На перекрестье опалённых лет

История бушует на планете:
Не та, что могут деды рассказать,
А дальнее, ушедшее столетье,
Которое непросто описать.
Век восемнадцатый, покрытый славой
И чередой суворовских побед,
Россию сделал мощною державой
На перекрестье опалённых лет.
О том сложились многие былины,
Что удалось, как искоркой костра,
Рукой императрицы Катерины
Умножить достижения Петра.
Границы беспрестанно расширялись
И даже не заметили тот миг:
Теперь в Европе в нас самих нуждались,
Как раньше было- мы нуждались в них.
Но новый самодержец, по преданью,
Особый путь себе решил избрать.
Ему бы поддержать те начинанья,
А не на лаврах предков почивать.
Своей бабулей был утоплен в ласке,
От лестных слов как птица окрылён
И жизнь вся представлялась, будто в сказке.
Пороком самомненья наделён.
Поднят на грандиозные вершины,
Подверженный влиянию отца
И что совсем не нужно для мужчины,
Сражал навек он женские сердца.
По крайней мере, так ему казалось,
В углу дворцовых девок теребя,
одна, в корысти, вдруг ему призналась:
Не в силах больше жить, его любя.
Тем временем в Европе уж открыто
Накал страстей великих закипал,
Суворовым когда-то недобитый
Наш враг большие силы собирал.
У нас же на постах военных шишек
Стояли недалёкие умы,
Считая то что разума излишек,
Чужого не хотели брать взаймы.
И вот пружина смерти распрямилась,
Скрипя обозом грУженых телег,
Через границы наши устремилась,
Огнём и кровью в дерзкий свой набег.
А к этому мы были не готовы.
Враги сумели нас переиграть
И довелось солдатам нашим снова
Телами густо землю покрывать.
Вдруг удалось врагу коварным планом
На части наши силы разделить.
Нельзя стоять нам было истуканом
И мы решили с боем отступить.
Но прибыл в армию аншеф-Кутузов
И под началом верною руки:
"Теперь начнём мы щедро бить французов"-,
Так у костров гласили старики.
А за Смоленском, выжженным войною,
Мы наконец от них оторвались
И, уходящей на закат волною,
Все наши силы вновь опять слились.
Но отступленье всё-же продолжалось,
Хоть мы врага готовы были бить.
Такого раньше с нами не случалось
И об измене стали говорить.
И речи эти слышал сам Кутузов,
Но только не ответил ничего,
Хоть были те слова большой обузой
В копне великих замыслов его.
Он, как никто, умел беречь солдата
И этому же следовал и тут.
Считал, что неуместна тут растрата,
Когда счета пожизненно ведут.
Но нужно было всем вокруг сраженье
И ни затем, чтобы врага разбить,
А- снять с души большое напряженье
И землю кровью недругов полить.
Ну, вот на поле мы остановились.
Был рядом лес и мелкая река
И в этот миг, как будто сговорились-
Прекрасна здесь могила для врага!
Мы стали бодро строить укрепленья,
Редуты неприступно возводить.
Полны сердца отважного стремленья-
Ни шагу за рубеж не отступить.
Французский император был непромах
И всю Европу за собой привёл,
Но то, что он в гостях, а мы здесь дома,
Поспешно и беспечно не учёл.
Тут воздух наш и капелькой дождинка
Нак, как сестра,горючи слёзы льёт
И каждый листик, каждая былинка
Ушедших предков силу придаёт.
Не сможет враг нас ни сломить, ни сдвинуть.
Как камень мы застыли на века,
Решив, что уж на месте лучше сгинуть,
Чем оставлять позиции полка.
И Бонапарт, уверенный в победе,
По нам ударил сразу со всех сил
И пушек гром, при солнечном рассвете,
О страшной битве небо известил.
И началось: стрельба, и реки крови,
И ржанье раненых коней в дыму,
Предсмертный крик и муки дикой боли
Могли седым бы сделать сатану.
Свистели пули и мелькали лица,
Сверкали всюду сабли и штыки
И, как вода от солнца испарится,
Так таяли огромные полки.
И неспокоен был весь штаб французский.
Наполеон гонцов всё время слал.
Вопрос один лишь:"Что-же там у Русских?"
"Они стоят!"-, ответ он получал.
И гибли генералы, как солдаты.
Такого враг ещё нигде не знал.
А что ж хотели? Сами виноваты!
Ведь вас сюда никто не приглашал!
Кроваво-красный плыл закат над лесом,
Стихали звуки битвы по чуть-чуть,
А на земле от трупов стало тесно.
Пришла пора немного отдохнуть.
И встал вопрос:"За кем же поле боя?!
Ну, кто не сдюжил?! Кто же победил?!"
Но отходили мы назад с тоскою.
Но, гляньте! Враг наш тоже отступил!
Простым солдатам было непонятно
Куда же мы? Ведь силы ещё есть!
И вновь слова звучали неприятно
Про полководца и про нашу честь.
В Филях-деревне наши командиры
Совет высокий ночью провели:
"Москву сдадим, но не попросим мира.
Победа наша брезжится вдали."
А Бонапарт тем временем сам лично
Объехать захотел свои войска
И что ему казалось непривычно-
В кругу солдат унынье и тоска.
Вот горсть людей: в глазах печаль, забота.
Никак не мог понять он в чём же толк?
Решил спросить:"Какая это рота?"
И получил ответ, что это полк.
И он стоял, глазам, ушам не веря,
Что кто-то смог его остановить.
И как идти вперёд? СтрашнЫ потери!
Но...русские решили отступить.
Знать, всё же,близок, близок час победы!
Войдёт он скоро в древнюю Москву
И на глазах у сломленной планеты
Его непобедимым назовут!
России больше нет- врата открыты.
СнопОм богатств манИт к себе восток
И всё былое будет позабыто,
Уйдёт в пучину, дайте только срок.
Ну, вот она- столица всем столицам!
Удел великих варварских царей.
Но где виват? Где радостные лица?
И почему повсюду нет людей?
Где гром оркестра? Где сиянье славы?
Восторг, который любят Москвичи?
Где лоск и знать великой сей державы?
Где, наконец, от города ключи?!
Что ж, подождём!На шок всё это спишем.
Россия ведь привыкла побеждать.
Войду-ка в Кремль. Про него я слышал.
Там буду делегации встречать.
Шли дни, недели, начались морозы,
Француз заголодал и задрожал
И к этим бедам был вполне серьёзно,
Начавшийся безудержный пожар.
Наполеон метался, был в смятенье.
Во сне он часто мучался в бреду:
"Здесь всё не так, как будто наважденье!
Стремились в рай- теперь живём в аду!
Быть может я чего не понимаю?
Ещё чуть-чуть и вспыхнет счастье вдруг?
Но нет еды, мороз везде крепчает.
Пора отсюда нам идти на юг!"
Гремя оружьем двинулась армада
К теплу и свету солнечной волны,
Но на пути, незыблемой преградой,
Стояла рать несломленной страны.
Ни шагу больше мы не отступили,
Обрушив блеск штыков, патронов град,
Врага мы дальше вглубь не пропустили,
Заставив повернуть его назад.
Погнали их под яростной пургою
И падал недруг на холодный снег.
Сюда шли победители, герои.
Обратно- стая сгорбленных калек.
Мы до границы их сопровождали,
По выжженным самими же краям.
Тех, кто отстал,мы в плен к себе забрали.
Нескоро им прийти к своим морям.
Как жаль, что император их французский
Сумел из окруженья ускользнуть.
Ну, ничего! Походец этот русский
Не сможет долго дать ему уснуть.
А полководец всеми наш любимый
Себя с бессмертной славой обручил
И самодержцем некогда гонимый,
Фельдмаршальский он жезл получил.
Прошли века и новый враг не дремлет
И зависти его преграды нет,
Но над страною нашей гордо реет
Святое знамя пламенных побед!