Дрозды

У тебя есть привычка, которая так мила –
где-то раз в тридцать лет, на исходе тепла и лета
открываешь шкафы, выгребаешь забытый хлам.
В глубине, в ворохах ожидают тебя скелеты.
Зародился обычай буквально на днях, вчера,
ведь в основе подобных традиций лежат не годы,
здесь гораздо важнее – внезапный порыв, и страх
раствориться в быту и страстях, как в кино с Негодой.

Этих маленьких вер на планете большой – вагон,
и тележки, тележки со скрипом куда-то катят,
и сидят в них наташи марины полины кати,
и глядят с бесконечной тоской, словно сам Ван Гог
расписался в любви к ним и ухо швырнул к ногам,
только где уж тут вызреть, налиться ответным чувствам,
лишь зажмурить глаза и нырнуть с головой за бруствер,
а кому повезёт – обрестись на холстах Дега.

Так и ты, нерасплёсканный, смотришь в открытый шкаф,
вынимаешь из недр неслучившихся жён, любовниц.

В голове вместо мыслей роится, жужжит мошка.
Ты планировал в Штаты, дополз до заштатных Бронниц.
Собирался раскрыться, мечтался карьерный рост,
всё вот это вот – грамоты, вымпелы, кубки, трубы.
Дать дрозда всей планете.

Да где этот наглый дрозд?

А в одёжном шкафу завалялся засохший трупик.

Да и в общем-то всё. У тебя и скелетов нет.
Пара сохлых костей, поцарапанный медный тазик,
нафталин и лаванда, которым по тридцать лет,
и зачитанный том небогатых твоих фантазий.