Дело призрака

Лето. Каникулы. Согласитесь, мой друг, нет поры веселей и лучше, чем детство, когда искушения большой жизни так наивны и прекрасны.

Мой милый друг, а бывали ли Вы когда-нибудь летом на юге? Как прекрасны и заманчивы летние тёмные тёплые ночи Донбасса, когда мир выворачивается наизнанку: и вот уже его чёрные угольные недра застелили небесный полог, по которому огнями шахтёрских светильников-коногонок отблёскивают в антраците звёзды. Постепенно спадает дневной зной, и, изнеможённый от работы и жары, мир взрослых замирает возле голубых экранов телевизоров. Наступает время детской мафии.

Мальчишки и девчонки, словно по звонку, начинают выбегать гурьбой из всех дворов на улицу. И начинается самое настоящее веселье: догонялки и дразнилки, прятки, салки и просто кричалки. И чем ближе к глубокой ночи, чем меньше окон, в которых горит свет, тем забавнее и звонче звучат детские голоса и смех. И вдруг детские голоса стихают. На улице становится тихо и пустынно. Неужели Вы, мой милый друг, думаете, что дети устали и уснули в своих мягких кроватках? Вовсе нет — это верный признак того, что ангелы-искусители, ещё облачённые в белые одежды, делают своё дело — нашёптывают мальчишкам и девчонкам, извечным проказникам, всевозможные забавы. И вот в их головках зарождается некий озорной план с криминальным уклоном. Ой, сколько этих планов так и остались витать в умах проказников, но ещё большее их количество было воплощено в жизнь.

Наш посёлок состоял из двух частей — новостроек и частного сектора. В частном секторе было очень много финских домиков. Они придавали посёлку особый колорит, украшая его яркими черепичными крышами, большими окнами с металлическими широкими отливами под ними и цементированными дорожками. Эти домики были просто созданы для воплощения самого дерзкого детского плана, который и был реализован в одну из таких прекрасных чёрно-угольных ночей, когда, как говорится, хоть глаз выколи. Во всех окнах одного из таких домиков был уже выключен свет, и только в одном едва светился бледно-голубой огонёк — это была точная примета, что хозяева дремали у телевизора.

И тут кто-то из ребят предложил устроить жильцам этого дома ночь с призраками. Для этого мы вооружились небольшими камешками, размером с грецкий орех, и стали бросать ими по крыше.

Камешки, катящиеся по черепице, издавали просто магическую музыку, приблизительно такую:«ТРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРррррррррррррррррррррррр». Затем ударялись об металлический отлив — «ЦОК», и падали на цементную дорожку — «БАХ».Столь длинное получалось только у самых ловких мальчишек, которые могли добросить камешек почти до дымоходной трубы. У девчонок же оно было гораздо короче: «ТРРРРррррррррррррррррррррррр», но непременно с «ЦОК» и «БАХ» так же хорошо, как и у мальчишек. Стоило бросить камешек меньшего размера, как насыщенность, глубина и красота звука менялись, и получалась поистине волшебная мелодия призраков, звучащая на все лады.

«ТРРРРррррррррррррррррррррррр – ЦОК-БАХ!» – ЦОК-БАХ!»
 «ТРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРрррррррррррррррррр – ЦОК-БАХ!» – ЦОК-БАХ!»

И всё это продолжалось до тех пор, пока это музыкальное произведение не достигало своего апогея. Входная дверь издала раскатистое «БУБУХ», затем послышалось по дорожкам: «ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП». Это был верный признак того, что хозяин дома начал расследование проделок «призрака». И тут было очень важно раствориться в антрацитной темноте южной ночи, умело слившись с веткой дерева, стать одним целым с электроопорой или затеряться в высокой траве у забора.

Хозяин дома в одних трусах, пробежав пол-улицы и никого не найдя, обложил «призрака» теми словами, на которых стоит свет, и вернулся домой ни с чем. «Призрак» и детская «мафия» праздновали победу, но она оказалась Пирровой.

Утром сарафанное радио оповестило на весь посёлок о проделках «призрака». Мир взрослых сплотил все усилия, и все члены призрачного «клана» были задержаны.

Проведя «следственные дознания», суд взрослых вынес строгий приговор: все члены «криминальной» группировки получили свой заслуженный срок — 100 часов «домашнего ареста с принудительными работами», что приравнивалось к «пожизненному заключению и рабскому труду», как выразился один из лидеров детской «банды».