Пусть станут общими крутые берега 2

И Бог смотрел, как город затихает,
Склонившись над великою рекой.
Он знал: весна не просто наступает —
Она приносит в души дом и покой.
Не в грохоте, не в лозунгах, не в спорах,
А в тихом треске лопнувшей ольхи,
В прощённых старых, глупых наговорах,
Что рассыпались, как сухие мхи.

Он шёл по Взлётке, по дворам Пашенного,
Где в окнах зажигались огоньки.
«Прошу Тебя, — шептали, — мира подлинного,
Чтоб не сжимались в гневе кулаки...»
И Бог касался каждого оконца,
Дыханьем плавил иней на стекле,
Чтоб завтра утром маленькое солнце
Взошло в тарелке блинной на столе.
«Мир будет там, где двое примирились, —
Шептал Господь, присев на парапет, —
Где люди от обиды исцелились,
Включив внутри неугасимый свет.

Я дам весну. Я дам ручьи и птиц вам,
Я растоплю сибирские снега,
Но вы внемлите собственным молитвам —
Пусть станут общими крутые берега».
Он зачерпнул из Енисея стужу
И превратил её в прозрачный пар.

«Пусть мир из сердца выльется наружу,
Как самый ценный и священный дар».
И Красноярск, укутанный надеждой,
Уснул, поверив в скорую капель...
А Бог укрыл его Своей одеждой,
Чтоб не пугала лютая метель.
Весна идёт. Она уже в капели,
В улыбке Ксении и в звоне высоты.
Бог обещал: за ветром и метелью
Всегда приходит время доброты.