Безумие

неумолимо, не свойственно мощно, отбито-восторженно,
вдоль полок запретных с бухлом, жирным, сладким, мороженным,
На цырлах, пугая раскатисто треска копытами,
Вслух ссыкотно цыкая, с молитвой под хаусы битые,

Виляя хвостом из задумок,
Любовно ощерясь и охая,
На протяжении суток
Без сна и воды. Да и по хую.

Кривляясь и шаркая,
Сутулясь, хоть с виду - высокое,
Подмигивая разноцветно,
То сыто икая, то радостно пукая,

Скрипуче и нагло отваливая
Дверь в сторону,
Вплывает объемно в просвет,
И - в объятья мне.

Наведывается безумие.
Я так думаю.
Мне так сообщает
опытный ум его.

Железобетонно клянется,
что срок пребывания
Не будет растянут
В чудовищные расстояния.

Мол, тут ненадолго:
Присядет на ухо, у краешка,
Подсказывая, как другу:
Что делать, коли хлебнул лишка.

Затем - мягко, голубя,
вопьется в затылок всей пястьею
Кубы ярких слов, сильно, грубо
Выплевывая из пасти,

Киянком доверья вбивая
мне - в глотку, по недра, до желчного,
чужое недоброе, зная
свое безграничие вечное.

Кто ты, сознание?
Хватит миры мои схлопывать!
Не понимаю я
Ровно всего. Но - боюсь роптать.

Скоро - неслышным английским
Память сойдет с этой ветки,
Оставив свое место - чистым,
С деменцией - в роде соседки.

Кривотолковый мой ум
Сбросит цивильноостатное,
Впустит в симфонию шум
Выдаст
Вовне
Непечатное.

И поперхнется. По графику.
Случайным бетоном осыпется.
А молодой кто-то: “На фиг он”.
Безумие с новым и сблизится.