Реставратор Давида Глава 15

Глава 15 Огоньки камина
Жилище становится Домом только благодаря женщине или присутствию ребенка.
Элинор Портер
В поместье Джессики Фонтейн Пол Чапек прибыл на день раньше, чем должны были привести Давида. В большом доме меня встретила экономка Мэг. Хозяйки еще не было, но мне оказали должный прием. Мэг была немногословной женщиной, которая начала работать в доме Фонтейн при отце Джессики. Эта суровая женщина окинула меня взглядом, нетерпящим пререканий.
- Месье Чапек? – я кивнул. – Мадам Фонтейн предупреждала, что вы должны прибыть до обеда. Она просила показать вам вашу комнату, - Такой официальный тон смущал, да я и никогда не жил в больших домах с прислугой. Но на ее «Пойдемте», пошел, не задавая лишних вопросов.
Моя комната оказалась на втором этаже. Окна выходили не на дорогу. А на сад, который еще спал. Стены были оклеены шелковыми обоями нежно – зеленого цвета с черными рисунками японской тематики. У окна стоял письменный стол, удобное черное кресло, черный диван. Небольшая ниша под гардероб, отдельный туалет и ванная комната с душевой кабинкой. Мэг подошла к стене, противоположной от окна и показала, как открывается одноместная кровать, встроенная в стену. Удобно и практично. Но больше всех радовало, что в комнате был настоящий камин. Я подошел к нему и провел пальцем по полке над камином.
- Он функционирует?
Мэг была озадачена вопросом, но ответила.
- Не переживайте, сэр, у нас давно электрическое отопление, которое вы можете регулировать сами, - она подошла к счетчику, которым можно регулировать поток тепла, - Перебоев не бывает. Но камин функционирует. Рядом ниша, в ней есть все, что нужно для растопки и для создания углей. Скоро обед. Вы спуститесь в столовую или вам принести обед в комнату?
- А мадам Фонтейн приедет на обед?
- Нет, мадам Фонтейн приедет домой только к ужину, а может и после.
- Тогда не стоит накрывать для меня в столовой. Я могу поесть на кухне.
- На кухне обедает только прислуга. Но, если вам будет угодно. Через час обед будет готов. Кухня на первом этаже.
Мэг ушла. Я поморщился от ее чопорности. Но скоро скучать не придется. Завтра утром вылет в Марсель на санитарном вертолете. Мы доставим Давида, и станет веселее. За час я распаковал вещи и спустился в кухню. Мэг накрыла на столе один прибор для меня. На обед были запеченная баранина с бобами. От постоянного переживания я проглотил обед, не задумываясь. Хотя не очень люблю бобы. Чай с кремовыми пирожными и был сыт как кот. За окном опять опускались мелкие снежинки. Я достаточно прошелся сегодня, поэтому поднялся в отведенную мне комнату. В комнате был и шкаф с книгами, большинство экономического направления. Взяв одну из книг в темной обложке, я сел в кресло и стал читать. Книга была написана монотонным слогом, что я не заметил, как уснул в кресле. Я не знаю, сколько я проспал, но меня разбудил стук в дверь. Это была Мэг: она стучала, чтобы сообщить, что ужин в полвосьмого. Я не стал отвечать. Встав, я размял шею, которая затекла от неправильной посадки. Стало темнеть. Возможно, если бы окна комнаты выходили с другой стороны, было бы светлее. Я порылся в нише возле камина, решив его затопить. Мне просто было чуждо в этом незнакомом доме. Огонь всегда успокаивает. Я достал пару поленьев  и зажигательную смесь. Через двадцать минут поленья затрещали, а комната наполнилась слабым запахом дыма. Мне стало легче. Огонь – мой друг. С ним легче, чем с другими стихиями, с ним я могу договориться. Я подбросил еще поленьев и развернул кресло так, чтобы видеть, как огонь пожирает дерево. Вот также и жизнь человеческая. Раз, и часы навсегда съедены, остается только зола. До ужина еще далеко. Дом я не знал, как, впрочем, не имел никогда привычки обходить чужие дома без разрешения. Мои мысли вернулись к Давиду. Верно ли я поступил. Что разрешил Джессики не рассказывать ему правду? Но теперь бессмысленно думать, я уже так поступил. Да, возможно, она права, мальчик сейчас истощен. Когда его привезем в поместье, нужно будет самому тщательно его осмотреть. Заставить мышцы работать в нужном направление- не самое легкое дело. При  условии был задет спиной мозг. Бывают непоправимые последствия, но зачем я все это продумываю в своей голове? Когда придет время, и все станет на свои места. Мимо своей судьбы не пройдешь. Хочешь, не хочешь. Каждому воздаться за его веру.
В дверь постучали. Не дожидаясь: «Войдите», в комнату вошла Джессика. По ее одежде было видно, что она только приехала. Может, минус, что окна не выходят на дорогу. Джессика не спроста выбрала эту комнату. Она выглядела стильно: серые слаксы, алый джемпер под цвет алой губной помады. Свои светлые волосы она заплела в косу, но кудряшки все равно не хотели все собираться. Фонтейн была встревожены.
- Здравствуйте, мадам Фонтейн, - я встал, поправив спортивные брюки. Не хотелось выглядеть неряшливым.
- Здравствуйте. Месье Чапек. Извините, что без приглашения. Но я пришла посмотреть, как вы устроились. Надеюсь, вас все устраивает?  - она осмотрела комнату, - Хотя эта комната довольно комфортабельна. При условии вы меня удивили .а точнее напугали.
- Чем же?
- Давно в этом крыле не затапливали камин. Тот человек, который здесь жил, оценил бы данный поступок. – Джессика посмотрела на огонь, поленья пылали жаром. Я молчал, ожидая, что она сама скажет: кто же этот ценитель. Она словно услышала мои мысли. И грустно улыбнулась, - Мой отец жил здесь перед самой смертью. Он тоже не любил искусственные камины. Считая их лживой имитацией счастливой жизни. После смерти матери он не смог оправиться, огонь камина его утешал, поэтому, когда вы спросили Мэг о камине, вы ее очень удивили.
- Вы недовольны, что я затопил его? В комнате даже стало жарко.
- Почему недовольна. Месье Чапек это я пригласила вас на работу, а не вы на нее напросились. Я знаю, что вы сейчас нужны Давиду, поэтому вы можете делать многое. Но в пределах приличия, - Джессика взяла себя в руку. Да. За годы она научила  держать себя в руках, не позволяя себе быть постоянно нежной, - Радует, что вы не пьете и не курите. Касаемо девушек. Я понимаю, что вы взрослый мужчина со своими потребностями. Но мне бы хотелось, чтобы вы заводили любовниц на стороне, не привозя их в поместье. Увы, этого я не потерплю.
Я не знал, что сделать. Рассмеяться или сказать едкую шутку? Джессика же смотрела на меня, ожидая мой ответ.
- Послушайте, мадам Фонтейн. Ваша речь превращается уже в проповедь. Мои потребности не должны вас беспокоить. Я постараюсь так, чтобы вы не узнали о моих любовницах. Буду выбирать тихих и покладистых.
- Ладно, - Джессика прикусила губу, смазав помаду, обдумывая мою фразу. Она ее не казалась остроумной, - Завтра в пять утра, я доставлю вас к команде санитарного вертолета, - решила она сменить тему разговора, - Я не смогу полететь с вами. Но встречу вас, когда вы вернетесь. Вы уже видели комнату, которую оборудовали для Давида?
- Я не умею ходить по чужим домам.
- Да – да, вы слишком честны. Я бы сказала приторны. Идемте, - Фонтейн вышла из моей комнаты. Мы пошли по коридору. Она рассказывала о комнатах в поместье, о входах и выходах. Кто еще живет или бывает в поместье. Джессика подробно рассказала, что к Давиду будут приезжать массажисты, психотерапевт два раза в неделю. А спустя месяц она наймет и учителей. О том, что он пока вернется в школу, не могло быть и речи. Я слушал Джессику и ловил себя на мысли, что, когда она не злится, не пытается управлять, она интересная собеседница. У нее правильная и содержательная речь. Когда мы обошли дом и остановились возле столовой, Джессика спросили.
- Почему вы так на меня смотрите, Пол?
- Должно быть, я очарован вами, мадам Фонтейн. Вы рассказали очень подробно о вашем доме, думаю, что вы очень его любите.
- Каждый любит свой дом, - мы стояли в темноте, поэтому ее серые глаза казались не просто серыми. А серо –фиолетовыми, с особым блеском, когда чувствуется, что в сильном теле живет сильная душа.
- Не соглашусь с вами, Джессика. Мне кажется, что на свете есть люди, которые живут в домах годы, но так и не почувствовали ,что в стенах тоже есть душа. А вы сроднились с ним. Этот дом – ваше зеркальное отражение.
***********
В пять утра Джессика доставила меня к площадке, где меня ждал санитарный вертолет. Долетели мы довольно быстро. Мне даже показалось, что я только прикрыл глаза, и тут же меня потрясли за плечо, что мы на месте. Морган сам пришел нас провожать По  его лицу было видно, что испытывает облегчение ,что я забираю Давида. Как бы не говорили, чужие печали никому не сладки. Давиду поставили успокоительное снотворное средство, чтобы он на высоте не разволновался. Он дышал легко, возможно видя счастливые сны. Ведь его детский возраст как раз и предполагает видеть еще магические картины ночью, а не кошмары. Джордж не стал ничего говорить в дорогу. Лишь еще долго стоял на площадке, смотря, как мы улетаем. Он хмурился, но я не хотел спрашивать, что мучило его. Я подсел к Давиду и взял его за руку, слегка сжав. Мальчик поморщился. Но это ничего. Скоро он будет дома. Джессика его по своему любит, любит свой дом. Значит, ему должно быть в этом доме хорошо.
Путь домой всегда кажется короче. Мы приземлились на особую площадку. Переложили тело на жесткие носилки и внесли его в дом. Комната Давида была на третьем этаже. Рядом с комнатой Джессики, которая уже прибыла в поместье, как обещала. С одним из санитаров мы уложили Давида в постель. Я слышала, как всхлипнула Мэг. Во мне встрепенулась злость, время ли плакать, но она знала мальчика все эти годы, я не мог ее осуждать за сентиментальность. Еще придется пережить, перетерпеть много эмоций.
Джессика, как хозяйка дома, пошла провожать вертолет. Мэг ушла за чаем в кухню. Я же остался рядом с Давидом. Он стал беспокойно ворочаться. Самое счастливое для себя, что я отметил. Не придя еще в сознание. Он дернул правой ногой, значит, функция не утрачена. Но своим наблюдением, я не желал пока ни с кем делиться. Давид застонал и открыл глаза. Я был серьезен, мальчик же смотрел на меня затуманенным взглядом после сна.
- Здравствуй, Давид. Я – Пол Чапек. Я буду помогать тебе пока в движении.
Давид осмотрел комнату. Потом посмотрел на меня.
- Я знаю Вас. Вы – друг моей матери. Вы –мой отец.
Я опешил, не знаю, что сказать. Мэг тоже слышала, поэтому перевернула чашки. Раздался звон разбитого фарфора.
- Но никто не говорит, где моя мать. Она видно сбежала, - Давид хотел повернуть голову в сторону, но мешал каркас, по щеке побежали слезы. Я хотел вытереть их. Но в комнату вбежала Джессика, она оттолкнула мою руку и сама стала утирать его слезы. По ее лицу было видно, что Мэг ей сказала, спускаясь вниз за веником и совком.  Я отошел и стал собираться осколки от чашек. Я слышал, как Джессика щебетала, пытаясь успокоить ребенка. А Давид был еще маленьким. Никто не думал, что так все получится.
- Кто тебе сказал такую глупость, милый? – Джессика попыталась улыбнуться.
- Я вчера услышал разговор двух врачей. Я думал, что и ты меня оставила в этой больнице. Они сказали, что я никогда не смогу ходить, - Мальчик стал всхлипывать. – Теперь я понимаю, почему она меня бросила.
Я положил собранные осколки на столик и снова подошел к кровати.
- Послушай, Давид.
- Пол, я прошу тебя не надо, - в голосе Джессики была мольба, смешанная со страхом. – Не сейчас, Пол, пожалуйста.
- Нет, Джессика. Мы не имеем право. Послушай, Давид, они были правы только  в одном. Да. Я – твой биологический отец. Но твоя мама тебя не бросила, она умерла, Давид. Она ушла не специально, и ты должен ее за это простить. Но небеса не спрашивают, когда оборвать жизненную нить. Но этих два врача ошиблись:  ты будешь ходить, я тебе обещаю. Все в твоих силах, все в наших силах. Ты должен мне поверить. Если ты мне не поверишь. Я сам перестану в себя верить,  Давид.
Мальчик закрыл глаза. Джессика прожигала меня взглядом, который пылал, как огни вчера в камине. Мэг принесла на подносе еще чаю.
- Думаю, нам нужно всем подкрепиться, успокоиться. А потом я тебя осмотрю. Мне нужно исследовать в каком состоянии не только твои мышцы, и твою подвижность. Но и как ты относишься к боли, Давид.