Народная поэзия украдкой

Стихотворение Владимира Мыслявцева «Народная поэзия украдкой» — случай показательный. И не в том смысле, что оно гениальное. А в том, что оно честное до зубного скрежета.

Первое, что бросается в глаза: формальная неряшливость, которая пытается выдать себя за нарочитую простоту. Размер скачет. «Глубокий и простой — поэт не философский» — здесь сбой ритма режет слух, как если бы гитарист на концерте взял не тот аккорд и сделал вид, что так и задумано. Рифмы местами банальны до зевоты («метели — шумит» — даже не рифма, а ассонанс, да и то натянутый). Фломастер, ручка, карандаш — это вообще сценарный ход из КВН 90-х.

Но.

Я бы соврал, если бы сказал, что стихотворение плохое. Оно — живое. И это сейчас важнее, чем гладкий ямб с виртуозными рифмами.

В чём его сила? В голосе. Автор не притворяется ни Бродским, ни Есениным. Он — «живой провинции поэт», и это слышно в каждой строфе. Момент с котом, которому завидно («может отдохнуть, а тут же — пляшет клава») — это прекрасно. Это то, что не придумаешь по заказу. Это подглядено из жизни, где ты в час ночи стучишь по клавишам, а рядом спит жена и кот косит глазом. Такие детали не воруют из учебников.

Слабое место — вторая половина текста, начиная с «Сибирские морозы / Надежда в месяц май». Здесь автор скатывается в перечисление штампов: морозы, народ, мечта-мираж, нирвана (к слову, «пою про нирвану» в контексте сибирской деревни звучит иронично, хотя, возможно, автор и не против). Это уже не живые наблюдения, а риторика, которую ждёшь от графомана с районного конкурса чтецов. К счастью, автор это чувствует сам — и через строфу снова выныривает в честную интонацию: «Но я пишу не ради славы...» Здесь он снова настоящий.

Итог: стихотворение неровное, как старая дорога в посёлке. Там, где Мыслявцев наблюдает за собой (котик, «часок в тиши», милёнка спит) — это трогательно, узнаваемо, стоит печати. Там, где он начинает обобщать «про народ» и «про державу» — текст провисает, пахнет самодеятельностью.

Вердикт: не шедевр, но и не халтура. Честная зарисовка человека, который пишет не потому, что «я гений», а потому что не может не писать. Таких сейчас мало. За это — прощаю сбитый ритм и лубяные рифмы.

P.S. Последние четыре строчки — лучшие в тексте. Если бы всё стихотворение было таким же собранным и без пафоса, это можно было бы ставить в пример молодым авторам. А так — крепкий середняк с живым сердцем.

Александр Бабангидин   03.04.2026 22:25   •   Заявить о нарушении