А Бадалык остался под луной Печальный город

Бог шёл по Бадалыку — в тишине,
Где сосны в небо уперлись макушкой.
Там город спящий, замерший вчерне,
За самой шумной городской опушкой.
Там нет машин, там не звенит трамвай,
Лишь ветер шепчет даты на граните.

«Ты их, Господь, в Свой светлый тихий край, —
Просили сосны, — бережно примите».
Огромный город… тысячи имён,
Кресты и камни, фото за стеклом.
Здесь каждый в вечный покой влюблён,
Оставив всё, что было на былом.

Бог проходил меж ровных скорбных строк,
Касался плит, согретых редким солнцем.
Для каждого Он свой нашёл цветок,
Заглядывая в души, как в оконца.
Он видел: здесь Аллея Славы спит,
Там — чья-то дочка, там — седой старик.

И каждый камень о любви кричит,
Хоть мир земной к молчанию привык.
Бог не судил, кто праведен, кто грешен —
Здесь все равны пред вечною рекой.

Он был в печали кроток и утешен,
Даря ушедшим мир и упокой.
«Огромный город… — прошептал Господь, —
Но здесь не смерть, здесь памяти обитель.
Пусть тлеет в прах земная наша плоть,
Но дух живой — всегда Мой сожитель».

Он зажег искру в брошенной лампаде,
Поправил чью-то ленту на венке,
И в поминальном, строгом листопаде
Исчез, как блик на Каче-реке.
А Бадалык остался под луной —
Печальный город, ставший нам уроком.
Чтоб мы, пока живём своей весной,
Успели стать добрей под Божьим оком.