Танец Оммёдзи

В бархатном молчании ночи, где звёзды - осколки стекла,
Где сумрак сплетает узоры, и древняя тайна жила,
Сидела та, чьи очи - бездонны, в них вечность, и холод, и страсть,
Узором теней на лице её, не смела ни жизнь, ни напасть.
Волшебный убранство - как водопад, изумрудно-зелёный поток,
Из плотного шёлка, где нити - шепча, сплетают волшебный цветок.
Наряд её - словно дыхание леса, где мох и где влажная хвоя,
Где старые дубы, словно стражи, стоят, охраняя покой.
Бата, на бледные пальцы упав, рассыпалась горсткой костей,
А взмах её тонкой руки - будто зов, из глубин позабытых дней.
Почерка тайного росчерк острый, на лбу, как клеймо роковой,
И словно драконы, глаза её дивно глядят, нарушая покой.
Завеса из паутины дрожит, в неё запутался слабый лучик,
А рядом бамбука зелёный покров, хранит сотню скорбных созвучий.
В глазах её - призрак, что ищет ответ, в тумане туманных времён,
И в складках одежды, где тени сплелись, её тайный, глубокий закон.
Она - словно статуя, в вечном движенье, застывшая в миг бытия,
И голос её - лишь безмолвный эскиз, что шепчет, когда усну я.
Мир замер, чтоб слушать её тихий зов, сквозь призму промчавшихся лет,
И слышать, как сердце её говорит, что прячет от мира рассвет.
Её красота - это горький нектар, что пьёшь, отводя свои очи,
В ней боль и величие, скорбь и полёт, и сила, что крепче, чем ночи.
Она - словно птица, что в клетке живёт, но крылья её - это мир,
И каждый её вздох - это стих, что слышишь, забыв про кумир.
И ты, замирая, впиваешь в себя, её отрешённый, манящий свет,
И знаешь, что снова вернёшься сюда, чтоб вечно ловить этот след.