Люблю. Вижу. Горжусь

В кабинете он прикрыл за собой дверь. Здесь всё было умиротворяющим и привычным: мониторы на столе, ноутбук, провода, блокноты, стопки бумаг. Его территория. Его мир.

Раскрыв прихваченную книгу, он положил её на стол, глядя на страницы и не в силах прочесть ни строчки. За окном, словно нежный бледно–розовый цветок, распускалось позднее утро. Он слышал, как в соседней комнате смеялась дочь, в кухне гремела посудой жена. А он сидел перед книгой, которую не просил, не ждал, не хотел. И не мог отвести от неё взгляд.

Только в этот момент он заметил, что все мониторы выключены, хотя он оставлял системные блоки в режиме ожидания. Он проверил историю электропитания. Ночью отключали свет. 

Включив их поочерёдно,  он пошевелил мышью ноутбука – экран мгновенно загорелся. Значит, всю ночь тот проработал от батареи.

Заказчик предупредил о технических заданиях и возникших вопросах у его партнёра по проекту "Память воды". Поэтому, ожидая загрузки системников, он сразу вошёл в почту на ноутбуке.  Первым в списке шло письмо с незнакомого адреса. "Хочу, чтобы ты знал". Он открыл его машинально. Текст был напечатан курсивом:

Сын, знаю, я последний человек, которого ты хотел бы слышать. Ты не ждал от меня слов раньше. Тем более не ждёшь теперь, потому что ни в мистику, ни в существование другого света, мира (называй как хочешь) ты не веришь. И переубедить в обратном тебя невозможно. Скорее всего, ты решишь, что это злой розыгрыш. Но хотя бы дочитай письмо до конца. Ведь иного способа достучаться до тебя у меня нет.

Я не говорил с тобой в детстве. Не смотрел на тебя. Старался тебя не замечать. А когда не получалось – бил. За разочарование в твоих глазах. За свой стыд и вину. За то, что ты видел меня настоящего. Не того, кого обожают, кому аплодируют. А отца-алкаша, причиняющего боль тем, кто от него зависит и его любит.

Мне легче было тебя не замечать, чем смотреть в твои глаза, так похожие на мои. Я не выносил твоего взгляда, поэтому делал вид, что тебя нет. Или бил тебя так, что со временем ты перестал при мне плакать и научился молчать. Всё, что ты запомнил – моё пьянство, исчезновения, драки. Как стоял между мной и матерью. Как в первый раз ударил меня не за себя, а за неё. Даже под угрозой скорой расправы. Тогда я не показал, но внутри понял, что ты сильнее меня. У тебя есть то, чего лишён я – способность быть опорой.

Когда ты родился, я испугался. Я не умел быть ни мужем, ни отцом. Твоя мать была светом, который я не заслужил. Она поверила мне и полюбила. А что сделал я ? Пил. Уходил. Возвращался. Опять уходил.

И я завидовал тебе. Не потому, что ты был лучше – ты моё продолжение, моя копия, мой род. Ты очень похож на меня. Та же кровь. Те же скулы, от которых твоя мать когда-то сошла с ума. Любой другой отец полюбил бы тебя уже за это. А я завидовал тебе, мальчик, потому что ты был тем, кем я не смог стать. А проигрывать я не умел. Даже собственному сыну.

Я не оправдываюсь, не прошу прощения. Словами это не загладить, а прощение нужно живым. Я просто пытаюсь тебе объяснить, что дело не в тебе. Я не давал тебе поддержки и отцовской любви не потому что не хотел, а потому что не умел. Меня самого никто не научил.

И можешь не верить, но я тебя видел. Всё, что ты делал для семьи. Видел тогда и вижу теперь. Если бы я мог вернуть время, я бы, наверное, сел рядом и просто сидел, не зная, что делать и говорить. Ведь даже сейчас всё, что я могу сказать: я люблю тебя, мальчик, и горжусь тобой.

Ты не обязан меня прощать. Но знай: я любил и гордился тобой всю свою жизнь. Просто не умел показать. И я хочу, чтобы ты помнил, что ты не я. Ты никогда не был мной. Ты взял от меня только кровь. А всё остальное построил сам. Без примера. Без помощи. Без отца. Вопреки.
Спасибо, что ты мой сын.