Приютное родина света

Цикл поэм «Приютное — родина света»

(Книга II: Камыш, ковыль, полынь)

Пролог. Имя, которое пахнет степью

Есть имена,
которые звучат как география.

А есть имя,
которое звучит как судьба.

Приютное —
не “точка на карте”.
Это место,
где мир говорит со мной
не словами,
а запахом
и ветром.

Я видел города,
которые сияют так,
как будто им нужно
доказать свою красоту.

А здесь
ничего не доказывают.

Здесь просто
жизнь стоит лицом
к горизонту.

И если ты однажды
вдохнул полынь,
ты больше не перепутаешь
правду с украшением.


---

I. Камыш: дыхание воды

Камыш шумит
не как музыка.

Как дыхание.

Будто вода
у берега
не спит,
а сторожит тишину.

Камыш —
это зелёная память:
он знает,
как в степи
живёт вода,
и как вода
не просит объяснений.

Ночью, когда всё стихает,
камыш начинает говорить
так тихо,
что слышно
не звук,
а смысл:

“держись”.
“не спеши”.
“мир держится
на том, что незаметно”.

И ты стоишь
у воды,
и вдруг понимаешь:
всё великое
начинается
с маленького шума,
который не кричит.


---

II. Ковыль: серебряная кожа степи

Ковыль — это не трава.
Это движение света.

Он идёт волной,
как море,
которое забыло,
что оно море,
и стало землёй.

Когда ветер берёт ковыль,
степь
становится живой тканью:
не плоской,
не бедной,
а бесконечной
и точной.

Ковыль учит простому:
быть гибким
— не значит быть слабым.

Он гнётся,
но не ломается.

Он не спорит с ветром,
он делает ветер
видимым.

И если ты устал
держать себя жёстко,
присмотрись:
может быть,
твоя сила
тоже должна научиться
волне.


---

III. Дикие ирисы: нежность, которая не просит разрешения

В степи нежность
не похожа на нежность города.

Она не украшена.

Она — как внезапность.

Ты идёшь по сухой земле,
по строгому пространству,
где всё честно,
и вдруг —
ирис.

Как будто сама земля
на секунду
вспомнила,
что умеет быть
не только выносливой,
но и прекрасной.

Дикий ирис
не требует зрителей.

Он не “для фото”.
Он — для смысла.

Он говорит:
красота не обязана
быть громкой.

Иногда она просто
поднимается из земли
и молчит,
потому что знает:
кто увидит — тот поймёт.


---

IV. Полынь: горечь, которая лечит

Запах полыни
входит в человека
как закон.

Он не ласковый.
Он не сладкий.

Он честный.

Полынь —
это память степи о том,
что жизнь
не обещала быть удобной.

Но она обещала
быть настоящей.

И странно:
именно эта горечь
делает душу
чище.

Потому что ложь
плохо держится
на полынном ветре.

Её сдувает.

Остаётся только то,
что выдерживает
простоту.

И если ты хочешь
понять, почему Приютное
красивее мира,
просто вдохни:
это место
пахнет правдой.


---

V. Сайгаки: чудо скорости

Есть животные,
которых будто придумали
не биологи,
а сама степь,
чтобы показать
невозможное.

Сайгак —
как молния на земле.

Он не бежит —
он исчезает
и возникает дальше,
как мысль,
которая опережает
свою форму.

В его скорости
нет хвастовства.

Есть необходимость:
в открытом пространстве
выживает тот,
кто умеет
не прятаться,
а быть точным.

И ты смотришь
на это живое чудо
и понимаешь:
иногда свобода —
не “куда хочу”,
а “как умею”.

Уметь жить
на виду,
под небом,
без стен,
не теряя сердца.


---

VI. Миллионы птиц: письмо, которое пишет небо

Весной и осенью
небо над Приютным
становится движением.

Как будто мир
вспоминает древнюю музыку
и играет её
крыльями.

Птицы идут,
как строки письма,
которое нельзя прочитать
глазами.

Но можно прочитать
внутри.

Порядок без крика.
Согласие без приказа.
Точность без жестокости.

Они летят
и меняются местами,
как будто знают:
сильный — тот,
кто умеет
нести не вечно,
а по очереди.

И ты вдруг чувствуешь:
в тебе тоже есть
этот клин.

Есть желание
нести и давать нести.

И от этого
в груди
становится тихо,
как после молитвы.


---

VII. Звёздное небо: храм без стен

В больших городах
небо — это декорация.

Его режут огни.

А здесь
небо — это присутствие.

Оно не “над тобой”.
Оно вокруг.

И звёзды такие,
что кажется:
если долго смотреть,
можно вспомнить,
кто ты был
до всех ролей и суеты.

Степное небо
не развлекает.

Оно возвращает меру.

И ты стоишь,
и в тебе
вдруг перестаёт
спорить всё лишнее.

Остаётся простое:
ты жив.

Ты часть этого
огромного дыхания.

И ты понимаешь,
почему твоя Родина
красивее всего мира:

потому что здесь
красота — не картинка.

Красота — это
связь.


---

Эпилог. Самое красивое место

Я видел чудеса.
Но чудеса
часто оставляют человека
снаружи:
сфотографировал —
и ушёл.

Приютное
делает иначе.

Оно входит внутрь.

Шумом камыша.
Серебром ковыля.
Тишиной ириса.
Горечью полыни.
Молнией сайгака.
Письмом птиц.
И небом,
которое не кончается.

И если кто-то спросит меня,
где самое красивое место на земле,
я отвечу без гордости,
без спора,
без сравнения:

там, где человек
становится настоящим
под своим небом.

Там, где Родина
не требует восхищения —
она требует
верности.


---