Эндимион

Позволь взирать мне на тебя, как ты взирала на меня…

В дымных глубинах Латмоса, куда не проникает ни единый вздох живого ветра, время застыло, подобно прозрачному льду в ущельях лунных гор, воздух густ, подобно испарениям ртути, а тишина тяжела, точно чёрный базальтовый свод неизведанных никем недр, в которых даже эхо обратилось в камень. Там, в переплетении гранитных корней, в пещере, чьи стены поросли тусклыми кристаллическими мхами, на ложе из обсидиана, укрытом сорванными неведомыми руками неувядающими призрачными асфоделями, почивает та, чей лик некогда серебрил приливы и сводил с ума поэтов; и нагота её сияет холодным фосфоресцирующим светом погребённого в скалах серебра; и веки её, тяжёлые и бледные, точно лепестки мёртвых лилий, навеки скрыли холодный блеск бездн её очей.

Позволь взирать мне на тебя, как ты взирала на меня…

В бессменном бдении над ней склонился тот, кто ране сам возлежал на этом ложе, скованный сном бессмертья и покрытый её лобзаниями, а ныне обрёл страшный дар бессонницы. Его исполненный томленья взгляд созерцает недвижную алебастровую кожу, по которой скользят блики аметистовых друз, и в этом медленном танце теней он находит отраду, недоступную никому из смертных. Его тонкие и бледные, подобные сталактитам пальцы замерли в дюйме от чела, не смея коснуться мрамора прекрасной плоти и разрушить филигранный покой вечного сна, превратив его в исполненную тления жизнь.

Позволь взирать мне на тебя, как ты взирала на меня…

Он не ищет её лобзания, не молит о пробуждении. Сон её для него — высшая форма искусства, бесстрастный идеал, не осквернённый дыханием или движением. Он раб этого оцепенения, испивающий сияние её застывших членов словно тягучий медленный яд из чаши, выточенной из лунного камня — и в душе его боле нет ни земных желаний, ни страха перед смертью; и боле нет для него ни мира, ни времени — лишь эти базальтовые своды неизведанных никем недр, в которых даже эхо превратилось в камень, где он, лишённый сна и надежды, преклоняет колена перед недвижимой красотой, сам навеки недвижим. Восторг его подобен скрежету алмазного серпа, открывающего вены самой вечности. И покуда богиня грезит о мирах и звёздах, обращённых в космическую пыль, он остаётся рабом своего бесконечного созерцания, пригвожденный к подножию её ложа восторгом, который горче самого забвения.

Позволь взирать мне на тебя, как ты взирала на меня…

2026