Приютное когда я

«Приютное — когда я»

(Книга III цикла «Приютное — родина света»)

Пролог. Я — не турист. Я — отсюда

Я видел мир.
Я умею говорить “красиво”
про чужие берега.

Но есть одно место,
где слова
становятся лишними.

Потому что там
я не смотрю.
Я — живу.

Я родился здесь,
где горизонт не украшение,
а закон,
где ветер не фон,
а голос,
где земля не “пейзаж”,
а мать,
которая сурова
и потому — верна.

И если ты спросишь,
почему Приютное
красивее всех стран,
я отвечу просто:

потому что там
я не пытаюсь быть кем-то.
Там я — совпадаю.


---

I. Я слышу камыш — и это мой возраст

Я прихожу к воде
и слышу камыш.

Он шумит
не “романтично”.
Он шумит
как работа сердца.

И вдруг я понимаю:
мой возраст —
не цифра.

Мой возраст —
это сколько раз
я возвращался внутрь себя
через этот звук.

Камыш говорит:
“не торопись”.
“не обманывай”.
“ты живой”.

Я стою,
и с меня
сходит лишнее —
как пыль с плеч.

И я снова
становлюсь тем мальчиком,
который не умел
объяснять боль,
но умел
слушать ветер
и верить:
мир всё-таки держится.


---

II. Я иду по ковылю, и степь выравнивает меня

Я выхожу в степь —
и ковыль берёт меня
не руками,
а светом.

Он идёт волной,
и эта волна
поднимается внутри,
как дыхание,
которое долго
было заперто.

В городе
я часто становлюсь жёстким.
Это не гордость.
Это защита.

А здесь
защита не нужна:
степь видит всё
и не осуждает.

Она просто
выравнивает.

Как будто говорит:
“будь проще — и станешь сильнее”.

И я иду,
и впервые за долгое время
мне не надо
держать лицо.


---

III. Я нахожу ирис, как знак: мне разрешено быть нежным

Сухая земля.
Солнце.
Строгий простор.

И вдруг —
дикий ирис.

Он стоит так,
будто ему всё равно,
увижу я его или нет.

И именно поэтому
я не могу пройти мимо.

Потому что ирис —
как маленькое “да”
внутри огромного “держись”.

Я наклоняюсь,
и во мне
поднимается то,
что я прятал взрослостью:

нежность.

Не сладкую.
Не показную.
Настоящую —
как вода в жару.

И я думаю:
если земля здесь
умеет быть такой,
значит и мне
разрешено
не превращаться в камень.


---

IV. Полынь входит в меня — и я вспоминаю, кто я

Запах полыни
не спрашивает разрешения.

Он входит —
и всё.

Он горький,
как честный разговор,
который нельзя отложить.

В нём нет утешения.
В нём есть правда.

Я вдохнул —
и вспомнил:

как я был ребёнком,
как я молчал,
когда надо было говорить,
как я смеялся,
когда было страшно,
как я учился
выживать в открытом мире.

Полынь не лечит лаской.
Она лечит тем,
что срывает маску.

И я стою
и понимаю:
я столько раз
уезжал далеко,
чтобы стать собой,
а собой я становился
только здесь.


---

V. Я вижу сайгаков — и мне становится стыдно за свою медленную душу

Сайгак появляется
как мысль —
и исчезает,
не оставив времени
на сомнение.

Это животное
не “красивое”
в привычном смысле.

Оно — невозможное.

И когда я вижу
эту скорость,
эту точность,
эту жизнь
без лишнего,
мне становится стыдно.

За то,
как часто я живу
в полсилы.

Как часто я тяну
то, что давно пора
отпустить.

Сайгак не философствует.
Он просто знает:
открытая степь
не прощает
самообмана.

И я принимаю
этот урок
без слов.


---

VI. Журавли — и я понимаю, что такое порядок без насилия

Весной и осенью
журавли идут клином,
и я каждый раз
как будто впервые
вижу истину.

Они держат строй
не криком,
не страхом,
не силой.

Они держат его
взаимностью.

Меняются.
Несут по очереди.
Уступают ветру.
Берегут другого.

И я смотрю
и думаю:
вот бы так жить людям.

Чтобы порядок
не ломал.

Чтобы сила
не унижала.

Чтобы лидерство
было служением,
а не властью.

И тогда небо
становится не небом,
а наставлением.


---

VII. Звёздное небо: я не один, и это достаточно

Ночью в Приютном
небо не “красивое”.

Оно — огромное.

Оно приходит так близко,
что у тебя нет выбора:
либо ты замолкаешь,
либо ты лжёшь.

Я молчу.

И в этом молчании
внутри меня
вдруг становится просторно.

Все мои поездки,
все города,
все витрины мира
сжимаются до точки.

А эта точка
не исчезает.

Потому что она — дом.

И я понимаю:
самая высокая роскошь
— не увидеть всё.

Самая высокая роскошь
— знать,
куда возвращаться.


---

Эпилог. Я говорю “Приютное” — и слышу своё настоящее имя

Я говорю “Приютное” —
и во мне
поднимается свет.

Не праздничный.
Не рекламный.
Несущий.

Свет камыша.
Свет ковыля.
Свет полыни.
Свет птиц.
Свет неба.

Я говорю “Приютное” —
и перестаю спорить
с жизнью.

Потому что Родина
не отвечает на вопросы.

Она отвечает
присутствием.

И если ты спросишь,
где самое красивое место на земле,
я не буду перечислять чудеса.

Я просто скажу:
там, где я становлюсь собой.

Там, где моя душа
не изображает жизнь,
а живёт.


---