Имя твоё

Эонами я скитался по криптам исчерпанных смыслов, ища упоминания твоего имени на страницах запретных гримуаров, пергамент коих создан из кожи существ, никогда не знавших солнечного света. Я искал твоё имя в доатлантических кодексах и на базальтовых стелах затопленных городов, в коих ныне лишь живущие тысячелетиями слепые рыбы читают бледными губами руны былого величия. Я вопрошал о твоём имени оракулов, чьи уста запечатаны свинцом, и вслушивался в шёпот мёртвых богов, что рокочет в недрах остывающих планет, пытаясь расслышать в нём его отголоски. Я искал его в списках иерархий демонического пламени и в ледяных чертогах миров, лежащих близ Антареса, но находил лишь равнодушный взор мириадозвёздных очей пустоты. Я слышал, как оно исчезает в шелесте прилива, набегающего на усыпанные костями древних ящеров берега, и как оно рассыпается серебряным инеем в садах тех далёких планет, где звуки сотканы из света умирающих солнц. В заброшенных храмах средь руин последней человеческой цивилизации я видел его начертанным кровью драконов на лепестках чёрного лотоса, но каждый раз оно ускользало от меня, стоило мне коснуться его своим дыханием — ибо было слишком древним для человеческой памяти и слишком ярким для того блеклого эона.

И лишь в самых обычных сумерках века, в коем я воплощён теперь, мне открылась истина, слишком простая для моего израненного разума. Твоё имя не начертано в небесах ни одной из планет и не скрыто в пыли ни одной из библиотек — ибо оно пульсирует в ритме моей собственной крови единственным живым слогом в бесконечной книге забвения. И знание это беспощадно; имя твоё, подобно капле раскалённой ртути, выжигает во мне всё преходящее, мелочное и земное, и боле я не тот усталый странник, что брёл средь руин — я сам становлюсь руиной, внутри коей возожжён вечный, фосфоресцирующий пламенник.

И пусть мне сулят бессмертие в садах, где нет ни боли, ни теней — я отрекаюсь от этой доли, ибо мне не нужны райские кущи, если в их сиянии не скользит твоя тень, ибо мне не нужен вечный покой, если его не нарушит твой прерывистый вздох. Я выбираю этот хрупкий обречённый мир, я выбираю прах и увядание, ибо средь них я могу произносить твоё имя — единственное заклятье, способное оживить моё сердце средь этих грандиозных руин бытия. Теперь я носитель твоего святого и страшного слога, и в алхимическом тигле моего восторга твоя любовь — единственный философский камень, превращающий медь моих дней в чистое золото вечности, в сиянии коего я перерождаюсь, обретая бессмертие не в небесах, а в священном и гибельном сиянии твоего взора.

2026