К новостям из Афганистана

Эпиграф:

18 февраля. РИА Новости:
«Сотрудники министерства поощрения добродетели в Афганистане сожгли на костре 500 музыкальных инструментов - все эти орудия разложения морали были отобраны властями у жителей провинции Парван в течение года, сообщает афганское агентство Pajhwok.
Глава департамента Макбуль Ахмад Вакас рассказал агентству, что эти предметы, "используемые для танцев и празднований на различных церемониях", были собраны в течение последнего года как в административном центре провинции - городе Чарикар, так и в уездах. "Музыкальные инструменты были сожжены в уезде Гольганди в присутствии представителей властей, главного разведывательного управления и других компетентных органов", - приводит агентство слова чиновника.
Вакас подчеркнул, что "данная акция является частью непрерывных усилий по борьбе с пороком", и призвал жителей воздерживаться от использования предметов, считающихся противоречащими законам шариата.»


В Кабуле не просто гарь — там пахнет убитой музыкой.
Министры «святой морали» вершат приговор над звуком,
Над тонкой кожей рабаба, над выгнутым телом танбура,
Добродетель сегодня в саже, ей не до каламбура.

Смотрите, как корчится дека — как будто живая плоть!
Чиновники в чёрных чалмах взялись тишину молоть.
Они не сжигают струны, колки и живую нить —
Они запрещают сердцу в такт этой жизни бить.

Они выжигают право на трепет, на вздох, на «лишнее».
Бог, говорят, не в песне. Бог — это пламя рыжее.
Но если Творец в огне, пожирающем ремесло, —
То значит, само дыхание в ересь занесено?

Пять сотен немых пророков. Пять сотен сожжённых глоток.
Мир — это душный ящик. В замочной скважине — дротик.
Афганское небо плачет сухой, невесомой сажей.
Там, где горят гармоники, люди — не люди даже.

Там люди — детали строя. Там музыка — это враг.
Но пепел струны, я верю, сильнее, чем шариат.
И в горле, где выжгли силой любой колыбельный напев,
Пробьётся не сталь конвоя, а чистый и честный гнев.

И на площади, где кострище лизало немой рабаб,
Кто-то выдохнет песню. И в ужасе вздрогнет раб.
Ведь пламя съедает дерево, но не способно сжечь
Ни зов сокровенной мысли, ни ритма живую речь.