Сон, соединивший соседние реальности

СОН,
СОЕДИНИВШИЙ
СОСЕДНИЕ
РЕАЛЬНОСТИ

(ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ)

КАК РАНЬШЕ…

Сны были всегда. Они пронизывали мою обыденность волшебными стежками, создавая новые миры и реальности.

Они разбавляли мой практичный характер, как острая пряность придаёт особый вкус простому традиционному блюду.

Сны бывали разными: бессмысленными, сумбурными и абсурдными, изредка вещими, порой тревожными. Неизменно яркими.

Были и особенные — открывавшие мне проходы

в разнообразные миры мультивселенной.

Я наблюдала их, происходящие в них истории.

И записывала, записывала, записывала.

Такие сны превратились в книги…

Прошло несколько лет после первого выхода в свет моих рассказов, сюжет которых на протяжении многих лет повторялся во снах. Я изредка пользовалась техниками осознанных сновидений просто для развлечения, без особых целей. Видела разные миры, любовалась пейзажами или просто расслаблялась после рабочих будней, они помогали быстро уснуть.

Но однажды пришёл сон, перевернувший мою реальность и вызвавший острое желание снова взяться «за перо». Он был настолько ярок и эмоционально наполнен, что я до сих пор пытаюсь осознать, что же это было…



Тёплым весенним утром я шла на маршрутку до Петербурга. Планов не было, просто прогуляться по городу. Утром я навела порядок дома, протёрла пыль с дедушкиных сувениров, немного подержав в руках один из них — маяк из органического стекла на батарейках, с лампочкой внутри. В детстве он казался волшебным, стоял он у дедушки на шкафу и, когда я оставалась у бабушки с дедушкой ночевать, засыпая, смотрела на него. Дедушки давно нет, маяк хранится у меня, как напоминание о детстве, которое больше никогда не вернётся. Мне показалось, что лампочка на мгновение мелькнула. Но этого не могло быть, маяк был сломан и давно не включался. Задумчиво повертев его в руках, я протерла с сувенира пыль и поставила его назад на верхнюю полку стеллажа.

Накормив кота, напомнила ему, что он остаётся за старшего, и вышла из дома. Я уже нацелилась на ближайший «пазик», как вдруг увидела ЭТО. Мерцание прозрачных зв;здочек в преломл;нном воздухе. Посетить другую вселенную? Увидеть мир, о котором я написала рассказ, который столько изменил в моей жизни? Возможно, встретить тех, кто стал героями моих строк? Я думала только пару секунд и шагнула прямо в центр мерцания…

Сначала мне показалось, что я попала в прошлое. Торговый центр недалеко от остановки исчез. Остановки не было. Дома те же, деревьев много, нет новых домов за торговым центром, а высится на этом месте густая поросль многолетних деревьев. Люди одеты примерно, как мы одевались в 80-е. Могла ли я попасть в прошлое?! Всё было похожим, но другим. И тут я заметила нечто удивительное — трамвайные пути! Я стояла на трамвайной остановке! В Сосновом Бору! И как раз подъезжал новенький, красивый, похожий на космическую ракету, трамвай. Я обернулась. Вместо ТЦ стояла маленькая стеклянная кафешка с вывеской «Русский чай». Чудо. За ст;клами стояли деревянные столы, тоже как в мо;м детстве, за ними — счастливые дети с родителями поглощали горячие блины. Мне надо было сориентироваться быстро, пока не привлекла к себе внимания. Но сначала надо было понять, не перенеслась ли я во времени? Какой здесь год? Тут же взгляд упал на другую яркую особенность этого удивительного мира — привычный с детства красный транспарант, висевший высоко, на проводах над проезжей частью — «Решения Съезда 2023 года — в жизнь!» Вот те на… Не может быть! Год как у нас, но… СССР?!



Ошарашенная, не зная, радоваться или бояться, я пошла в сторону родительского дома в надежде, что в этом удивительном измерении они живут там же, а может, и мой двойник тоже. Это было совсем недалеко. Дом тоже выглядел, как всегда. Во дворе красовалась деревянная избушка, которую в нашем измерении давно снесли, заменив на пластиковый новодел. Тут поставили новую, точную копию старой, по ней лазила детвора.

Подошла к «нашему» подъезду. Домофонов нет! Куча детей гуляет! Фотографируют на телефоны, дурачатся. Ага, с гаджетами тут порядок. Глянула на свой — работает! Как же выяснить, где мои? Табличка на доме с улицей и номером дома соответствует «земной», ура, как минимум, здесь тоже Земля, тоже Россия, те же города, улицы, нумерация домов и привычные люди! Дети вели себя совершенно как любые земные дети — шумели, прыгали и в целом картина не вызывала подозрений, что люди здесь чем-то существенно отличаются от нас.

Подошла наугад к кучке детей и как на духу, спросила, не знают ли они семью с пятого этажа, назвала квартиру. Знают! Пожилая пара, с сыном-подростком… Неожиданно!

— А дочь же есть у них? — на всякий случай спросила я. Кто ж знает эти параллельные Вселенные и их закономерности, вдруг я здесь другого пола?!

— А, да, но она очень взрослая, — сказал высокий юноша, на вид лет двадцати, видимо, гулявший с младшими, — Давно школу закончила, ещ; в 1993-м, и уехала учиться в Ленинград!

Вот это да. Это не мы… По описанию та семья, которая в моём мире жила здесь до нас! В памяти всплыла картина — мы приехали смотреть квартиру, в одной из комнат сидела девочка, чуть старше меня, что-то писала в тетрадке…. Значит, тут «мы» не уезжали из Ленинграда!

Несмотря на растерянность и непонимание, что теперь делать, не могла не отметить поразительную наивность детей и людей в целом. Спокойно, ради эксперимента подошла к мужчине, спросила, как пройти на улицу Высотную, он тут же ответил. Нет, он не знает эту семью, может ли чем-то ещё помочь? На всех дверях подъездов, мимо которых я проходила, не было никаких признаков домофонов или других систем контроля доступа. Люди просто открывали двери и входили, как в прошлом. Преступности тут нет совсем?!

Не зная, как здесь пользоваться транспортом и не имея местных денег, я пошла на Высотную пешком. Дедушка с бабушкой приехали раньше нас. Может, хотя бы о них кто что знает? Или, по счастливой случайности, окажется, что мой двойник живёт в той же квартире? Я совершенно не понимала, чего ждать от этого знакомого и незнакомого мира, действовала интуитивно.

Улицы были узнаваемы. Мало что поменялось с 80-х. Но вот деревьев стало больше, маленькие скверики были почти везде. Качели, много детей. Плакаты-плакаты-плакаты. Начиная от призывов заниматься спортом и заканчивая упомянутым Съездом партии, решения которого, видимо, были всем известны, поэтому не перечислялись. Небольшие кафешки-стекляшки с мороженым и лимонадами тоже были всюду. Очень современные, похожие на что-то космическое трамваи, и при этом привычные «советские» автобусы, но не дребезжащие, а нов;хонькие. По дороге поднимала каждую найденную монетку, пригодится. Как бы понять уровень цен? Зайти в кафе и привлечь внимание странным поведением не хотелось, я ведь ещ; не понимала, что от привычного СССР здесь осталось. Вдруг, в милицию загребут. Несколько раз попадались люди в милицейской форме, сильно похожей на советскую форму моего детства, из восьмидесятых, шли парами, видимо, патруль. Зачем, если тут всё так благополучно? Или — потому и благополучно? На меня они не обращали никакого внимания. Одета я была совершенно обычно: неброский плащ, брюки и кофта, к тому же цикличная мода сыграла в данном случае на руку, все привычные свободные и удобные вещи из восьмидесятых снова носят. Как и здесь.

ЗАКОНОМЕРНОСТИ

Наконец, знакомая до боли улица. Какими они были здесь? Я шла медленно, хотелось запомнить каждую подробность. На дверях так же не было домофонов. Двери были деревянные, как раньше, но новые и не скрипучие. Песочница и качели, давно исчезнувшие в мо;м мире, здесь были на месте, точная копия старых, но тоже новенькие. Из знакомого подъезда вышла очень пожилая пара — женщина в сером кардигане и мужчина в плаще.

Стоп… Не может быть! Я узнала бы их в любом измерении, в любом обличье, на любой планете! Живы! Они живы здесь! Состарившиеся, но живые и на своих ногах. Я, забыв про осторожность, побежала навстречу. Это было рискованно, насколько только можно, но, потеряв бабушку и дедушку в сво;м мире, я не могла отказать себе в том, чтобы увидеть их снова. С нахлынувшими эмоциями я не справилась…

— Бабушка, дедушка!

Они замерли, в их глазах читалось удивление, шок, что-то похожее на страх, они не знали, как реагировать. Поняв, что могу натворить, я затараторила:

— Пожалуйста, послушайте меня! Я не делаю ничего плохого, я случайно здесь, мне нужна помощь, я вс; объясню! — почти шептала я, чтобы не привлечь внимание случайных прохожих.

— Она копия Ирочки, — вполголоса сказала бабушка. Сказала дедушке, но смотрела при этом не отрываясь, на меня.

— Да, — согласился дедушка, — Кто ты?

— Ира — это я? — догадалась я, меня действительно хотели сначала назвать иначе, но передумали, — То есть это и я, и не я. Меня зовут Лена. Это я в вашем мире, нас сейчас двое, я могу увидеть е;? Мы можем поговорить? Я всё объясню!

Дедушка приш;л в себя первым, шутка ли, полковник. Самообладание всегда было его главной чертой.

— Давай присядем на скамейку и ты вс; нам расскажешь!

— Ой, Володя, зачем же на скамейку, поднимемся к нам, блинчики же ещ; горячие! — внезапно очнулась бабушка.

Я, борясь с подступившим комком в горле, еле слышно прошептала: «Я так соскучилась!»



Я не разревелась, хотя сердце щемило неслабо. Вс; им рассказала, как есть. Как попала сюда, шагнув в странное образование в воздухе, как нашла пути в параллельные миры, что видела. Наверное, получалось очень сумбурно, но бабушка с дедушкой слушали внимательно, не перебивая вопросами. Дедушка слушал очень вдумчиво, иногда повторяя:

— Вот ведь бывает, понимаешь…

Они были очень стары, но узнаваемы, это вс; же были они, мои родные и любимые. Предстояло рассказать, что в мо;м мире их давно нет в живых. Это было самое больное, но необходимое. Я же обещала рассказать всё, мне была нужна помощь и одновременно очень хотелось увидеть всех, увидеть себя… ну то есть, Ирину. Как я попаду назад, я тоже не понимала, ведь в этом измерении я не была ещё ни разу.

— А бабушка умерла от болезни три года назад, — закончила я рассказ, — Мне очень не хватает их… Вас… Вы — это как их близнецы, понимаете? Мне тяжело, но изменить я ничего не могу.

Бабушка с дедушкой дослушали, опустив глаза, и тяжело вздохнули.

— Так уж вышло, как вышло, — сказал дедушка и обнял меня, — значит, теперь у нас есть ещё одна внучка! Чем больше внуков, тем лучше!

Как я была благодарна за эти слова! Будто та дыра, которую прожгла во мне боль потери, затянулась и перестала так отчаянно ныть.

— А Ира? Расскажите про не;? А моя… е; сестра и мой племянник?

— Катя с родителями и Мишенькой тоже в Ленинграде.

— А родная сестра и её ребёнок…

— Но у Ирочки нет родных братьев и сест;р, она единственная, — растерянно сказала бабушка.

Я начала что-то понимать.

— А сын есть у не;? Или дочь?

— Нет у Ирочки детей, у Кати вот есть, а у не; так и не сложилось, — вздохнула бабушка. Чувствовалось, е; это расстраивает.

Ах, вот оно что. Видимо, жизней везде конечное количество… Где-то не совпадали расчёты — кто третий? Я это обязательно потом выясню.

— А у вас что, СССР не распался? — наконец, спросила я, — транспаранты повсюду, красные флаги, как в детстве.

— Распался? — растерянно, в один голос повторили они, — нет. То есть у вас не СССР? А что же тогда?

Пришлось и это рассказать. Бабушка слушала с округлившимися глазами, а дедушка, казалось, вникал и делал какие-то выводы. Я показала свой паспорт — сумка моя, перекинутая через плечо, успешно перекочевала сюда со мной.

— Ты слушай, никому не говори, — сказал дедушка, — а я сейчас приду.

Ещё раз внимательно рассмотрев мой паспорт, он куда-то уш;л. Бабушка ничего у него не спросила, видимо, они и тут понимали друг друга с полуслова.

Пока его не было, я спросила разрешения походить по квартире. Она была почти такая же, какой я помнила её из своей жизни. Те же сувениры — корабли и подлодки, всё было до боли знакомым и родным, и в то же время неуловимо другим… И маяк стоял на месте! Тот самый, с которого я вытирала пыль, прежде чем шагнуть в портал. Наверняка, включается. Я рассматривала квартиру, а бабушка не сводила глаз с меня — в её взгляде уже не было испуга, а читалась такая неподдельная радость, что я ощущала её почти физически, будто снова почувствовав себя ребёнком.

Бабушкины блины тоже были такими же, как в моей реальности. Только в моей они остались воспоминанием. Был кофе, растворимый, в жестяной красивой банке. Тоже как та, старая, только новая. Молоко было в бутылке, стеклянной, с фольгированной крышкой, я потрогала е; — и стекло, и не стекло, странный материал, наверное, небьющийся. Я попала в мой детский, привычный мир, но обновл;нный.

Это было очень странно. Максимально странно — видеть людей, которых ты хоронила, живыми. Я хотела вдохнуть каждый миг, запомнить, я дорожила мгновениями, проведёнными рядом с ними.

Дедушка вернулся с паспортом! Моим паспортом в красной обложке с буквами «СССР»! Я долго вертела его в руках, новенький. У меня такого никогда не было. Странно, откуда там моя фотография, и блузки такой у меня нет… Совсем забыла, что мы с Ирой двойники! Ну как минимум, похожи, как с;стры-двойняшки. План был таков — я на электричке отправлюсь в Ленинград, дедушка позвонит Ире и попросит ее не уходить из дома до вечера, благо, день выходной, и мы сможем пообщаться, если всё пойдет, как задумано. Затем мне нужно будет вернуться домой, как минимум, завтра, ведь кот не может сидеть долго один. Я наивно полагала, что портал будет находиться на том же месте и открыт… Меня одолевало такое обилие эмоций, что я не догадалась даже попробовать дозвониться со своего мобильного до Иры, не спросила её номер, а бабушка и дедушка, видимо, сами были в таком эмоциональном состоянии, что не записали мне его. Ну а наш прежний адрес я и так прекрасно знала.

Расставаться с ними очень не хотелось, но время было ограничено. Дедушка с бабушкой снабдили меня достаточной суммой местных денег и я отправилась на вокзал. Ленинград. Как долго я не слышала этого названия.

ЗНАКОМЫЙ НЕЗНАКОМЫЙ ЛЕНИНГРАД

Вокзал был прекрасен. Эклектика высоких технологий и советского монументализма. Здание выше, чем у нас, в моём мире. Сочетание серого и белого с голубым отливом. Мрамор на полу, турникеты с инфракрасными датчиками, безо всяких физических ограничителей, стеклянные двери. Стояли три понятных, но не особо привычных терминала для покупки билетов. Табло как табло, тоже всё понятно. Билеты представляли собой квадратные листочки плотной бумаги с указанием маршрута, цены, номера поезда и непонятным символом в кружочке — аналогом нашего штрихкода, это мне объяснили бабушка с дедушкой, чтобы я не терялась и знала заранее, как чем пользоваться. Сильно привыкать и удивляться не пришлось, логика та же — прислоняешь кружочек с символом к белому кружочку турникета и проходишь.

Лестница на перрон была крытая, тоже мраморная, со сверкающими перилами. Перрон защищала крыша, которой никогда не существовало в моей реальности. Электричка уже ждала пассажиров. Тоже серо-белая, похожая на сигару, длинная, вагонов десять, не меньше. Чем-то отдалённо напоминает нашу «Ласточку», поэтому тоже привычная. Только места для пассажиров были расположены странно — по одной стороне в ряд друг за другом, а по другой — спиной к окнам и лицом к противоположному ряду.

Люди заполнили почти все места, рядом со мной села женщина в длинной одежде наподобие платья, из-под которой виднелись брюки, с маленькой сумочкой. На меня никто особо не смотрел, ну то есть конечно смотрели, но не более, чем на всех остальных. Значит, я не сильно выделялась из толпы, одетой весьма разнообразно. И я окончательно успокоилась, ощутив себя комфортно. Потихоньку поглядывая на пассажиров, я увидела, что большинство так же, как мои соотечественники, уткнулись в телефоны и планшеты, по внешнему виду такие же, как у нас, без признаков фирм-изготовителей. И решила проверить свой, предварительно отключив звук. Появился сигнал какой-то сети. «Роснет и поисковая система СССР приветствуют Вас!» — гласило сообщение в браузере. «Чтобы начать работу, перейдите в строку поиска. Для подключения расширенных функций необходимо ввести паспортные данные». Я нажала на знак согласия, и открыла окно поисковой системы. «Схема метро…» хотела написать «Петербурга» и вовремя вспомнила. «Схема метро Ленинграда» — именно то, о чём я забыла спросить бабушку и дедушку!

В это время прозвучало объявление о начале пути. «Персонал объединённой Системы Советских железных дорог приветствует вас! До времени отправления поезда по маршруту „Сосновый Бор — Ленинград“ осталось пять минут. Время в пути — тридцать минут. Конечная остановка — Ленинград, Балтийский вокзал.» Полчаса?! Если благополучно вернусь и забреду сюда снова, обязательно надо будет узнать, что нужно для такого сокращения пути!

Я стала изучать схему метро. Она не сильно отличалась от привычной. Но некоторые станции имели другие названия. Например, Ладожская, которая была мне нужна, называлась Ленинградская. Было что-то похожее на московское «кольцо» в этой схеме, но я была нацелена найти Ирину, поэтому прежде всего меня интересовала Ленинградская и Балтийская, которая называлась точно так же, как в нашем мире. Электричка тронулась. Я заметила это только по тому, что картинка в окне внезапно промелькнула и начала в бешеном темпе меняться. Через пятнадцать минут мы уже проехали Ломоносов, а ещё через пятнадцать уже объявили конечную остановку. Движение при этом внутри электрички совершенно не чувствовалось. В состоянии совершенного восторга я вышла, ожидая увидеть любимый город, находящийся в другой Вселенной.

Видимо, единый стиль оформления железнодорожных станций поддерживался везде, по крайней мере, мне так показалось, когда я вышла на Балтийский вокзал. Те же серо-бело-голубые тона, мраморный пол. Только несколько красных плакатов с какими-то лозунгами в духе «Быть космонавтом — почётно, вступай в наши ряды!» и уже знакомого «Решения Съезда 2023 года — в жизнь!» выбивались из общей пастельной палитры. Стилизованная буква «М» была практически такой же, как я привыкла её видеть. Вход в метро напоминал ровный свод рукотворной пещеры из того же серого мрамора, под сводом горели невидимые лампы, рассеивая мягкий свет. Это было космически красиво!

Турникеты были. Карточки были, правда, квадратные, как и билеты на электричку, но всё это удобное и понятное, привычное в использовании, совсем как у нас… Турникеты тоже без физических ограничителей, инфракрасные. Милиция патрулировала и внутри станции метро. Наряд милиции был и в вагоне электрички, хотя, как мне показалось, в этом добропорядочном мире вряд ли для них находилась сложная работа. Или же, наоборот, благодаря им, сложной работы не предвиделось? Я немного опасалась выдать себя восторженным взглядом, оглядывая всё это футуристическое советское великолепие, но нет — обратив внимание на людей, я заметила несколько таких же взглядов. Наверное, в Ленинграде, как обычно, было много приезжих. Внутри станция Балтийская была совсем «не наша» Балтийская. Да и остальные станции тоже, насколько я могла заметить за время коротких остановок. Стеклянные перегородки с раздвижными дверьми, защищающие пассажиров от случайного падения под поезд, были везде. При этом не мешая обзору, потому что были абсолютно прозрачные, нежно-голубого оттенка. Здесь тоже было невозможно красиво! Хоть и по-другому. Высокие полупрозрачные колонны, подсвеченные снизу, роскошные люстры, но не в классическом стиле, более минималистичные, чем у нас. Везде неизменный мраморный пол и преимущественно серо-голубые оттенки. Плакаты-плакаты-плакаты. И ноль рекламных щитов. Привычной рекламы не было совсем! Потом я поняла, почему. Вся она была сконцентрирована на информационных табло, находящихся у выхода каждой станции.

Переход был тоже знаком и понятен, потому что везде висели указатели и линии метро так же делились по цветам, как дома. Только вот практически не было лестниц, эскалаторы поднимали даже на незначительную высоту.

Наконец, Ленинградская. Сердце уже колотилось так, что в какой-то момент я испугалась за своё здоровье. Нет. Я здорова, просто такие приключения не каждый день случаются. Надо постараться и успокоиться, вдох-выдох. Дыхание постепенно пришло в норму. У выхода стояли автоматы с газированной водой, как в детстве. Только новые. Найдя рядом значок туалета, я убедилась, что здесь всё оборудовано с умом и для людей, и купила стакан газировки с сиропом. Функционировал автомат тоже как в детстве. Стаканчики только были из плотного пластика и рядом стояла урна с непонятной крышкой без ручек. Пока допивала лимонад, наблюдала за другими. Мальчик поставил стакан прямо на крышку и, нажав маленькую, но заметную кнопку на ней, убежал. Крышка опустилась и стакан исчез. Крышка вернулась на место. Допила. Сделала так же. Вроде всё так удобно и комфортно, всё для жизни, всё понятно. Но непонятно одновременно. Мне очень остро захотелось, чтобы рядом оказался дедушка. Все эти годы в моём мире без него я ощущала постоянную пустоту и нехватку его общества, и вот, встретив так неожиданно его двойника в другом мире, мне даже не пришло в голову позвать его поехать вместе со мной… Или он осознанно дал мне возможность увидеть саму себя наедине? Бабушке повезло больше, она долго была рядом с нами, прожив долгую и счастливую жизнь, а его уход, там, в родном измерении, был настолько неожиданный и болезненный, я столько могла бы сказать и не успела…

Дорогу я знала хорошо. Я много раз приезжала в наш старый двор. Если в целом этот мир был практически тем же, что и мой, с отличием только в архитектуре общественных зданий, то наверняка и дома располагались так же, в других мирах, по крайней мере, расположение было таким же. Дорога и оказалась такой же. Снаружи Ленинградская была похожа на двухэтажную летающую тарелку на подставке, в ожидаемых серых тонах. Народу было много. Но большая часть пошла на остановку, я и еще пара человек двинулись пешком. Тут не особо принято ходить на дальние расстояния? Или привычка к удобствам? Мне очень хотелось увидеть изнутри местные автобусы, снаружи они были как игрушки — вроде знакомые, и в то же время другие, как и в Сосновом Бору. Но ещё больше хотелось пройти тот же любимый мною путь, по которому я часто гуляла в своём мире.

И мост был другим, хоть и находился на том же месте! За исключением элементов окантовки он был зеркальным! Эта безумная сверкающая красота заставила меня остановиться и несколько минут молча любоваться прекрасным архитектурным замыслом. На улице было пасмурно, но, несмотря на это, мост сверкал. Как удаётся поддерживать его чистоту? И на дороге было совсем не пыльно. Удивление, да и только.

Под мостом никого не было и я на пару минут остановилась. Мелькали автомобили. Практически такие же, как в моём мире, только тихие. Звук от проносящихся десятков машин можно было охарактеризовать скорей как равномерный гулкий шорох, чем шум. Я остановилась и попыталась позвонить сыну, родителям… Связи не было. Но попытаться стоило. Кинула сообщение сыну: «Если приедешь, присмотри за котом, я могу задержаться». Ну вдруг. Сообщение повисло. Я закрыла окошко сообщений и забыла. К сожалению, я совершенно не понимала взаимосвязей между мирами, в этом мире была вообще впервые. О том, чтобы можно было из одного измерения дозвониться абоненту в другом, я ничего не знала.

Вместо автосалона стоял большой магазин с надписью «Универсам «Ржевка». Три этажа, традиционные оттенки серого и бело-голубого, много стекла. Красиво, современно. И всё равно было ощущение этого надёжного, советского, оставшегося в воспоминаниях. Вокруг была стоянка и немного зелёных насаждений, больше ничего. В остальном мой путь в точности повторял привычный в родном мне мире. Издалека я увидела вышки ЛЭП, которые были похожи на гигантские буквы «Т», и знакомые три дома на проспекте Косыгина — там в детстве мы гуляли с дедушкой. Там я гуляю теперь с воспоминаниями о нём. Парк тоже был на месте.

Вскоре я дошла до парка и ахнула. Он был великолепен! Высились карусели и еще какие-то аттракционы, было много детей, те же маленькие стеклянные кафешки, которые я уже увидела в Сосновом Бору, были в большом количестве. Всё такое красивое, добротно сделанное, вызывало ощущение надёжности и прочности. В то же время яркое, со множеством элементов, выполненных из дерева, раскрашенное то под хохлому, то под космическую тематику. Очень много молодых деревьев, видимо, озеленение освежали совсем недавно. Но парк я обогнула, не хотелось в толпу. Все мои мысли были там, на проспекте Энтузиастов, который не изменил своего названия в этом измерении, где жила Ирина. Позвонил ли ей дедушка, что сказал, как она встретит меня?



Я перешла дорогу и двинулась вдоль проспекта по направлению к «нашему» дому. Светофоры были тоже привычными и понятными, с тремя цветами. Водители послушно останавливались, как по команде, никто не лез на жёлтый, никто не сигналил зря. Нравятся мне эти параллельные вселенные! Вдоль проспекта шла велосипедная дорожка, они тоже были повсюду. Хотя в течение всего пути, который занимал примерно три километра, я видела двух-трёх человек на велосипеде, самокате и одного на какой-то доске вроде наших скейтов, но так и не разглядела, как она двигалась, колесиков не было заметно. Асфальт везде, что в Сосновом Бору, что здесь, в Ленинграде, был светло-серым, без каких-либо вкраплений. Хотелось потрогать его наощупь, он казался совершенно гладким, при этом под ногами ощущалась привычная шершавость. Дома выглядели абсолютно так же, как и выглядят в моём мире, только как будто новенькие, а ведь проспект застраивался в восьмидесятые! Значит, тут часто проводят ремонты фасадов? Или изначально используются какие-то другие технологии?

ДВОЙНИКИ

Шла я не меньше часа. Временами останавливалась, чтобы рассмотреть какую-нибудь деталь этого чудного мира, прошлого и будущего одновременно. Погода не подвела — тёплая, пасмурная весенняя дымка, очень привычная и приятная. Без дождя, хорошо, зонтика у меня с собой не было. Пыталась определить, какие же марки машин существуют здесь, но не нашла ни единого указания или логотипа. Конструкция автомобилей была похожа на рисунки искусственного интеллекта — вроде формы узнаваемы и знакомы, но ничего точно похожего на привычное. Корпус, двери, фары — всё на месте, а идентифицировать со знакомыми мне марками невозможно.

Такой же странный эффект был от рассматривания деталей одежды прохожих — вроде те же кофты, брюки, юбки, кардиганы, плащи… Но ни одного, в точности похожего на то, что висит в наших магазинах. В то же время мой внешний вид не вызывал никакого повышенного внимания и казался вполне уместным. Встречались и владельцы домашних питомцев, питомцы были на обычных поводках, собаки похожи на собак, кошки на кошек, ничего примечательного. Единственное, создавалось ощущение, что здесь нет определённых пород, ни одна порода не угадывалась в точности, все были очень разные. Возможно, в этом мире не принято заниматься селекцией?

Дом я узнала сразу. Могла ли я его не узнать! Тогда, в далёком детстве, мы гуляли здесь с бабушкой, дедушкой, родителями. В своём привычном мире я гуляю здесь сама, хотя меня с этим местом связывают лишь воспоминания. Дом тоже выглядел новым, хотя был построен почти сорок лет назад. Когда думаешь о таких сроках, голова кругом, неужели я столько живу? В детстве даже год казался неимоверно длинным. Дом имел в точности такую же конструкцию, как и у нас, во дворе было несколько небольших сооружений, которые я определила, как аналог наших гаражей-«ракушек». Завернув за угол, я увидела в соседнем дворе такие же. Деревьев было много!

Пора. Середина дня. Мне показалось, что воздух замер. Я слышала только собственное сердце. Слишком много эмоций для одного дня и одного земного человека. Я точно знала, куда иду, но не знала, как начать разговор. Хотела увидеть её — но зачем? Моя интуиция снова шутила со мной и видимо, хотела лишний раз напомнить, что слушать её надо безоговорочно и без возражений. Табличка была почти такой же, синенькой, с номерами квартир. Деревянная крашеная дверь без домофона. Лифт был привычным лифтом, кнопки — привычными кнопками. Я оказалась там, где давно хотела оказаться, но при таких странных обстоятельствах! Столько лет я мечтала зайти в этот дом, в эту квартиру. А теперь моё желание исполняется, а я не знаю, чего ожидать, ведь в мечтах я не ждала там встречи с самой собой.

Я позвонила в дверь. Хоть кнопки звонков тут были расположены немного иначе — в середине двери, но сразу было понятно, что это. Дверь открылась тут же и на пороге я увидела себя.

Она не была точной моей копией, вроде немного худее, но глаза и цвет волос были теми же, настолько, что человек, не знающий нас, мог принять за близнецов. В её карих глазах, абсолютно идентичных моим, читалась целая гамма эмоций — от страха и удивления, до восторга и желания сказать что-то, но слов не находилось…

— Ира, я Лена, дедушка должен был позвонить тебе и предупредить о моём приезде. Правда, я не знаю, что точно он сказал, мы это не обсуждали. Возможно, он хотел, чтобы я сама сначала всё объяснила. Ты одна? (Я с трудом представляла разговор одновременно с Ирой и родителями, их шок, их реакцию и очень надеялась на утвердительный ответ).

— Да, я одна, проходи, — прошептала Ира, видимо, от волнения у неё терялся голос.

Несколько секунд после того, как она включила в коридоре свет, мы молча смотрели друг на друга. Потом я догадалась, как начать разговор:

— Я могу себе представить, что ты сейчас думаешь. Я бы сама была шокирована. Но не переживай — у папы не был побочных детей, мы не близнецы, и никто не терял нас в детстве. Я из другого мира, я — твой двойник. Дедушка уже знает. Если не веришь мне, позвони ему.



Она молча протянула руку и взяла мою. Убедившись, что это не сон и не привидение, она дотронулась до моих волос, до моего лица кончиками пальцев, внимательно глядя мне в глаза:

— Поразительно… Этого не может быть… Но как?!

Её руки дрожали. Я сказала всего лишь слово:



— Мультивселенная.



И этого оказалось достаточно. Ира улыбнулась, эмоции моментально сменились на её лице, казалось, она в одну секунду всё поняла и приняла. Она была такой же, как я — готовой поверить в чудо.

— Ты нашла переходы!

— Порталы? Да.

— Как они выглядят?

— Как тёплый воздух над костром, участок изменённого преломления прямо в воздухе, у земли, напоминающий овал или круг, его довольно сложно заметить, ни цвет, ни прозрачность воздуха при этом не меняются. Если шагнуть в него, тут же попадаешь в то же место, но в другой вселенной. Но я пока не поняла, почему я оказалась именно в вашем мире. Не поняла, что вызывает появление входов, наверняка, если бы мои знания по физике были глубже, я бы разобралась. Возможно, это можно как-то контролировать.

— Один дедушкин сослуживец, Иванов, рассказывал мне об этом. Он был по образованию инженером, изобретателем. Но его уже нет в живых, к сожалению. И спросить больше не у кого. А что же мы стоим в коридоре! Проходи! Я согрею чай. — жестом Ирина показала мне на дверь в комнату, которая в прошлом была моей детской.



Прямоугольная комната с одним окном была обставлена просто и функционально — угловой шкаф из светлого дерева, стеллаж с книгами и какими-то прямоугольными устройствами без проводов, на стене — картина в простой рамке с изображением старта космической ракеты с буквами «СССР» на борту. Прямоугольная узкая кровать слева от окна, накрытая бежевым покрывалом. Узкий рабочий стол, на котором стоял, видимо, компьютер. По крайней мере, он был похож на земной стационарный компьютер, который был и у меня дома. У стола стояли два одинаковых деревянных стула со светлой обивкой. Желтовато-бежевые обои или краска на стенах, ковровое покрытие тоже бежеватого оттенка, на окне — только белый тюль с абстрактным рисунком. У противоположной шкафу стены стоял небольшой оранжевый диванчик без подлокотников, скорей овальный пуф со спинкой. На нём комочком лежал небрежно брошенный плед.

На невысокой тумбе справа от окна стоял аквариум с подсветкой. Никаких проводов вокруг тоже не было видно. Пока Ира ушла ставить чайник, я заглянула в аквариум — три большие ярко-жёлтые рыбины степенно подплыли к стеклу и замерли, подёргивая плавниками. Я подмигнула рыбинам и вышла на кухню за Ириной.



Многое из того, что я увидела за сегодня, вызывало во мне сильнейшие эмоции. Одним из таких моментов стала обычная советская кухня. Сложно передать словами чувства, которые возникают при виде самой себя, суетящейся на точно такой же кухне, которая была в твоём детстве. Чувство узнавания, тоски, радости — всё смешалось. Розовый глянцевый гарнитур, служивший нам многие годы в прошлом, служил нашим двойникам по сей день и выглядел при этом новым. Я провела пальцами по гладкой поверхности:

— Как? Как он так сохранился? Столько лет прошло!

— Что сохранилось, — не сразу поняла Ирина, и тут же заулыбалась — а, кухня! Это новая, просто такая же! У вас тоже такая?

— Это долго рассказывать… Мы живём в Сосновом Бору.

— О… Почему? Зачем вы уехали из Ленинграда? Я бы ни за что не хотела уезжать! Хотя у дедушки с бабушкой очень хорошо, я часто приезжаю в гости, там речка, дача, люблю лето и дедушкины яблоки.

— Я не хотела. Так решили родители, папа поменял работу, так вышло, — грустно сказала я, — а где родители? Что мы им скажем?

— Они в отпуске. Поехали в Краснодар, навестить маминых родственников. Ещё недели две будут там.

У меня было столько вопросов! Я не знала, с чего начать. Хотелось узнать про всех, но мысли путались, я боялась сказать что-то не так, обидеть её случайно, узнав, что наши жизни не идентичны и не все могут быть живы.

— Ира, я столько хочу узнать… И не понимаю, как начать. Такое дело — в наших мирах жизней всегда одинаковое количество, но это не всегда одни и те же люди. Например, у меня есть сын и младшая сестрёнка с племянником, которых нет и не было у тебя.

— А… кого же тогда уже нет, — с опасением спросила она, и, будто прочитав мои мысли, сама нашла ответ, — бабушка Нина и дедушка Вова? Ты здесь из-за них?

— Я здесь совершенно случайно. Но я так рада, что увидела их, у меня будто старая рана зажила, — призналась я, — и рада, что нашла тебя, что ты не выставила меня тут же за дверь и поверила! А родители работают?

— Папа в запасе, мама на полставки в садике тут во дворе работает. А поехали они навестить бабушку и её родственников.

— Моя, то есть твоя вторая бабушка живёт в Краснодаре? — уточнила я, — «Как причудливо тасуется колода»….

— Да, бабушка Лина живёт в Краснодаре. Булгаков? Ты тоже любишь Булгакова? — улыбнулась Ира, — а фантастику? У нас же одинаковые миры, да? Наша научная фантастика наверняка тебе нравится?

— Конечно! Но имена я бы уточняла. Маму моей мамы зовут Света. Вот и у нас с тобой имена разные… Видимо, то, что придумал человек — имена, названия, для устройства Мультивселенной значения не имеет, имеет значение только сама жизнь, — предположила я исходя из того, что наблюдала за сегодня и из того, что видела раньше в других мирах.

Это было удивительно и прекрасно. Я говорила с собой и в то же время с совершенно другим человеком. Раньше я часто задумывалась, а что если бы наша жизнь сложилась иначе? Заглянуть бы хоть одним глазком в ту, другую, которая пошла по иному сценарию. Но не ожидала, что желание моё вскоре исполнится.

Мы сели пить чай с печеньем. Уютный кухонный диванчик, в приоткрытое окно влетали птичьи голоса и запахи весны. Мы говорили, говорили и говорили. Папа Ирины дослужился до генерала и ушел на заслуженный отдых. Я удивилась, что генеральская семья живёт так скромно. Но Ирина не поняла моего удивления. Потом я выяснила, что в этом мире люди жили другими категориями и немного другими ценностями. Мало кто стремился к приобретению огромных квартир или дач, хотя здесь их тоже не покупали, а получали за выслугу и работу в различных сферах. Чем значимей сфера, тем комфортнее жильё. И коммуналки по-прежнему были, в огромном количестве, особенно в центре, люди не стремились покидать насиженные места. Люди дорожили общением и не стремились к роскоши. Но во всём стремились к комфорту и безопасности, мне это очень понравилось и было близко, поэтому быстро перестало удивлять. СССР не распался, а рос и процветал, развивалась космическая отрасль, а экскурсии на космодромы были доступны всем. Я прямо зацепилась за эту мысль. Если всё сложится удачно и я пойму, как функционируют «кротовьи норы», я смогу увидеть всё своими глазами.

— А у вас есть космическая станция? — задала я давно интересующий вопрос.

— И не одна! Две рабочие небольшие и одна гигантская, с искусственной гравитацией, а у вас?

Я рассказала про МКС и проект РОС. Мы только вставали на путь, который уже осваивала наука в этом мире, но отставали не сильно. При довольно скромном быте в СССР развивались все научные направления, и медицина тоже. Вот в чём секрет долгожительства бабушки и дедушки! Конечно, я задала вопрос и о других родственниках, и о втором дедушке, но, к сожалению, его тоже не было в живых. Несчастный случай. Как бы ни был прекрасен этот мир, люди в нём были простыми смертными, как в любой другой Вселенной.

Ира работала оператором на радиостанции недалеко от дома, она была очень проста и приятна в общении, казалось, в ней нет абсолютно никаких амбиций или зависти, она искренне порадовалась моим успехам, которыми я поделилась.

— А пойдём со мной собирать крапиву на пустыре? — предложила она, — для аптеки.

Я, конечно, согласилась, в детстве я тоже собирала для аптеки крапиву, но мне показалось странным, что в этом развитом мире пользуются такими старыми средствами, однако зря удивлялась, экология была намного лучше нашей и природные травы активно использовались наряду с современными лекарствами. Под пустырём проходила теплосеть и крапива начинала расти здесь с ранней весны. Параллельный мир, в который я угодила на этот раз, казался мне всё более привлекательным и дружелюбным. Мы надели прозрачные перчатки, собирали крапиву на пустыре недалеко от дома и снова болтали. Обо всём подряд. Какое мороженое любим, какие цвета нравятся, какие забавные бывают кошки и собаки, как здорово смотреть в сумерках на звёзды… Потом сдали крапиву в аптеку, получили деньги и вернулись домой к Ире.



— Я же совсем потеряла счёт времени! — вдруг вспомнила я, — Мне нужно вернуться, а единственный портал, о котором я знаю — в Сосновом Бору. У меня дома сидит кот, я не уверена, что сын сам догадается его навестить, ведь я никогда сильно надолго не уезжаю.

— Поехали вместе?

— Ты серьёзно? А как ты вернёшься…. Ой, точно…

Бабушка с дедушкой. Она ведь могла остаться у них. Впереди было воскресенье, а рабочая неделя у Иры была тоже пятидневной.

За небольшое время в пути до Соснового Бора в электричке я показала Ирине большую часть фотографий, какие были в моём телефоне. Наш мир тоже восхитил её. Она внимательно рассматривала наши парки, улицы, музеи, ей всё нравилось, всё удивляло. Впервые кто-то восхищался миром, где я живу, это было очень мило и приятно. Возможно, он действительно не так плох? Особенно ей понравился дом моих родителей и мои картины. Училась я не ради того, чтобы быть художником, талантом я не обладала, но очень увлеклась процессом и училась хорошо. Ирина не была творческим человеком, но была мечтательной и влюблённой в жизнь.

И без того короткое время в пути пролетело, как один миг. Вечерело. Мы приехали в Сосновый Бор.

СЛОЖНОСТИ ВОЗВРАЩЕНИЯ

Не задерживаясь, мы с Ириной двинулись к тому самому месту, с которого началось моё приключение. Пройдя пешком довольно длинный путь, после такого насыщенного дня, мы неизбежно должны были попрощаться и кто знает, сможем ли мы увидеться снова! Это было волнительно и грустно. Одновременное ощущение счастья и потери. Наконец, уже в сумерках, мы были на месте, где я должна была войти в портал, ведущий в мой мир.

Но его не было. Обойдя всю площадь, включая то место, где я вошла в него утром, мы не обнаружили ничего похожего на ограниченное изменение преломления. Я вставала к пешеходному переходу, с которого увидела колыхание в воздухе. Обходила это место кругом. Наконец, боясь привлечь внимание патрулей, мы с Ириной сели на ближайшую скамейку.



— Что же делать. Я не понимаю, он был здесь. Почему я решила, что он всегда будет открываться на этом месте? Наверное, потому что уже раньше видела постоянные порталы. Как я ошиблась, что же делать!



Я была в отчаянии. Заглянула в сообщения в телефоне. Моё сообщение, отправленное сыну из-под моста в Ленинграде, выглядело как прочитанное. Может ли быть, что он на самом деле его прочитал? Если я не смогу вернуться, что будет с котом? Что испытают родители, сёстры, как сможет принять это сын. Мне нельзя пропадать вот так! Несмотря на то, что новый мир понравился мне и я нашла здесь родных людей, что я могла бы тут неплохо устроиться, и дедушка даже помог оформить паспорт, я нашла бы простую работу. Но мой мир! Я не могла допустить мысли о невозможности вернуться домой.

Предприняв еще пару безуспешных попыток найти портал, мы вернулись на скамейку. Ира долго молчала. Она была очень расстроена и не знала, как меня поддержать.



— Послушай. Мы же не будем сидеть здесь всю ночь? Давай дойдём до бабушки с дедушкой. Дедушка что-нибудь обязательно придумает, — вынесла вердикт Ира.



— Кажется, вариантов у меня нет?



И мы молча двинулись назад, в сторону улицы Высотной, к дому бабушки и дедушки.



У меня оставался день, чтобы безопасно и без последствий вернуться в родное измерение. По пути я с надеждой смотрела по сторонам, в поисках других возможных порталов. Но их не было. Чуда не вышло.



Ира позвонила дедушке и коротко сообщила:



— У нас ничего не вышло, мы придём к вам переночевать, ладно?



Сложно сказать, больше расстроило или обрадовало моё второе появление в их доме бабушку и дедушку. Мне показалось, что обрадовало. По крайней мере, нас накормили ужином и предоставили комнату, в которой было два дивана, так что переночевать мы могли с полным комфортом.

Рассказав о неудаче, мы дружно решили дождаться утра и подумать, что можно сделать. Приближалась ночь и толку от отсутствия нормального сна всё равно не было бы, только вред.



— На свежую голову и думается легче, — сказала бабушка, обнимая нас по очереди, не скрывая эмоций — вот здорово, теперь у меня есть ещё одна внучка!



Бабушка всегда и во всём находила позитив. Даже бабушка из другого измерения…



— А у меня появилась сестра-близнец, — улыбнулась Ира, глядя на меня совершенно восторженным, счастливым взглядом, — не переживай, утром дедушка точно что-нибудь придумает! Так всегда бывает!

Как бы ни был тяжёл и насыщен день, усталость взяла своё и мы тихо уснули под бабушкиными пушистыми одеялами, вдыхая свежий весенний воздух из приоткрытой форточки…

МИЧМАН ИВАНОВ

Утром нас ждал завтрак. Прямо королевский! Оладьи, бутерброды с сыром и колбасой, вареные яйца всмятку и кукурузные палочки, на всю квартиру распространялся запах свежесваренного какао.

Я чувствовала себя совсем неплохо, немного тревожно, но вот странно — внезапно прямо с утра я ощутила уверенность, что это приключение неизменно завершится хорошо. По-другому меня не устраивало. По-другому было нельзя.

Дедушка сидел на своём привычном месте за столом, где я постоянно видела его в своём детстве. Как же он постарел! Но он был жив и мне дали шанс увидеться с ним снова — это самое главное. Меня поняли и приняли, мне поверили и ни на минуту не усомнились, мне предоставили дом и помощь. Бабушка суетилась, постоянно вскакивая и спрашивая, не нужно ли нам ещё что-нибудь, тоже так привычно, моя бабушка была именно такой! Я сидела напротив дедушки, а Ира рядом с бабушкой за длинной стороной стола. Мы вели ни к чему не обязывающие разговоры — о погоде, каких-то мелочах, как вдруг Ира что-то вспомнила:



— Дедушка, а помнишь мичмана Иванова?



За столом воцарилось странное молчание. Бабушка внимательно смотрела на дедушку. Он обвел нас взглядом и кажется, тоже что-то начал обдумывать:



— Ещё бы не помнить Ивана Ивановича! Столько лет дружили! А почему ты вдруг про него вспомнила?

— Кажется, он всегда мечтал найти проходы в параллельные вселенные, — сказала Ира, — помню, в детстве он произнёс одну фразу, когда вы разговаривали, что «переходы должны быть управляемыми». Но остального разговора я не помню!

Тут и в моей голове внезапно что-то щёлкнуло, как вспышка, то ли воспоминание, то ли моя собственная догадка:

— Мичман Иванов мог изобрести устройство, открывающее порталы? — спросила я.



За столом снова повисло звенящее молчание.



— Двадцать семь лет назад, — наконец, произнёс дедушка, обращаясь ко мне, — Иван Иванович пропал без вести. У меня тогда был юбилей, он пришёл меня поздравить, с семьёй, всё было хорошо и никаких предпосылок к тому, что произошло дальше. Мы дружили, несмотря на разницу в возрасте — он был на десять лет младше меня. Образованный, интересный человек. Мне всегда казалось, что во флот он попал случайно, ведь по второму образованию, помимо высшего военного училища, он был инженером-изобретателем, увлекался физикой, оптикой, его голова была постоянно наполнена массой интересных идей. Иногда он сам делал какие-то устройства, или совершенствовал имеющиеся — стиральные, пишущие машинки, какую-то ещё бытовую технику. Утром после юбилея он должен был ехать в командировку, жена проводила его на автобус и… дальше никто ничего больше о нём не слышал. Вот, понимаешь… Пропал мичман Иванов, как не бывало. Искали, всем Союзом искали, подняли на уши все отделения милиции, лучших сотрудников. Он как в воду канул, ни следов, ни вещей, ничего. Поэтому, как ты понимаешь, мне не известно, успел ли он создать устройство.

Мы с Ирой посмотрели друг на друга и, кажется, нас осенило одновременно:

— А что если он создал устройство и сам пропал в параллельных мирах?! — сказали мы почти одновременно.

Ира стала размышлять вслух. Кажется, у неё был более аналитический ум, чем у меня:



— Юбилей… Юбилей… Дедушка, а что он подарил тебе тогда? Вёл ли он себя хоть секунду как-то не так, как раньше, необычно?



— Вёл он себя совершенно обычно, а подарил мне тот маяк на батарейках…



— Маяк?! — хором выкрикнули мы с Ирой, да так, что хрусталь звякнул в открытом белом пенале у стены.

— Лена, ты говорила, что вчера утром делала уборку и протирала дедушкин маяк? — Ира внимательно посмотрела мне в глаза.



— Да, протирала. Но он давно не работает. Правда, мне вчера показалось, что он сам на мгновение включился и выключился, я не трогала выключатель и просто вернула его на полку.



— Я тоже давно не включала маяк, — сказала бабушка, — чуть ли не с того самого дня, как прибиралась после юбилея, только пыль протирала и батарейки меняю регулярно, чтоб не потекли и не испортили вещь, хорошая вещь, пусть будет.



Тут наши догадки окончательно сложились в одну логическую картинку в моей голове.



— Кажется, я знаю, как тебе вернуться домой, — сказала Ира, — и если моя догадка верна, то ты сможешь приходить к нам, когда захочешь, и мы сможем прийти к тебе в твой мир!

Мы сидели вчетвером в бабушкиной с дедушкой спальне и изучали сувенир. Таких сувениров в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого столетия делалось очень много, умельцев хватало! Из органического стекла делали модели кораблей, подлодок, фигуры китов на льдинах, маяки, даже шариковые ручки. Этот маяк ничем не отличался от того, который сейчас стоял на полке у меня дома — фигура морского маяка высотой примерно тридцать сантиметров, собранная из прозрачных элементов органического стекла разных цветов. Основание было тёмно-синим, глубокий цвет маскировал устройство для батареек. Само углубление, куда они вставлялись, имело довольно толстые стенки и создавалось ощущение, что там содержится что-то ещё, но насыщенный синий цвет и плотность стекла не позволяли разглядеть, что это было. Разбирать устройство, о котором мы ничего не знали, рискуя сломать единственное средство для моего возвращения, конечно, было бы очень глупо. Проверили наличие рабочих батареек, включили-выключили. Лампочка горела красным. Маяк работал.

— Почему же портал возник именно в том месте? — вслух подумала я.

— Кажется, я знаю, почему, — ответила Ира, — Бабушка, у нас есть карта города? И самая обычная длинная прямоугольная линейка?

Карта, конечно, была. У бабушки с дедушкой карты города и области были всегда, они много гуляли и посещали различные музеи и парки, и старые карты всегда хранились дома. И линейка была. Моя бабушка здесь была точно такой же, как в моём мире — запасливая, вещей понапрасну не выбрасывала.

— Лена, покажи на карте дом, в котором ты сейчас живёшь и как располагается маяк у тебя на полке, куда смотрит окошечно с фонарём в передней части? — спрашивала Ира, а я показывала на карте, — Вот, смотри, если поставить линейку перпендикулярно окошечку с фонарём, провести прямую, то куда она попадает?

Прямая проходила через то место, где в моём мире была остановка междугороднего автобуса, а в этом — площадка перед кафе. Именно там, где я нашла проход в другое измерение.

— А теперь смотрим, как маяк обычно стоит у нас, — продолжала Ира и, снова подставив линейку, провела прямую, — Вот. Практически там же.

— А у нас там тоже раньше была остановка, — сказала бабушка, — но её снесли, потому что она редко использовалась и перенесли в другое место.

— Когда исчез Иван Иванович Иванов, остановка была там? — спросила я, хотя, уже точно знала ответ…

— Да.

— Вот картинка и сложилась! — воскликнула Ира, вскакивая, — Собирайся, пошли. Дедушка, бабушка, включите маяк, не передвигайте его и не выключайте до моего звонка! Лена, запиши нам свой телефон, находясь у нас, ты сможешь нам позвонить, а вдруг, и между мирами связь проскочит? Кто знает…

Обнимать родных людей, которые давно не живы в твоей реальности — одновременно больно и чудесно. Прощание было коротким и почему-то я была уверена, что теперь точно всё будет хорошо и мы ещё увидимся.

Мы с Ирой шли быстро. Почему не поехали на автобусе или трамвае? Погода была прекрасная, весеннее утро начиналось с тёплой дымки со стороны залива, день обещал быть тёплым. Да и полюбоваться городом хотелось, несмотря на волнение. Деревьев было много везде. Они возвышались отдельными островками среди домов, кафе и магазинов, оформленные небольшими каменными ограждениями, пробивались на детских площадках, совсем рядом с домами, вздымаясь из густых порослей травы. Клумб как таковых не было, но среди травы уже было множество цветов, я определила их как полевые. Людей на улицах почти не было, но все магазины и кафе работали для немногочисленных утренних посетителей. Машин тоже было совсем немного, что меня удивило. Но, возможно, проблему решали не снесённые, как у нас, гаражи между жилыми домами. Пару раз я видела, как автомобили исчезали под сводами, похожими на небольшие спуски в метро — это были подземные парковки, о размерах которых я могла только догадываться.

Наконец, тот самый пешеходный переход и то самое место. Портал я увидела сразу. Ира, последив за моим взглядом, тут же различила его тоже. Воздух преломлялся и вибрировал, как речная гладь под ветерком, всего этот участок занимал площадь не больше входной двери в квартиру, но имел овальную форму. Поскольку никаких изменений цвета и прозрачности воздуха в нем не содержалось, то прохожие не обращали на него никакого внимания. Значит, включение маяка действительно открывало переходы, о которых говорил дедушкин пропавший друг! Всё-таки порталы были делом рук человека, изобретателя! И тут я осознала, почему раньше видела порталы в разных местах, ведь сувенирный маяк постоянно перемещался с полки на полку, а три года назад вообще находился в другой квартире.



Предстояло понять, мог ли чудесный механизм открывать сразу несколько порталов и почему открывались они в разные миры. Возможно, в маяке скрыт механизм по настройке переходов, пока нами не обнаруженный? Возможно, и заплутавший в мирах мичман Иванов найдёт дорогу домой, он младше дедушки и есть очень большая вероятность, что он жив. Теперь картинка в голове окончательно сложилась и я уже не сомневалась, как развивались события после дедушкиного юбилея двадцать семь лет назад. Хотел ли мичман на время спрятать чудесное изобретение, подарив его дедушке или надеялся позже рассказать о его предназначении, мы могли бы узнать только у него самого. Но в том, что в то утро на остановке он нырнул в портал и не смог вернуться, потому что маяк не включили, я уже не сомневалась. Возможно, он попал в мир, где сувенирный маяк не существовал никогда, а возможно, там не было в живых и двойника самого мичмана.

— Я хочу, чтобы ты пришла снова! И очень хочу увидеть ваш мир, уверена — он мне понравится, — сказала Ира, обнимая меня на прощание, — Пожалуйста, приходи.

— Конечно, приду! Я обязательно поменяю батарейки в маяке, почищу контакты и наверняка он заработает нормально, тогда я смогу управлять появлениями порталов, а пока надежда только на тот, который находится здесь, в твоём мире. И тебя возьму с собой в следующий раз!

— Я попрошу дедушку включать его каждую субботу и не передвигать, а ты как сможешь, возвращайся…

Медлить смысла не было, мне нужно было проверить, всё ли в порядке дома. Мы огляделись по сторонам, убедившись, что прохожие не смотрят в нашу сторону и нет милицейского патруля, и я шагнула в знакомый портал.



Мой мир остался прежним. Один мужчина из стоявших на остановке людей кажется, заметил моё внезапное появление ниоткуда, начав судорожно тереть глаза. Но поскольку больше ничего неожиданного не происходило, скорей всего решил, что ему показалось, и отвернулся.

Остановка, торговый центр и все остальные окружающие меня привычные предметы ничуть не изменились. Я пошла в сторону дома.



— Мряк! — сказал Кот, выбежавший мне навстречу, когда я открыла дверь — Мрррмрру!

— Ты мой зайчик, соскучился, — я схватила кота на руки и зарылась в плюшевую шубку лицом, — ты моё сокровище, проголодался!

— Мррряяя, — согласился кот.

Я насыпала корма, прибралась в лотках, убедилась, что всё дома в полном порядке и присела на диван. Мысли крутились, как на карусели. Ощущение нереальности произошедшего и противоположное — полного принятия того, что случилось в последние двое суток, сменяли друг друга попеременно. Меня адски клонило в сон. «Подремлю часик, потом всем позвоню,» — подумала я и провалилась в сон. Не помню, легла я на подушку или отключилась прямо сидя, просто провал. Помню только, что проверила телефон на предмет непринятых звонков — непринятых не было…



В замочной скважине кто-то ковырялся ключом. Сначала я подумала, что мне это кажется спросонья. «Какой был чудесный сон! Надо бы записать…» Я с трудом открыла глаза — за окном опускались сумерки. На верхней полке стеллажа то включался, то выключался красный огонёк сувенирного дедушкиного маяка. Забыла отключить! Я же еще вчера подвинула кнопку в режим вкл. и забыла отключить, решив, что он не рабочий! Быстро встала и отключила кнопку.

Звук в замке входной двери прекратился и раздался звонок в дверь. Я пошла открывать.



— О, ребёнок! Ты как решил приехать? Проходи, малыш.



Почти что двухметровый «малыш» крепко обнял меня:



— Мам, ты чего, ты же сама смс-ку прислала! Вот! Номер не определился, но это сбой, наверное, какой-то, сообщение же твоё? — сын протягивал мне свой телефон, я посмотрела — «Если приедешь, присмотри за котом, я могу задержаться»…

— Моё! Я… у меня получилось вернуться вовремя, — на ходу соображала, что ответить, я, — Я думала, что сообщение не отправилось, оставайся тогда ночевать, раз приехал, сейчас ужин сделаю!



«Странно, — думала я, пока готовила ужин, — Могла я во сне случайно набрать сообщение? Я же никуда не поехала и спала дома, мне это только приснилось!» Я считала всё произошедшее ярким сном и не более, и эта смс-ка сбила меня с толку и заставила сомневаться. Кот крутился под ногами и муркал, сын сел играть в компьютерную игру в ожидании вкусно пахнущих отбивных. Я подумала, что стоит записать свой сон, пока не забыла. Но потом мы сели ужинать, разговаривали, потом смотрели фильм, а потом легли спать. Засыпая, я ещё раз напомнила себе, что утром непременно нужно записать сон, пока его яркие моменты не стёрлись из памяти.

Я уже крепко спала, когда сквозь сон прокрался звук сообщения. Приоткрыв один глаз, я потянулась за телефоном и открыла сообщения — новое пришло. Номер не определился. Но  текст заставил меня вздрогнуть и проснуться окончательно:



«Мичман Иванов жив. Он вернулся»

(2024 г., обложка печатного издания создана с помощью Rudall-E)