихо в унисон с душою.
Угомонилась музыка-метель.
Пошли в распыл и яблони, и вишни.
Слова гремят, да звуки их – не те.
И нет любви –
ни к дальнему, ни к ближним.
Но вот опять…
Недале, как вчера.
Мне снился сон.
Весна на Буковине.
За Черемошем
вишня расцвела.
Одна…
В отрогах, на зыбучей глине.
Самотнiй вiтер вие уздовж рiки.
Вiвчар отару на подвiр'я з гори
Жене…
Дiвчина. Мати. Рушники.
Кохання, сльози, щасцейка i горе.
(27.02.2013)

Вернулся к отправному (Коли кружля вишнева заметiль…). Сначала вышел на Анну Дудку. Из Москвы. Переводит не только с украинского. У неё «мелькнул» (110 текстов!) и ирландец (!) Шон Маклех. «Сын Леха». Гмм… Будет час, глянем и его. Тем более, что на Стихире есть отдельная страница. И ведётся – на украинском! Патрик… А ведь и он, с того надсада (с началом СВО) замолчал…
А Анна вывела и на автора «вишнёвой пурги» – Татьяну Соловей. Молчит с 2012-го. И страница закрыта…
На сайте есть ещё одна «ТС». С «духовными стихами». Но… Другая! Совсем другая…
У Дудки есть целая рубрика («Веточка Вишни»). Судя по всему – переводы именно Татьяниных. 40 стихов. Отчего – именно «Веточка Вишни»?! У Татьяны был и такой позывной. Остались (можно отыскать) её отклики. Но и эта страница-дверца (как такая) захлопнута…
А «Шон Маклех»…
Портрет… Со странички. Чей?!
А под ним – «представительное». Весьма выразительное. Даже – символическое!

[Народився в Дубліні (Ірландія) у 1915 році і майже все життя прожив у цьому давньому і казковому місті – Темній Гавані (крім кількох років поневірянь). Хоча мої батьки родом з міста Леттеркенні (графство Донегол). За своє життя я перепробував багато професій – був моряком, вантажником, кухарем, продавцем пива, вуличним музикантом, двірником, вчителем географії, фермером, водієм велосипеда, проповідником істини, шукачем скарбів, помічником археолога, пожежником, кондуктором, журналістом, газетлярем, крамарем. На старість років, назбиравши трохи грошенят, відпочиваю від трудів праведних. Займаюсь літературною творчістю. Англійською мовою – мовою цих зайдів сасенех, які досі поневолюють частину моєї країни, мені писати не випадає. Вирішив писати вірші руською мовою. Цієї мови мене навчив один русин, що потрапив до Ірландії ще у 1922 році з Канади – колишній вояк першої світової війни. Крім того моє зацікавлення руською мовою пояснюється ще й тим, що згідно давніх ірландських легенд предки ірландців примандрували на Остів Долі з Русі – з берегів Борисфену, зі старої і сивої Скіфії. Крім руської мови використовую для віршування нашу ірландську мову – гелтахт. Пишу у різних жанрах, але лімеріки майже ніколи не писав – мої корені все таки з Донеголу, а це Улад. Лімеріки випадає писати все таки жителям Мунстера. Хоча всі ірландці диваки і як писав Зігмунд Фройд: «Ірланці це єдиний народ, який не піддається психоаналізу», диваком себе ніколи не вважав. Я ним був.]

Ай, знатно! Так и тянет взяться за Патрика. 471 текст на Прозе (ру).  484 – на Стихире. Начинаются где-то с 2013-го. По разным рубрикам. Все – на «русском». То бишь – на мове русинов. Не расейцев!
Знатно кто-то (кто?!) прогулялся. Подкинул Патрик (Шон) загадку! Но (при всей заманчивости) – отложу.
«Отложу»… Будто у меня – вагон времени! Чую, как поезд вот-вот отправится…
Не удивлюсь, если Патрик и Татьяна Соловей – с одной Ветки…
А у нас прям мор какой-то начался!
За Макеем «ускользнул» (в прошлую ночь) Николай Сергеевич Щёкин.
Придворный историк, «социолух» и прочая. Пропагандист! Рожа типичного полицая. В пару Вадику Гигину. Этот год Колян всё с Тузиком Воскресенским тусил, по городам-весям разъезжал. Агитировал «патриотов» наших.
Он, вроде, как и дохторскую летом защищал. Правда, до сих пор числится «кандидатом». Видать, посмертно ВАК его пометит.
Сука отменная! Но о померлых (тем паче – внезапно) так не принято. Недельку до своего пятидесятилетия гаротник не дотянул…
И с чего они (лукаморцы) так заторопились?!
Эпитафию Сергеичу ладить не стану (без меня есть кому воспеть), но из прежних приведу

«Бойцам невидимого фронта»

Всем «экспертам», «спецам», политологам –
Аналитикам и стукачам –
Я желаю не ветра фартового,
А тюремной галеры печаль.
Чтобы небо в овчинку скукожилось.
Чтоб мытарил гэбист-следопыт.
По-ежовски, по-сталински, с отжигом.
Буде вам! За «Никто не забыт».
Геноцид?! Властолюбы сакральные!
Завиралы медийных широт.
На галеры бы вас – «театралами».
В лагеря – пострадать за народ.
(6-7.06.2021)

«Серые следы на сером снегу»

Драгоценные жизни чекистов
Стоят тысячи граждан иных.
У чекиста – своя Реконкиста
На гибридных пространствах войны.
Уползает в канаву айтишник.
Недоносок. Презренный гельминт!
Жалких душ гробовое затишье.
Тьмой подонков превышен лимит.
Мы проредим ущербное семя.
Разгромим уничтожим врага.
Достославное дивное племя –
Приговор богомерзким торгам.
Но всего нам дороже бессмертный,
Навсегда зафрахтованный вождь.
Перед ним низких толп километры
Всё равно, что лобковая вошь.
Мы ворвёмся стальными рядами
В бастионы гражданских квартир.
Марши наших когорт и преданий
Потрясут оцифрованный мир.
(29.09.2021)

А ведь никто (из официоза), кроме Тузика, пока в «добрую память» так и не поскулил… Не па-брацку атрымлiваецца!

[Не стало известного ученого и публициста Николая Щёкина. Он скоропостижно скончался 12 декабря, не дожив всего несколько дней до своего пятидесятилетия, сообщил руководитель Круглого стола демократических сил Юрий Воскресенский.
Он уточнил, что Николая Щёкина не стало в ночь на понедельник. «Талантливый человек, блестящий оратор, яркий мыслитель навсегда останется в памяти коллег, друзей и близких. 18 декабря Николай Сергеевич мог бы отмечать 50-летний юбилей. Не довелось…», – написал Воскресенский.]

А с Маклехом (полистал уже!) всё ой как загадочно!
Загадкава. Загадково!

[Я народився в Дубліні (Ірландія) у 1 квітня 1915 року і майже все життя прожив у цьому давньому і казковому місті – Темній Гавані (крім кількох років поневірянь, подорожей і перебування в Ольстері в найбільш буремні його роки і періодичного відпочинку-відлюдництва в самотньому будиночку серед ірландської глушини в графстві Слайго). Хоча мої батьки родом з міста Леттеркенні (графство Донегол) – звідти мої корені, від людей з кланів О’Доннелл та О’Ґаллагер. Клан МакЛех мало знаний в Ірландії. Це вже не уладський, а коннахтський клан. Предки з цього клану в мене теж були. Тому почавши свою літературну і журналістську працю я підписувався Шон МакЛех. Так, так, я спробував себе на ниві журналістики, хоча газета псує літератора, а тим паче поета. Я знав багатьох поетів і прозаїків, яких зіпсувала газета. Англійською я писати не любив, а гельською мовою в ті часи газети майже не видавалися, мої статті редактори брали неохоче: шинфейнівські редактори вважали. що мої статті недостатньо шинфейнівські, фіанафайлівські редактори вважали, що мої статті недостатньо фіанафайлівські, фінегельські редактори вважали, що мої статті недостатньоо фінегельські*, а всі три різновидності редакторів вважали, що мої статті занадто мудро написано, занадто заумно і філософськи, і хто отаке буде читати, і взагалі, це газета, а не збірник філософських праць, і ми тут не вірші пишемо, а статті про актуальні події, і таке інше. Зі своїм шкільним другом Томасом О’Саліваном я спробував видавати власну газету в місті Корк під назвою «Клох» гельською мовою у 1947 році, але вийшло всього два номери і наша газета зазнала повного фінансового краху. Після провалу моєї спроби стати редактором газети я найнявся за порадою мого старого друга на рибальську шхуну і спробував стати моряком і рибалкою. Моряк з мене вийшов нікудишній, але я зрозумів, що море це теж книга, її можна читати, на її сторінках-хвилях можна писати вірші, а риби – це чудові співбесідники, вони інколи розумніші за людей, бо ніколи, на відміну від людей не плавають у лайні.
Про своїх предків, як і кожний ірландець, я можу розповідати нескінченно. При цьому забуваючи де закінчується правда і починається вигадка. Але так чи інакше предки мої з півночі та заходу Ірландї – з Уладу та Коннахту, з тих місць, що нині називають гелтахт – це шматочки Ірландії, де досі збереглась ірландська (гельска) мова. Гельську мову я успадкував від батьків і живучи в англомовному Дубліні, де тільки окремі люди розуміють гельську, я відчував себе ніби на чужині – на «рідній чужині», як я прочитав на старості років у відомого руського поета.
Батька свого я не знав – він загинув під час повстання за незалежність Ірландії від англійської кулі. Через багато років мені зустрівся один ветеран повстання і розповідав купу легенд про мого батька. Зокрема, що його псевдо серед повстанців було «Капітан Рорі», що останніми його словами були слова: «Oglaigh na hEireann… Sinn Fein …» – «Ірландська республіканська армія... Ми самі...». І що поховали його серед Дубліна на клумбі, коли ще точилися вуличні бої і що один з повстанців при цьому просалютував з кріса і вигукнув: «Рорі врятує Ірландію!». Але я в це не вірю. Мені здається, що все це вигадка того старого дивака, який хто зна чи справді знав мого батька. Але так чи інакше саме від батька я успадкував своє шинфейнерство і псевдо «Капітан Рорі» в лавах ІРА. Про свою діяльність в ІРА та в лавах «Шин фейн» я, звісно. ніколи нічого не напишу. І навряд чи хтось напише про «Капітана Рорі». В Ірландії це ще не стало історією (А що в Ірландії стало історією? Все що відбулось, ніби відбулось вчора. а не тисячу років тому, ніби досі триває...). Крім того і в Ірландії, і в усьому світі до ІРА та «Шин фейн» ставляться неоднозначно. Та чого там гріха таїти – я сам до ІРА та «Шин фейн» ставлюся неоднозначно. Може колись, років через сто, коли все нарешті стане історією, як стало історією Ірландське Великоднє повстання 1916 року, може хтось і напише про «Капітана Рорі». Але сумніваюсь, що ця писанина буде про мене – я знав як мінімум трьох бійців ІРА, яких називали так само – «Капітан Рорі».
За своє життя я перепробував багато професій – був моряком, рибалкою, вантажником, кухарем, продавцем пива, вуличним музикантом, двірником, вчителем географії, фермером, водієм велосипеда, проповідником істини, шукачем скарбів, помічником археолога, пожежником, кондуктором, журналістом, газетлярем, старателем, комбатантом, підпільником, філософом, літературознавцем, крамарем. На старість років, назбиравши трохи грошенят, відпочиваю від трудів праведних. Займаюсь літературною творчістю. Англійською мовою – мовою цих зайдів сасенех, які досі поневолюють частину моєї країни, мені писати мені не випадає.
Якось я вирішив писати вірші, в тому числі руською мовою. Цієї мови мене навчив один русин, що потрапив до Ірландії ще у 1922 році з Канади – колишній вояк першої світової війни. Він воював у лавах канадського експедиційного корпусу на кривавих полях Шампані. Це саме про нього і його товаришів по зброї Р. Кіплінг написав вірш «Канадцям». На фронті він був поранений, потім після шпиталю жив в Англії, потім якимось чином його занесло в Ірландю, в Дублін. Він був нашим сусідом в убогому дублінському домі, в якому жив у сусідньому з нами помешканні у 1922 - 1928 роках. Про себе він сказав, що родом він чи то зі Снятина, чи то з якогось села, що біля Снятина, що на Черлені Русі і звати його Андрій Стефурак. Хоча по документам він був Ендрю Стівенсон і саме під таким іменем він був в Канадському експедиційному корпусі. Сумніваюсь, що ці імена маюсть якісь стосунки до його справжнього імені. Емігрував він до Канади у 1910 році, а в 1914 пішов добровольцем в британську армію. Вечорами він грав на сопілці, а я і ще кілька сусідських дітлахів любили послухати. Саме він мене і навчив руської мови. Себе він називав «русин». В серпні 1928 року він поїхав до Канади і про його подальшу долю мені нічого не вдалось довідатись.
Виховували мене мама і бабуся. Жили ми досить бідно, і дитинство моє було босоноге у буквальному розумінні цього слова. Але сяк так-так закінчивши школу я поступив до Трініті-коледжу у 1934 році. Моя мама мріяла, що б я конче став джентльменом. У Трініті-коледжі я спеціалізувався на філології – студіював кельтські і слов’янські мови. Саме в бібліотеці Трініті-коледжу я зіштовхнувся з творами Григорія Сковороди, які буквально перевернули мій світогляд і уявлення про слов’янські культури. Але коледж я не закінчив – фінансова скрута змусила мене кинути навчання і заробляти на хліб насущний перебиваючись випадковими заробітками. Я пробував писати – літературознавчі і філософські статті, вірші і прозу. Але швидко зрозумів, що моя писанина нікого тоді не цікавила. З написаного в ті роки майже нічого не збереглося. У подальші роки інколи трохи писав – різними мовами і трохи публікувався під різними псевдонімами. Мої літературні спроби в Ірландії мало відомі – хіба у вузькому колі друзів. Руською мовою писав в стіл – так, заради розваги. І то більше після того як вийшов на пенсію.   
Крім того моє зацікавлення руською мовою пояснюється ще й тим, що згідно давніх ірландських легенд предки ірландців примандрували на Остів Долі (так в давнину називали Ірландію) з Русі – з берегів Борисфену, зі старої і сивої Скіфії. Крім руської мови використовую для віршування нашу ірландську мову – гельську. Пишу у різних жанрах, але лімеріки майже ніколи не писав – мої корені все таки з Донеголу, а це Улад. Лімеріки випадає писати все таки жителям Манстера. Хоча всі ірландці диваки і як писав Зігмунд Фройд: «Ірланці – це єдиний народ, який не піддається психоаналізу», диваком себе ніколи не вважав. Я ним був.
Примітка:
* – «Фіне гел» (ірл. –  Fine Gael) – «Обєднані гели», «Фіана файл» (ірл. – Fianna F;il) – «Солдати долі», «Шин фейн» – (ірл. – Sinn F;in) – «Ми самі» – ірландські політичні партії.]

«Мiй шлях». Розгорнута версiя.
Мистификация?!
Шон Маклех мелькает на многих сайтах. Обычно – с 2013 г. Если допустить, что лицо – реальное, то в этот момент ему было без двух вся сотня (лет). Под фотку (пытаемся прогуглить идентификацию – пока безрезультатно). Старец!
Помню, как я вылавливал «Капитана Катара». А ведь установил! И не долго напрягался.
С «радаров» Шон исчезает только с апреля нынешнего. А это – уже 107! Мягко говоря…

[Про своїх предків, як і кожний ірландець, я можу розповідати нескінченно. При цьому забуваючи де закінчується правда і починається вигадка.]

Тексты… Современный украинский. Добротный. Литературный. Насколько он сочетается с «русинским»?! Влияние последнего на становление литературного украинского несомненно. А вот дальше… Я – о степени их совпадения.
Встреча украинского с ирландским… Кельты – «всегда и везде». Ну, да… Вплоть до Борисфена. Собственно – Днепра. Скифы, значит…
Хохлы (любя!) со скифами «роднились» не раз (не один великорос Блок – влюбившийся, кстати, в хохлушку – к ним примазывался!). Как и ляхи – с сарматами.
Скифы – степняки-кочевники. Письменного языка не имели. Из всего глоссария сохранилось с две сотни слов (кроме личных имён да топонимов с глоссами). Обросли-приросли мифами. А такая «оброслость» – отнюдь не действительная мифология.
Как они могли пересекаться-скрещиваться с кельтами?! Как-то могли (кельтоскифы – подобно «тавроскифам»). В общем, пытайте об этом греков. Желательно – древних. А стоит ли им верить… Решайте сами.

[Плутарх отметил, что в трудные для Рима времена
пришла молва о кимврах и тевтонах, сперва слухам о силе и многочисленности надвигающихся полчищ не верили, но потом убедились, что они даже уступают действительности.
Как, к примеру, во времена Книвы в середине III в. н. э. или Радагайса в начале V в., на Запад Европы около 120 г. до н. э.
в самом деле, только вооружённых мужчин шло триста тысяч, а за ними толпа женщин и детей, как говорили, превосходившая их числом. Им нужна была земля, которая могла бы прокормить такое множество людей, и города, где они могли бы жить, – так же как галлам, которые, как им было известно, некогда отняли у этрусков лучшую часть Италии.
Эти «кимвры» ни с кем не вступали в связи, а страна, из которой они явились, была так обширна, что никто не знал, что за люди и откуда они, словно туча, надвинулись на Италию и Галлию.
Многие полагали, что они – германцы, живущим возле Северного океана, как свидетельствуют их огромный рост, голубые глаза, а также и то, что кимврами германцы называют разбойников.
Были и утверждения, «земля кельтов так велика и обширна» (подобную формулу затем использовали и русские летописи), что от Внешнего моря и самых северных областей обитаемого мира простирается на восток до Меотиды и граничит со Скифией Понтийской.
Здесь кельты и скифы смешиваются, и отсюда начинается их передвижение; и они не стремятся пройти весь свой путь за один поход и не кочуют непрерывно, но, каждое лето, снимаясь с места, продвигаются всё дальше и дальше и уже долгое время ведут войны по всему материку. И хотя каждая часть племени носит своё имя, всё войско носит общее имя – кельтоскифы.
По третьей версии, кимвры как часть кельтоскифов наследует традиции киммерийцев. Часть киммерийцев во главе с Лигдамисом в VII в. до н. э. бежала с берегов Меотиды от скифов в Азию. Но «самая большая и воинственная часть» их переместилась в лесные края, к Внешнему морю и землям полярных дня и ночи.
Вот из этих-то мест и двинулись на Италию варвары, которых сперва называли киммерийцами, а позже, и не без основания, кимврами. Но всё это скорее предположение, нежели достоверная история. Что же касается численности варваров, то многие утверждают, будто их было не меньше, а больше, чем сказано выше.]

Тексты (Маклеха).
Ирландская тема доминирует. Много – Йейтса. Включая переводы.
Преобладает «вольный стих». Не в рифму, но складно и ритмично. Вполне звучно, как и всё собственно украинское.
Меня привлекла именно «параллелька»… Переклик. К «Империи и пасынкам». Общность (пусть – сходство-подобие) судьбы. К нам (литвинам-бульбашам) – хоть до «картопли», а к хохлам – до голодомора.
Мабуть и у Шона о том (1845-1849 гг.) ирландском голоде что-то имеется. Пока не наткнулся. О восстании 1916-го точно есть.
К «Голоду» я специально глянул по утру (14.12) и второй фильм («Остров безумия», 2019). О первом («Чёрный 47-й») я уже оговаривался.
Остров безумия. В оригинальной версии – «Arracht».
В древнеирландском – идол, призрак, чудовище, отвращение. Мабуть, и «затмение». Или – «морок» (выморочь-заморочь).
Мне в «аррахте» слышится англ. хоррор (horror). То ли «ужас» (жах), то ли «ужастик» (привидение). Кому-то «ближе» террор.
Тот же «аррахт» читается и с первым «х» (h).
Если просто «голод»… В английском – hunger. У ирландцев… Ocras?!
У Маклеха первым я почему-то открыл «Муры» (Стены). Не иначе, в дань тем польско-каталонским «Мурам», что гремели у нас в 2020-м.

«Вічності ти передав, що вічне
А землі, що земне…»
(Богдан-Ігор Антонич)
-------------------------------

За мурами осіннього ранку
Я – палій Залізного Дому *
Запалюю пожежу світанку
Після буття ставлю не крапку – кому,
Несу в торбі новел ротації,
De morte post scriptum:
Хмар білих пухкі асигнації
Ave – торішньому листю,
Ave – років намисту,
Ave – м’яким килимам моху,
Ave – богам ранкового холоду!
Сьогодні зелені пагорби
Я складаю в мішок аґоній,
Я співаю: «Gloria!»
Забутому сну фантасмагорій,
Я співаю готичним замкам: «Neo!» **
І хочу, щоб двері нового дня
Відкривали бджоли (гудуть),
Кам’яних вуликів неоліту (грядуть) –
Менгірів – знаків, дольменів – порталів.
Хочу аби
Над черепицями старих селищ галів
(Вибачаюсь, народу Фір Болг ***)
На островах Арран (мій борг)
Сліди доби:
Чорними блискавицями
Серпокрилими птахами **** летіло Neo –
Словами-лицями
Словами буття.
Чи то забуття…

Примітки:
* – ну, скажімо Залізний Дім підпалив не я, а король Ірландії Лабрайд Лонгсех (часи правління 379 – 369 роки до нової ери) – як тільки його не називали: і Лабрайд Мореплавець, і Лабрайд Вигнанець, і Лабрайд Заброда… Залізний Дім підпалив саме він, а от пожежу світанку… Це моя робота. Щоденна. А те, що я палій Залізного Дому – це я так сказав – для красного слівця.
** – хочу щоб все нині починалось на «нео»: неоліт, неоген, неон, неоантропос – неогомо, неохронос і неохорос.
*** – це був народ, що поклонявся Болгу – богу блискавки. Те, що це був «народ мішків» – злий наклеп. Мій борг перед Ірландією – писати про людей минулих епох. Хто ж про них напише, якщо не я…
**** – біля замку Грануайл – замку королеви піратів Грайнне ні О’Майлле в графстві Мейо є колонія птахів чорних серпокрильців. Як приходить літо вони літають там чорними блискавицями…

А те «Муры» (што абавязкова разбурацца) – Льюиса Льяка – первым на мове исполнил Андрей Хаданович. 19 декабря 2010-го.
Параллельно своему камланию смотрю по «Еврорадио» Зьмiцера Лукашука. I менавiта з Андрэем! Ликвидация режима Лукашенко, примирение с украинцами и военная поэзия… Так обозначена передача (прямая состоялась часа 3 назад). Хаданович и вершы читал. Последний («Пакет») с такими словами (в самом конце):

i калi засмучэннi iдуць чарадой,
я пад вечар выхожу на ганак
і дзіўлюся, як зорка ідзе пехатой
і дадому вядзе заблуканых

Друкавалася гэта каляднае ў «Дзеяслове» (№ 116). 7.01.2022. Зараз часопiс у «iнэце» не даступны…
А аб «Мурах» Андрэй па ходзе, вядома, раз-пораз успамiнаў…
Ирландцев у Хадановича не было. Была Украина, были мы, поляки… Поляки – хотя бы к «Мурам». То ж – гимн «Солидарности». А текст гимна (оригинальный) – Яцека Качмарского. Каталонская (каталанская) – собственно музыка. L’Estaca. «Столб».
Песня Льяка прозвучала в 1968-м. Ещё при Франко.

[На её создание певца вдохновили беседы старого парикмахера-вольнодумца Нарсиса Льянсы, ставшего прототипом деда Сизифа. Слово «столб» в каталанском созвучно слову «государство» (estat) и в песне является аллегорией на франкизм и диктатуру вообще.]

Шон Маклех… Вероятно – мистификация. Вероятно, украинец – севший на «ирландского конька» (а сесть на такого – и заманчиво, и достойно). Вероятно – аллюзия. Вероятно…
Меня – что смущает? Слегка…
Украинский язык (добротный, качественный) и сугубо ирландские темы. Без какого-либо обращения к темам уже украинским или, по крайней мере, без более или менее очевидных аллюзий.
Дальше… Маклех не пишет на английском (в отличие от того же В. Батлера Йейтса).

[Займаюсь літературною творчістю. Англійською мовою – мовою цих зайдів сасенех, які досі поневолюють частину моєї країни, мені писати мені не випадає.
Якось я вирішив писати вірші, в тому числі руською мовою. Цієї мови мене навчив один русин, що потрапив до Ірландії ще у 1922 році з Канади…]

Не совсем понял про «сасенех». Мабуть – пришлых соседей (сусiдiв)?! А то смахивает на сосны («сосен»). В нехилую метафору. Национальное дерево? Скорее, в Шотландии. Хотя…
А если «русский» (русинский) Шона не везде попадает в украинский?!

[Я пробував писати – літературознавчі і філософські статті, вірші і прозу. Але швидко зрозумів, що моя писанина нікого тоді не цікавила. З написаного в ті роки майже нічого не збереглося. У подальші роки інколи трохи писав – різними мовами і трохи публікувався під різними псевдонімами. Мої літературні спроби в Ірландії мало відомі – хіба у вузькому колі друзів. Руською мовою писав в стіл – так, заради розваги. І то більше після того як вийшов на пенсію.   
Крім того моє зацікавлення руською мовою пояснюється ще й тим, що згідно давніх ірландських легенд предки ірландців примандрували на Остів Долі (так в давнину називали Ірландію) з Русі – з берегів Борисфену, зі старої і сивої Скіфії. Крім руської мови використовую для віршування нашу ірландську мову – гельську.]

В этом (выше) – намёк именно на мистификацию. 1915-го рождения. Пишет давно, но никто им не интересовался. А ничего с былого и не сохранилось…
А ведь недурно пишет! Причём, и по-ирландски, на родном гэльском. И таки там (в Ирландии) никому (кроме «хiба кiлькох друзiв») не известен. Так что – и не ищите. Следы. В самой Ирландии.
Гммм… А почему бы здесь (на русских сайтах) не дать свои тексты и на ирландском?! Отдельные или в параллель этим – украинским.
Ни одного!
А было бы интересно: на гэльском, но – в тему уже украинскую.

Памятi Томаса МакДонаха

«Доки колір зелений в нас
Перед поглядами зрина,
З нами цей і майбутній час:
Народилась жахлива краса»
(Вільям Батлер Єйтс)

Небо калатає дзвоном: «Ерінн!»
Кожен камінь бруківки – дзеркало
В якому ми бачимо не себе, а тіні
Бородатих феніїв, мужів меча і честі.
Це не вулиці Дубліна – це ріки,
Якими пливуть кораблі майбутнього,
Це не будівля пошти – це врата,
У нескінченність часу.
Це не світанок Великодня – це час офіри:
Цієї весни замість квітів
Милуватися будемо листочками шамроку,
Що проростають у зболених душах
Кількох захмарних мрійників
Що вирішили – краще вмерти,
Ніж бачити сутінки кельтів.
Він знав, «коли настане світанок»,
Зробивши крок у темряву,
Сказавши своїм небуттям:
«Прокиньтеся, ґели!
Ми вмерли, щоб Ерінн жила!»

Коли замовкли постріли
Гавкаючих англійських крісів,
Сама Тиша промовила:
«Ерінн го бра...».

Він писав вірші – і останній – своєю кров’ю,
Він писав драми – і зіграв останню – свою,
Він думав стати пастором, а став комбатантом,
Вчив студентів поезії, а навчися тримати рушницю,
Він любив життя, а зустрів сиву гостю – смерть –
Дочасно.

Примітка:
На світлині: Томас МакДонах (Thomas MacDonagh, ірл. – Tomas Mac Donnchadha) (1878 – 1916) за мить до розстрілу.

За мгновение до расстрела. Фото – реальное. И Томас (МакДона) на нём спокоен и мужественен. Поэт! Один, из, по крайней мере, трёх (Патрик Генри Пирс, Джозеф Мэри Планкетт), погибших в том Пасхальном (30 апреля 1916 г.) мятеже. Расстрелян 3 мая.
О том, что украинский (мова) Шона не какое-то кривляние, свидетельствует элементарное «гугляченье» (механический перевод). Текст получается почти идеально гладким. И достаточно поэтичным. Я его чуть поправил лишь в двух-трёх местах (вместо «фений» – фениев, да «научись» – о ружьеце-рушнице – превратил в научил(ся)). Да ещё самое последнее слово («досрочно») лучше бы изменить на «до срока».

Небо колотится звоном: «Эринн!»
Каждый камень брусчатки – зеркало
В котором мы видим не себя, а тени
Бородатых фениев, мужей меча и чести.
Это не улицы Дублина – это реки,
Какими плывут корабли будущего,
Это не здание почты – это врата,
В бесконечность времени.
Это не рассвет Пасхи – это время офиры:
Этой весной вместо цветов
Любоваться будем листочками шамрока,
Прорастающими в изболевших душах
Нескольких заоблачных мечтателей,
Что решили – лучше умереть,
Чем видеть сумерки кельтов.
Он знал, «когда настанет рассвет»,
Сделав шаг в темноту,
Сказав своим небытием:
«Проснитесь, гели!
Мы умерли, чтобы Эринн жила!

Когда умолкли выстрелы
Лающих английских кроссов,
Сама Тишина сказала:
«Эринн го бра...».

Он писал стихи – и последний – своей кровью,
Он писал драмы – и сыграл последнюю – свою,
Он думал стать пастором, а стал комбатантом,
Учил студентов поэзии, а научил(ся) держать ружье,
Он любил жизнь, а встретил седую гостью – смерть –
Досрочно.

[Фении (англ. Fenians, от др. ирл. F;an – легендарная военная дружина древних ирландцев) – ирландские мелкобуржуазные революционеры-республиканцы второй половины XIX – начала XX веков, члены тайных организаций «Ирландского республиканского братства» (ИРБ), основанного в 1858 году (с центрами в США и Ирландии).
Сам термин был впервые использован Джоном О’Махони применительно к американской ветви Ирландского республиканского братства.
Офир (ивр. ;;;;;;;;;;, Ofir, ;;p;;r) – упоминаемая в Библии (обычно в сочетании с Фарсисом) страна, которая славилась золотом, драгоценностями и другими диковинами, чем привлекала к себе мореплавателей со всех концов мира.
Erin Go Bragh, Erin go Braugh – девиз, с помощью которого демонстрируется лояльность, приверженность Ирландии. Как правило, переводится как «Да здравствует Ирландия» («Ирландия Навсегда!») и произносится ;;r;n ;; ;br;;.
Сама фраза является англифицированной фразой, от ирл. ;irinn go Br;ch (;e;;;;n;; ;; ;b;;;;;x), где ;irinn – дательный падеж от ирл. ;ire, «Ирландия». В современном ирландском языке фраза пишется как ирл. ;ire go Br;ch, произносится [;e;;;; ;; ;b;;;;;x]. Возможно, английская версия взята из контекста, вроде ирл. Go bhfanad in ;irinn go br;ch (англ. May I stay in Ireland for ever, «Могу я остаться в Ирландии навеки») или ирл. Go bhfillead go h;irinn go br;ch (англ. May go back to Ireland for ever, «могу ли я вернуться в Ирландию навсегда»). В некоторых ирландских диалектах (например, в уотерфордском ирландском и в южно-коннахтском) нормальна замена ;irinn на ;ire, поэтому, возможно, англификация произошла от носителя данного диалекта.
К 1847 году фраза уже приобрела английское звучание. В этом году группа ирландских эмигрантов вступила в армию Мексики в Американо-мексиканской войне. Образованный ими отряд, известный как Los San Patricios – Батальон Святого Патрика, использовал зелёный флаг с арфой и этим девизом.
В 1862 году значительное число ирландских семей, живших во владениях Эдварда Дигби, 9-го барона Дигби в Талламоре, графство Оффали получили уведомления о выселении. Местный священник, отец Падди Данни (Paddy Dunne), устроил переезд этих четырёх сотен ирландцев в Австралию. Зафрахтованный у компании Black Ball Line корабль получил имя Erin-go-Bragh. Причаливший в Брисбене после 196 дней в пути Erin-go-Bragh установил антирекорд, совершив самый длительный задокументированный переход на Зелёный континент. Пассажиры даже прозвали судно «Erin-go-Slow».
В конце XIX века, во времена системы правления Гомруль, Ирландская юнионистская партия использовала слоган во время одного из съездов, чтобы подчеркнуть гордость за свою ирландскую идентичность.]

Эринн го бра!.. Ще не вмерла Україна! Жыве Беларусь!
В «зелёненьком-ирландском» фрагменте Шона М., коим я предварил своё суждение о возможной мистификации, выделю ещё два забавных места. «Крiм»… Кроме. А мне, когда читаю это слово, всё аукает аллегория с Крымом. Так и «кроме» – в кромешность. Что не раз отмечал.
Второе: «Остiв Долi». Давнее название Ирландии.
Но почему – Остiв?! – Остов… Остов (скелет) Судьбы. Как-то не очень… Вроде, как должен быть Острiв.
Ещё и к просмотренному мною «Аррахту» (Острову безумия). К Привиду.
Почему Судьбы (Долi)?! – Ирландия… Так Эринн – к Эриниям. Богиням мести и ненависти.

Мойры. Безумные фурии. Вона, как они Ореста обложили (Бугро, 1862)! А нечего было мамку убивать (а хоть и по наущению самого Аполлона). Это ещё и к теме «Месть и Правосудие».
Остров Безумия. Остров Гнева и Ярости.
Остров. Край. Страна… Страна Украина. Не какая-то выдуманная имперцами «окраина-загогулина», а Краiна! Страна. Былая Гетманщина. Как бы там Пупкин не изгалялся («Не было! Ленин нарисовал!..»).
Так и наша Беларусь-Литва. Посполитая-мужицкая-шляхетская.
Ой, как оно поперек «Русскому миру»! Как оно его мутит-пучит… Не токмо Пупкина (Пукина-Путина), но и весь этот «мир».
Угроза «эзистенциальному существованию». Вона, как прочухали!
А «Дождь» неплохо сработал. Фильму документальную: «Необыкновенный фашизм». Небось, сам термин (в аллюзию к «Обыкновенному фашизму» М.Ромма) у меня подсмотрели!?
Мне-то эта фильма – только для забавы. В легковесь… А дурилкам картонным поглядеть не мешало бы. К их «патриотизму» и «годам Памяти». Мабуть, что и дойдёт. Хотя… Я – про горбатого.

(17.12) * «Пупкин» (как и «Пукин») – не об А.С., хотя в отношении к его «Клеветникам России» я, при всём уважении к гению, сурово на стороне Вяземского. Меня тут по этому поводу не только донбассец Серёга подначил («что ж тебя так несёт, братец?!»). Случайно залетевшая в не удостоенную моего ответа его реплику мадам (?) Катрич также не преминула макнуть подвернушегося ей «витию» и в либералов с «госпожой Новодворской», норовящих обкорнать Расею до пределов Московско-Суздальского княжества, и в непочитание «Ляксандра Сергеича».
За Пушкина (и не только) ревнивцы вставляют мне не впервой. Есть такие, что вообще не понимают текста (порой иносказательного), путая ЛГ и автора. Есть те, кто позволяет себе шутливые (вполне дружеские) уколы по поводу порой допускаемой мною провокации (панибратства) с великими.
Только что кто-то глянул у меня «Параллели», а там вторым стоит «Травил ли Моцарта Сальери? – Легенда! Пушкин наболтал…». А под ним зацепка-прищепка (в стих) Лены Булычевой:

Ах, этот Пушкин, просто сплетник, наветчик злобный, или нет?
И вас, Владимир попрошу я, всенепременно дать ответ!
Так было что, иль это бредни досужих докторов наук?
И на дуэль, на пистолетах, чтобы подраться, но без рук.
Всех тех, кто сплетни сочиняет, как про великих, так про нас,
и докажите – сказки это и был об том вам Божий глас.

Лучше: «и был ли в том».
Полагаю, что Лена – а мы по тому 2016-му стали дружиться – подначивала за «сплетни» вовсе не меня, а одну особу-занозу, с которой она тогда завелась чуть ли не в смерть. А и мне в том заводе досталось при раздаче. Где-то и поделом (за неаккуратность).
На ту особу я зла не держу (хотя по свежему и была неслабая обида-досада: мол, за что проклинать-то!?). А вспомнил её и ещё к одному месту.
Имея (якобы?!) украинские корни, сейчас она (Анита К.) истово на стороне Великой России. Возможно, как и Ленка… Откуда я такое взял?! – Порой подсматриваю за бывшими «прихожанками»: чай не совсем чужие!?
Забавно!
На свою знакомку из Мытищ я вышел в мае 2014-го через Эн Худа. Откровенного русофоба (по крайней мере, в отношении собственно Расеи). Вообще-то, сам термин «русофоб» – несколько коряв. Есть ощущение, что часто его трактуют не буквально («страх перед русским»), а как «ненависть к русскому». Вот и я, вменял этому Х. чуть лишнего…
Впрочем, от страха до ненависти не многим дальше, чем от любви (если за последнюю выдаёт себя «нищебродное» себялюбие или столь же рабское очарование). И поговорку «боятся, значит уважают» я воспринимаю не более, чем иронию.
Забавно… – Я о том, как меняются наши отношения и предпочтения. Чему и сам не являюсь исключением.
Однако на Пушкина (а иже с ним Тютчева и, тем паче – Лермонтова) я никогда не «гнал» и гнать не собираюсь. И зацеп госпожи Катрич («звавшейся Татьяной») про «Ляксандра Сергеича» принимаю, как укол в своё литвинство. Как зьнявагу да мовы. Мол, Пушкин вам – Купалам-Коласам зачуханным – не чета! Князь Вяземский («кто б его знал…») – только повод к этому подковыру.
Правда, «чухна-чухня» – скорее к финнам, давно уже куда как более цивилизованным, чем вся «пукинская» вепсь. А ведь чухонцев не вельми паважали и прежние южане-малоросийцы (тот же Гоголь).
А вот братец-донбассовец Лысенко (Серёга) кольнул меня куда больнее: «вонючая Литва». Свысока! Не подумавши. Ну, это – от расейской (прорасейской) прохамски-прохановской «духовности». Я ему почти простил, но не забыл.
Одно дело – шпынять обложившего тебя одуревшего Громилу, другое – того, кто от этого Громилы норовит отложиться. Как Ирландия – от Англии.
Расея?! – Уже объяснялся. Отсылая к Есенину («Ты, Рассея моя… Рас… сея… Азиатская сторона!»). Пишут её и с одним (как я). А слово-имечко – выразительное!
Россия ладилась Петром как-то под Европу. И Пушкин наш вполне европейцем был. В «России» (имя!) – Мощь. Гроза-угроза. Слава. Да много чего…
А в «Расее»?! – А в ней – больше рассеяние-размазывание, сонливость, холопство-волокитство… В ней – грязь да задохлость (вместо «очищающей грозы»). Азия! Азиатчина. Не в оскорбь коренному Востоку. И… Расизм-рашизм прокисшего «панславистского» толка.
Расею не люблю! Россию… Чувства сложные питаю. В отличие от Невзорова. Во многом из уважения к её гениям. Уважения – во многом остаточного и проветренного. Существенно инвентаризированного.
«Ляксандра»…
Помню, как Анита (очарованная Есениным) пинала Пушкина «Гарматкиным». А я, в защиту А.С., слегка одёргивал свою «верную» попутчицу. А зараз… Зараз она патриотка-запутинка, а я – «враг народа». Как имперского, так и тутэйшага лукаморскага.
Но здесь-то уже меня пнули (за Пушкина). За то, что я решился гению устами его рядового друга пенять-перечить.
Забавно!
Однако разнылся. Завёлся. Окрысился!
А Вяземскому самому от очередного знаменитого друга (мною искренне почитаемого) доставалось… Чтобы лишнего не пылил. Не задирался.

Когда дряхлеющие силы
Нам начинают изменять
И мы должны, как старожилы,
Пришельцам новым место дать, –
Спаси тогда нас, добрый гений,
От малодушных укоризн,
От клеветы, от озлоблений
На изменяющую жизнь;
От чувства затаенной злости
На обновляющийся мир,
Где новые садятся гости
За уготованный им пир;
От желчи горького сознанья,
Что нас поток уж не несёт
И что другие есть призванья,
Другие вызваны вперед;
Ото всего, что тем задорней,
Чем глубже крылось с давних пор,
И старческой любви позорней
Сварливый старческий задор.

Только Фёдор Иванович воткнул в этом (1866) спицу Петру Андреевичу (да и себе – в самокритику) вовсе не за ту отчитку Пушкина. Такое послание и нашим правителям переадресовать можно. Особенно тем, кто пытается сшить наново из лоскутов рассыпавшееся одеяло дряхлой Империи. Пусть сам Тютчев до конца дней и оставался имперцем, увлекаясь к тому же панславизмом.
------------------------------
Ноябрь-декабрь 2022

PS:
Со времени собирания этого Опуса прошло более трёх лет.
Ничего не правил (даже того, о чём сегодня подавал бы и чуть иначе).
Да. – Насколько я определился позже, от Шона Маклеха крепкая (более чем) ниточка тянется к украинскому поэту (и не токмо) Артуру Сиренко.