Два ритма одной тишины

Решила провести эксперимент от «брони» к классике над одним и тем же чувством. Взяла одну и ту же эмоцию — усталость от масок и желание закрыться — и пропустила её через два разных фильтра.
Первый вариант (современный) — жесткий, «рубленый» ритм (ристретто, сволочи, ценник, шпильки). Это голос города, который заставляет быть сильными и злыми (броня).
Второй вариант (классический) — ритм становится плавнее, метафоры — глубже, а слова — благороднее.
Хочется понять, где больше правды? В резком «нажми на паузу» или в классической тишине? В котором голос души звучит честнее?

@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-

Я вывела формулу счастья — она в дефиците:
Поменьше калорий и тех, кто читает мораль.
Вы что-то там честно и громко сказать мне хотите?
Нажмите на «паузу». Мне вас мучительно жаль.

Ухоженность — это броня, а не способ влюбиться.
Холод в глазах — чтобы скрыть, а не чтобы сиять.
Я — вольная, злая и гордая птица,
Которой зачем-то велели на шпильках стоять.

Мы все — экспонаты в каком-то сомнительном зале,
Где ценник наклеен на совесть, на взгляд и на смех.
Нам столько всего про «высокие смыслы» наврали,
Что быть просто сытым и пьяным — практически грех.

Я пью этот вечер, как горький и крепкий ристретто,
Без сахара, веры и лишних пустых новостей.
Я просто сама погасила источники света,
Чтоб больше не видеть летящих на свет сволочей.

@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-@-)-

Пусть мир задыхается в глянцевой фальши,
Я выстрою стены из льда и стекла.
Не спрашивай, как мне живется и дальше,
Я просто все лишние связи сожгла.

Здесь нет сантиментов. Здесь только рассудок.
И шпильки — как когти, и взгляд — как печать.
В моем расписании нет тех промежутков,
Где я позволяю себе... тосковать.

Я вывела формулу — холод и право
Не слушать пустых и навязчивых слов.
Для чьей-то морали я — злая отрава,
Для собственной жизни — надёжный засов.

Пусть ценник наклеен на смех и на совесть,
Я вышла из зала, где шум и торги.
Пишу своей жизни отдельную повесть,
Где чётко слышны лишь мои каблуки.

Мой купол из стали, мой вечер без света —
Не слабость, а высшая форма игры.
Я пью эту горечь, как кофе-ристретто,
В границах своей персональной горы.