Бог шёл по Красноярску, улыбаясь

Бог шёл по Красноярску, улыбаясь,
Вдыхая запах блинный и весну.
Хотя зима, в сугробах задыхаясь,
Ещё держала город свой в плену.
Он видел, как на Стрелке и в Покровке
Народ гуляет, водит хоровод,
И как в румяной, праздничной обновке
Масленица к Енисею прёт.

Он заглянул в дома, где пахнет маслом,
Где стопкой пышной сложены блины —
Они сияли золотом прекрасным,
Как маленькие копии луны.
Бог видел: тёщи зятьев угощают,
Прощают старый долг и горький спор,
И души постепенно очищают,
Сметая из углов обиды сор.

«Смотри, — шепнул Он ангелу на ушко, —
Как светятся сибирские дворы!
Вон там смеётся добрая старушка,
Раздаривая блинчик детворе.
Они пекут их, солнце зазывая,
Чтоб лёд в сердцах скорее растопить,
И, крохи птицам малым раздавая,
Учатся заново и верить, и любить».
Бог подошёл к костру, где скоро вспыхнет
Соломенная баба до небес.

Пусть вместе с дымом вся тревога стихнет,
И в каждой жизни будет круг чудес.
Он взял один горячий блин с тарелки
(Никто и не заметил, чья рука),
И стало радостно и в центре, и на Стрелке,
И потеплела в Каче вдруг река.

«Гуляй, мой город, празднуй и прощайся
С холодной стужей и седой тоской!
В любви и мире чаще воплощайся,
Храни в душе и радость, и покой».
И звон поплыл, с весною в унисоне,
Над Красноярском, в солнечной пыли...
А Бог стоял с блинком в Своей ладони —
Символом света посреди земли.