Куда уходят коты

(фантастическая повесть, совсем не про котов!)

ОБЩЕСТВО СНОВИДЕНИЙ

Лето. Большая Игра

Сегодня был день последней в этом сезоне Игры. Так вот почему, проснувшись, Ула почувствовала радостное волнение! Она сегодня — предводитель Демонов в последнем туре…

Прошло три года с тех пор, как молодёжь провинциального городка Сора разделилась на Ангелов и Демонов, придумав Игру. Основной «армией» обеих команд были подростки. Вне игры им запрещалось нападать друг на друга. Пределов и законов для дружеских и других отношений у ребят не было, что было причиной бесконечных нападок со стороны родителей. «Поступай так, как велит тебе сердце!» — гласил девиз Игры. И хотя схватки Ангелов и Демонов порой доходили до серьёзных травм, это не нарушало Игры. Она была их жизнью, их маленьким государством, их бесценным сокровищем, словом, тем, что отделяло «детей» от «взрослых». Существовало два измерения, в которых жили подростки Сора: жизнь и Игра. Но игра порой и становилась их настоящей Жизнью…

С утра Ула со своими друзьями сидела в колючках напротив «замка», оккупированного Ангелами — бывшей старой больницы.

Ула не выдержала:

— Я иду.

— Это невозможно! — воскликнула Оли.

— От сидения на одном месте последнего тура нам не выиграть никогда, — поддержала Улу Ана.

— Так, кто-нибудь идёт со мной? — Ула пристегнула к поясу цепь, дубинку и накинула плащ.

— Я, — ответила Ана

— Я знаю чёрный ход.

Ула высмотрела этот ход давно, когда ещё просто гуляла в окрестностях старых зданий. Теперь им надо было воспользоваться — в плену у Ангелов находились две девушки и парень из Демонов.

Ула без труда нашла замаскированную под архитектурное украшение узенькую лестницу на верхние этажи. Ана молча следовала за ней. По коридорам бывшей больницы сновали ни о чём не подозревавшие Ангелы. Ула вывернула плащ — он оказался с другой стороны белым. Ана сделала то же самое. Потом Ула распустила волосы, надела очки и они двинулись. Так её мог узнать только Вик. Но надо было надеяться, чтобы не попасться ему на глаза. Где же могут быть пленники? Девушки огляделись — ужас, как много разных дверей! Помогли им сами Ангелы. В конце затемнённого коридора послышались голоса:

— Иди к пленникам и отнеси им еду. И не забудь сменить охрану, — говорил повелительный голос.

Ула вздрогнула — это был голос Вика…

Как в тумане, двигалась Ула по полутёмным коридорам. Потом она с трудом могла вспомнить, как же произошло так, что Демоны выиграли последний тур. Только один эпизод не давал покоя — Ула вывела пленников через потайной ход, про который не знали даже Ангелы, что провели в «замке» несколько дней… Они уже слышали голос Вика: «Я видел Улу, это точно! Быстро к пленникам! Они там!» И тут Ула отодвинула картину на стене — там был дверь. Удивлённые Ангелы нашли только пустую комнату… «Дверь мне приснилась» — сказала впоследствии друзьям Ула. Конечно, ей никто не поверил.

Это была первая победа Демонов на больших играх.

Иссиня-серое небо стало темнеть, постепенно покрываясь брызгами звёзд. Наступала ночь и два солнца — жёлтое и голубое, сменились двумя лунами — синей и оранжевой. В тишине спящего Сора изредка слышался протяжный настойчивый свист. Где-то скрипнула калитка, где-то хрустнула ветка под неосторожной ногой. Молодёжь Сора готовилась к Большому Костру. Пока старшее поколение мирно спало, дети и подростки убегали из ночных домов через окна, незапертые накануне двери и приоткрытые калитки. И тайными, известными только им тропами, стекались к Холмам.

Ула сидела, прислонившись к дереву и закрыв глаза, когда подошел Вик. Он стоял и рассматривал её. Девушка почувствовала взгляд и чуть приоткрыла глаза, наблюдая за ним из-под ресниц. «Всё-таки он мне нравился». Чёрный костюм Вика слегла поблёскивал. Ула открыла глаза.

— Откуда ты узнала про потайной ход?

Вот так, с лёту! Ни «привет», ни «пока»! Его задела её победа на Играх.

— Потайной ход? Ах, да! Я видела его во сне.

— Не дури! Ты что — ясновидящая?

— Не знаю, но ход я видела во сне.

«Что он из себя строит! Я же его слишком хорошо знаю». Ула резко поднялась и ушла к костру. Грянула музыка. Ула танцевала с Роном, забыв обо всем на свете, среди остальных. Только Вик, наблюдавший за ними из-за деревьев, не забыл ни о чём… Подошла Наи, и он, согласившись на её уговоры, пошёл танцевать.

На следующее утро о сне Улы знали все.



Странные сны

Ула решила выспаться. Но она ошиблась. Ей опять приснился храм. Он снился давно. Но теперь он стал уже не эпизодом, а центром. В храме было множество людей. Внутри была сцена и зал, заполненный народом. Надо сказать, народ был странно одет, точнее, почти раздет. Ула находилась на сцене и будто издалека слышала голос:

— Рад представить вам новую жрицу — Улу Зулл! — остальные его слова тонули в шуме рукоплескавшей толпы, в которой мелькали знакомые лица. А потом была оргия. Ула ещё никогда не видела подобного. Даже свобода молодёжи Сора не могла сравниться с тем, что происходило здесь. В ход шли все подручные предметы, вплоть до платков и шляпок. Эти люди набрасывались друг на друга, они перестали походить на людей. Ула видела крылья, рога, копыта, чешую. Она обернулась, почувствовав тошнотворный запах — на алтаре горели какие-то кости. Ула закричала и проснулась.



Солнца ярко светили сквозь стеклянные стены особняка. Только сейчас Ула заметила, как маленький камешек ударился об стекло. Она моментально накинула халат и выбежала на террасу.

— Вик!!!

Вик прижал палец к губам. Он бросил ей букетик полевых цветов. Неужели нарвал у Холмов?!

— Вик, уходи!

— Я просто хотел с тобой поговорить.

— Я тебе не верю. Мы не разговаривали несколько месяцев и ты, похоже, был доволен.

— Это неправда.

— А как поживает Наи? Ты уже промыл мозги её родителям насчёт свадьбы?

Удар ниже пояса! Что на неё нашло? «Значит, правда!»

— А что Наи? — Вик удивлённо поднял брови.

«Или сделал вид, что удивился».

— А разве ты ещё не женишься на ней?

— С какой стати?!

— Ладно, не буду лезть не в своё дело. Пока.

— Подожди!

— Всё.

Послышались шаги её отца. Ула стала отчаянно подавать Вику знаки руками — «уходи».

— Один вопрос! Это правда — ты любишь Рона?

— Глупости.

— Что у тебя с ним?

— Не твоё дело.

Ула вошла в комнату. Вик исчез так же быстро, как и появился. Он совершенно её расстроил. «Почему он всегда появляется и портит мне настроение?!». Это была болезнь. Должно было пройти много лет, чтобы она излечилась. Их тянуло друг к другу, как магнитом, но стоило им опять сойтись, как они начинали страшно друг друга раздражать. Ула и Вик могли быть кем угодно — братом и сестрой, друзьями, партнёрами по Играм. Но их мечта о свадьбе рушилась. В этом качестве их представить было бы невозможно.

Зашли Рон и Ана, и втроем они направились к Старым Зданиям. Но вид заброшенной старой больницы внезапно разбудил в ней неясное воспоминание. «Где-то я видела переход, лестницу. А за поворотом коридора — вход в зал…» Откуда это? Это был сон. Она не хотела о нём вспоминать. Зато она хорошо помнила, что она — предводитель Демонов, доставший им победу в последнем сезоне. И гордость заглушила воспоминания.

— Ула, ты приготовилась к Костру?

Ах, да! Она совсем забыла, что по ночам бывают Костры. И никакие угрозы со стороны родителей не могли остановить юных романтиков Сора.



Душа Улы пела. Девушка шла по улице, одетая в бледно-зелёную тунику, с большим рюкзаком за спиной и ей казалось, что, вторя её внутреннему «я», поют ярко-зелёные кроны деревьев, белые дороги и дома, серое небо с двумя сияющими солнцами. Ула отметила про себя несколько неодобряющих взглядов в свою сторону. А, опять эта мерзкая цветочница! «Ну уж нет! Пока я молода и красива, не буду я их слушать!» «Старшие» не одобряли молодёжной моды — туники казались им слишком короткими, а девушки — слишком похожими на парней, они стригли волосы и не носили головных уборов.

По пути она остановилась у особняка Оли и кинула в стекло несколько камешков. Через минуту появилась Оли, крадучись прошла через калитку и потащила за собой сумку. Когда они появились у подножия Холмов, собралась довольно приличная компания.

Ула была счастлива оказаться в компании с ребятами, но больше всего её обрадовало появление её друга Мака. Он был намного старше её, но состоял в команде Демонов вместе с женой и дочерью, которую родители везде таскали с собой. В лице Мака Ула всегда видела лучшего друга, у него она могла найти помощь и спросить совета. Кроме того, он обладал некоторой проницательностью, за что и получил прозвище Колдун.

Вернулась Ула домой к утру. В это время оба спутника Листры были видны другому полушарию и ночь была тёмной. Ула буквально упала на кровать, бросив пустой рюкзак на пол.

Ей снился костёр. Вокруг костра танцевала уже полупьяная молодёжь. Ула сидела на пне чуть поодаль. Всё, как было на самом деле. Подошел Мак и пригласил её на танец. Ула вскочила, повисла у него на шее и проорала всю любимую песню вместе с остальными.

— Мак, я хотела бы с тобой поговорить, — наконец, выдохнула она, — но не сейчас. Сейчас так хорошо!

— Ладно, я буду дома в ближайшие дни. Заходи. — сказал серьезно Мак.

И вдруг… А вот этого не было! Костёр стал меньше. И это уже не костёр, а огонь на алтаре. А вокруг него не весёлые молодые люди, а чудовища, потерявшие человеческий облик. Чёрные маски, хвосты, рога, копыта, чешуя… Опять тот сон с храмом! И тут из этой толпы отделился Вик. И в этот же момент Ула точно заглянула под маски — это были жители Сора! При том те, чьи неодобряющие взгляды часто ловила она и её подруги. И торговка розами, которая не скупилась на эпитеты в адрес Улы, и рабочие, пытавшиеся снести старые здания, и некоторые из учителей. «Но что я-то здесь делаю?» Было похоже, что они не заметили, что Ула их узнала. Она бросилась к выходу, выскочила из зала, бежала по коридору, слабо освещённому электрическими лампочками.

— Стой!

Это был… Вик! Он не сказал больше ничего. Он схватил её, прижал к стене и стаж жадно целовать. Совсем как когда-то. Улу пронзило чувство глубокого, бесконечного счастья и электрическая волна прошла от ног к голове. Но она словно опомнилась, вырвалась, хотела убежать, но ноги не слушались её.

— Оставь меня в покое, — простонала она.

— Нет уж! Ты мне подчинишься! — глаза Вика стали багровыми и в них мелькали маленькие злые искорки.

— Оставь меня в покое! — повторила она.

Но он схватил её и потащил обратно в зал. В зале стоял неимоверный шум. Вик поднял руку. Толпа притихла.

— Она сделает это! — и он подтолкнул девушку к залу. К ней подошли две девушки и она с удивлением узнала в этих развязных размалеванных красотках выпускниц десятого цикла, которые в жизни не поднимала глаза выше парты, а уж про косметику и вовсе ничего не знали. Они протянули к ней руки.

Ула оттолкнула их и крикнула:

— Отстаньте от меня! Ничего я делать не буду!

Толпа взвыла. В глазах людей Ула прочла угрозу. Они двинулись в её сторону. «Сейчас они разорвут меня в клочья!»

Вдруг со стороны сцены раздался голос:

— Не трогайте её! Я запрещаю вам прикасаться к ней!

Ула рванула к нему. «Господи, когда это кончится? «Она почувствовала, что Мак защищает её. «Они его боятся!» Толпа отпрянула.

Ула опять у костра за Холмами. Вокруг веселиться, танцует и поёт молодёжь…

…А потом пришло пробуждение. Но с пробуждением память о сне не стихла, наоборот, в голову пришло простое и непреклонное решение. Это решение Ула давно дала себе слово обязательно исполнить. И исполнить сегодня же. Молчать больше нельзя.

Спустя несколько минут, несмотря на ранний час, Ула вышла из дома. Она направлялась к Маку.

«Общество сновидений»

Ула постучала в дверь и тут только заметила, что слышит какой-то бешеный стук. Да ведь это стучит её собственное сердце! Но, поборов волнение, Ула все же открыла дверь. На пороге стоял Мак.

— Я ждал тебя.

— Но откуда…

— Можно было прийти раньше.

— Меня беспокоят сны.

— Я знаю.

Ула удивлённо посмотрела ему в глаза.

— Ты спас меня во сне.

— Знаю, знаю. Проходи.

За чашкой ароматного чая, приготовленного Оли — женой Мака, Ула немного успокоилась. Они сидели в маленькой уютной кухне. Сейчас, тёплым солнечным утром ей самой всё приснившееся ночью казалось полным бредом.

— Что ты знаешь о моём сне?

— Не всё. Рассказывай. Я знаю про храм, оргии и тех, кто там бывает.

— Там был Вик.

— Вот это новость! Не знал, что и он тоже.

— Что это значит? Что происходит?

— Я называю это сосредоточением энергии наших желаний. Точнее, желаний некоторой группы людей. Например, закомплексованных, обделённых в жизни. Им снится то, чего они никогда не сделают на самом деле. И когда эти желания совпадают, им снится один и тот же сон. А ты, как проводник, чувствуешь эту энергию, подхватываешь её, читаешь, и видишь во сне.

— Но причем тут я?

— А вот в этом и отгадка — откуда взялся Вик! Он попадает под эту категорию. То, что он присутствовал во сне на оргии, доказывает наличие неисполненных желаний. Относительно тебя, конечно. Он недавно пытался помириться?

— Откуда ты знаешь?

— Вот в чём дело! Это рано или поздно должно было произойти.

— А они сами знают, что им снится один и тот же сон?

— Вряд ли. Вряд ли они откровенничают друг с другом. Но во сне они прекрасно ладят! — Мак улыбнулся, — это получается своеобразные сгусток, объединяющий их, «общество сновидений».

— Почему тогда этих снов надо бояться?

— Вот оно! Ведь мысль действенна. Это не игрушки! Тут всё очень грязно и сложно. Человек не может исполнить собственные желания. Ему даётся возможность — во сне. Все, казалось бы, просто — ни преступления, ни наказания. Но нет. За всё надо платить.

— Чем?

— Кровью.

Ула похолодела. Но тут же взяла себя в руки. Уж больно романтично всё это звучит — сновидения, желания, кровь. Бред какой-то!

— Какой кровью, причём тут кровь?

— А разве он не твой первый парень? А разве тебе не приходила в голову мысль что-то с собой сделать? — Мак посмотрел ей прямо в глаза.

— Я думала, об этом никто не знает. — Ула совсем погрустнела.

— Никто, кроме меня. А я ни с кем не обсуждаю чужую личную жизнь.

— Что же теперь делать? Я не хочу больше, чтобы мне это снилось.

— Что делать? Сложный вопрос. Ты должна выбрать. Поддаться искушению Вика и попасть в «общество сновидений», отказавшись от реальной жизни и от всего, чего ты можешь достичь. В этом есть свои плюсы — ты ведь ещё любишь его, несмотря на его поведение. Или же отказаться от Вика и вернуться в реальную жизнь.

— Я хочу жить наяву, а не во сне!

— Тогда готовься.

— К чему?

— К чему угодно! И не делай во сне того, чего они попросят. Не бери в руки бумаг, не пей напитков, ты же можешь контролировать свои сны! Запомни — старые люди говорят: «Происходит только то, чего мы хотим на самом деле». Не стоит об этом забывать.



«Верить или не верить?» Улу буквально разрывало на части. «Что же делать?» Но на самом деле она уже решила для себя — что делать.

Она остановилась, потому что обнаружила, что перед ней возвышается серая глыба. Бессознательно она шла к Холмам. Недалеко чернело кострище.

— Ты всё же пришла! — на камне позади неё сидел Вик.

Решение

Сначала Ула не поняла, в чём дело. Встреча вроде была случайной.

— Ты нашла записку! — улыбнулся Вик.

— Какую записку?

— Ты хочешь сказать, что зашла сюда случайно?

— Вообще-то да, я гуляла, задумалась и не очень-то понимала, куда иду.

— Не ври! — Сказал он и тут же добавил, — хочешь прогуляться?

— Куда?

— Да куда угодно.

— Тогда пойдём до Старых Зданий.

— Пошли.

Они шли молча. У каждого в душе были свои хорошие воспоминания и свои старые обиды друг на друга. Сказать было нечего. Не то, что полгода назад! Всё было иначе. «А впрочем, какая разница, я уже решила!»

Два солнца палили нещадно. Даже трава под ногами казалась горячей. Полдень. А они всё шли и шли, молчали каждый о своём. Ула и Вик дошли до Старых Зданий. Перед ними стояла гостиница. Они с удовольствием вошли в её прохладную тень. Не сговариваясь, поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж в длинный гостиничный коридор с множеством дверей. Вик взял Улу за руку и они вошли в одну из них.

— Наи тоже приходила сюда? — с издёвкой спросила Ула.

— Не говори глупостей!

«Я же знаю, что это так». Кузнечики звенели, будто хотели оглушить. «Кровь». Рука Вика легла ей на плечи и Ула почувствовала на горячий, как два солнца Листры, поцелуй. «Выбирай!» Она уже давно выбрала. Она понимала — это в последний раз: гостиница, место их свиданий полгода назад. Казалось, Вик был удивлён. Но он не видел предательского огонька в тёмных глазах Улы. Он не чувствовал ничего, кроме её молодого стройного тела. «Я тебя люблю. Или уже ненавижу».

— Я решила. Хватит! — Ула отстранилась и пошла к выходу. Вик за ней не последовал. Его убедила её решимость.



В комнату Улы вместе с вечерним ветром ворвалась Оли.

— Ула, вставай! Разве можно столько спать?

Ула с трудом открыла глаза. Всё тело ныло, будто она таскала тяжести.

— Что случилось?

С кухни доносился ароматный запах — это мать варила самый вкусный на свете кофе, на который вредная Оли, конечно же, уже напросилась.

— Демоны ждут тебя у костра. Пойдём быстрей! Знаешь, что случилось? Нон прыгнул через расщелину, а теперь парни на спор хотят прыгать! Там Вик…

— Они сошли с ума — это слишком опасно, это же не игрушки!

«Это не игрушки».

Ула бежала, как сумасшедшая. «Быстрей!» Мимо мелькали дома, люди. «Кровь». Она не замечала взглядов, слов, не помнила, день или вечер.

Когда они прибыли на «место преступления», спор был в самом разгаре. Завести подростков было легко. Остановить — труднее. У Холмов уже заключались пари. Нон с виноватым видом стоял в стороне. От неё ожидали действий, но она ничего не могла сделать. Ноги ныли, ей хотелось лечь и уснуть. Мысли путались. Конечно, те, кто хотели прыгать, её не послушали. Не послушали они и Оли. Несколько человек всё же отошли от расщелины, оценив ситуацию.

Молодёжь затихла. Прыгнул Рон. Ана закрыла глаза руками и завизжала. Он успешно приземлился на другом конце. Толпа облегчённо вздохнула. Второй. Ула вздрогнула и побледнела, закусив губу. Другой удачно достиг края. «Чудо какое-то». К краю подошел Вик, и она почувствовала, что чуда на этот раз не будет.

— Вик, не надо, — робко возразила она. — Это глупо!

— Ты считаешь меня трусом?

— Нет, Вик! Но я знаю — не надо!

— Отойди!

Если бы у неё были силы, она бы подошла. «Нет!» — орало сердце. Вик прыгнул. Всё поплыло перед глазами.

— Скорую! Кто-нибудь, вызовите скорую! — донеслись сразу несколько криков.

— Господи, куда она?! Да помогите же ей!

Ула бежала вниз. Она упала на колени перед ним. «Кровь! Вот и кровь!» Мозг её взбунтовался. Она пыталась перевернуть его на бок, зажимая рану рукой.

— Вик, я люблю тебя!

«Получай!» Кровь стекала по пальцам. Голубая «тарелка» скорой помощи подлетела бесшумно. «Но я же не люблю его больше, что я говорю… Надо спасти…»

— Вик, я люблю тебя! Живи!

Ула закрыла рот рукой и прошептала:

— Я так тебя любила…



Она просидела в больничном коридоре не одну ночь. В коридоре. Потому что в палату к Вику часто заходила рыдающая Наи. Ула не хотела видеть их рядом. Своё объяснение с Виком после его выхода из больницы Ула долго не хотела вспоминать. Она вспомнит его потом… Но пройдёт еще несколько лет, прежде чем она избавит окончательно свою душу от этой боли.

А сейчас она решила — это всё. «Радуйся, Наи, я подарила его тебе, просто подарила, потому что в моей власти было его вернуть. Теперь это твоя проблема –удержишь ли ты его. Я удерживала. Мне не нужна эта боль. Я отдаю её тебе. И я не уверена, что ты выдержишь долго!»

Происходит только то, чего ты действительно желаешь.

КУДА УХОДЯТ КОТЫ

…Два солнца палили нещадно. Белый асфальт казался раскалённым, но на самом деле он был прохладный. Белые здания вздымались на фоне иссиня-серого неба, поблёскивая серебристыми шарами антенн. Воздух был свежим и прозрачным, ни пылинки. Ула шла медленно, перекинув через плечо небольшой рюкзачок, уверенно ступая стройными ножками в серебристых сандалиях… Экзамены сданы, всё позади, впереди только вечеринки и куча свободного времени. А главное — игра в Ангелов и Демонов, и ночные костры, и рассказы у ночника под носом у спящих родителей… Эти мыcли наполняли её юное сердце диким восторгом. Она чуть подпрыгивала на ходу от нетерпения. Душа Улы пела.

Но вдруг… она побледнела, остановившись на мгновение, но тут же взяв себя в руки и продолжая идти, но уже просто механически. Вся боль и всё отчаяние, способное проникнуть в её детскую душу, хлынули противным холодным потоком и ей показалось, что сейчас сердце не выдержит и вырвется из груди, и кровь хлынет наружу.. Вик шёл, держа под руку девушку… Её подругу… Они беседовали тихо, но по горящим глазам можно было понять, что это была далеко не просто дружеская беседа… Ула сдержала крик и быстро побежала к месту будущего Костра. «Ну всё, Вик! Ну теперь ты у меня увидишь… Боже, ведь сердце сейчас выскочит, и я умру, или сойду с ума, или…»

Но сердце выдержало…

ХОЛОДНАЯ ПЛАНЕТА

Это было похоже на мерцание прозрачных звёздочек в воздухе, на воздух над костром, когда меняется преломление и всё за ним слегка колышется. Алле снилось, что она прошла через это мерцание…

Алла с трудом открыла глаза. Идти в школу не хотелось. Хотелось опять уснуть. Но она пересилила себя и встала. За окном злился ветер и моросил дождь. «Ничего себе лето», — подумала Алла. Во двор, подрыгивая по очереди промокшими лапами, вышел соседский кот. Он осмотрелся с видом философа и уставился на то, на что уже с удивлением смотрела Алла. На лёгкое колыхание воздуха над землёй. Но кот смотрел на него, как на старого знакомого. Он подошёл, встряхнулся и… исчез…

Алла подумала, что она ещё спит. Но кота не было. «Чушь, опять показалось, он просто сиганул в кусты». Но как бы в ответ на её сомнение, кот вдруг появился ниоткуда, сухой и пушистый. Он не пошёл обратно, а направился в свой подъезд, устало зевая.

Алла не в первый раз увидела подобную картину. Коты внезапно уходили в нечто, возвращаясь, как ни в чём не бывало. Но она не вполне верила своим глазам и ссылалась на своё неуёмное воображение. Загадочные существа, они с презрением смотрели на людей, и уж конечно не собирались рассказывать, куда они уходят.

— Чёрт, дурацкая погода, как всегда, — ворчала она, идя в кухню, — и экзамен ужасный… и яичница! — это она уже прокричала, когда обожглась о сковородку.

На ходу дожёвывая, Алла прочитала последний недоученный билет и, вооружившись зонтиком и шпаргалками, хлопнула дверью.



* * *

Дождь не прошёл и на следующий день, и в воскресенье ещё больше похолодало.

Алла сидела дома в наушниках и мысленно пыталась от нечего делать восстановить в памяти свой недавний сон. Это точно было что-то интересное, но что именно, она никак не могла вспомнить. Она частенько так уходила от действительности. Никто, в том числе вечно отсутствующие родители, не подозревал о том, что она жила двойной жизнью — наяву и во сне. Как-то она попыталась рассказать матери о своих снах, но только нарвалась на очередную лекцию по теме «Ты уже не маленькая». Часто во сне приходило решение проблемы, неразрешимой, казалось бы, наяву. Она интуитивно догадывалась, что её сны как-то влияют на реальную жизнь.

Но позвонила Эльза, Алла отсиживалась у неё, а когда Алекс пригласил её «на чашку кофе», тут уж было не до сна!



* * *

На каникулах было скучно. Все знакомые разъехались, родители Аллы почти каждый вечер пропадали по театрам. Она решила взяться за картины, о которых давно уже забыла. Но вдохновение не приходило, на улице было всё так же холодно, и, вся перемазанная красками, Алла распинала по углам листы испорченной бумаги.

Она оделась и решила пойти в школу, пустующую уже несколько недель. Это было место их неформальных «сборов». Приходят все, кому нечего делать в данный момент, и решают, как быть дальше. Проще всего было собираться в своей школе. Но на этот раз никого не было. Утром опять «ушёл» соседский кот.

В школе было как-то тоскливо. Ни ребят, ни звонков. Тихо и непривычно. Она почувствовала себя страшно одинокой.

Алла шла медленно, отстукивая каблучками в тишине холла. Она переживала в душе свои первые взрослые страхи и надежды. Она не доверяла свои чувства никому, даже дневнику. Она очень ими дорожила. И её суперзанятые и сверхделовые родители даже не догадывались, что творилось в душе у обыкновенной девчонки.

Алла шла по первому этажу, когда вдруг около запасного выхода увидела слабое мерцание в воздухе. Все внутри её затрепетало. «Что-то в последнее время ЭТО появляется слишком часто!» ОНА была так близко — дверь в другой мир, что девушка не выдержала искушения…

Вздохнув, она перешагнула сквозь слабое колыхание…

Всё изменилось. Всё было ново и знакомо. Будто бы коридор стал в несколько раз шире, и ступени выше, и потолок. Такой привычный сероватый мрамор пола приобрёл белый сверкающий цвет. Алла поняла, что находится в том же здании, только в другом измерении.

Она повернулась и увидела девушку, похожую на неё, только одетую иначе — в бледно-розовую тунику и с убранными лентами волосами. «Да это же я сама, только в другом измерении…»

Две Аллы шагнули навстречу друг другу. На какой-то миг, когда две девушки слились в одну, она почувствовала головокружение, а потом будто снова всё изменилось. Потому что она вспомнила.

Её зовут Ула. И она родилась здесь — на планете Листра, в провинциальном городке Сор, где круглый год тепло и где у неё есть семья и друзья.

И как только она всё вспомнила, остальное стало как бы затягиваться туманом, тускнеть. Она вышла из школы и сразу согрелась под жарким светом двух солнц. На фоне иссиня-серого неба — белоснежные здания, чистые и высокие. Белые дороги, зелёная подстриженная травка на правильной геометрической формы газонах. Бассейны, серебряные шары антенн, блеск стёкол без занавесей, воздух, чистый и горячий.

Она сначала оторопела от такого обилия света и тепла. Но потом Ула улыбнулась и направилась по широким ступеням вниз, на улицу Сора, к дому. Исчезла из её памяти Алла, а вместе с ней и Земля, такая странная и холодная планета.



* * *

Она направлялась к дому. Всё было прекрасно, только одно окно в высоком белоснежном доме наполнило её неприятной тревогой. Там жила Дил.

Когда впервые появилась Игра, Ула и не подозревала, что она станет частью жизни, необходимостью, религией всех подростков и молодёжи Сора. Игра захватила всех без исключения, в ней нашлось место ребятам с совершенно разными чертами характера и увлечениями. Они собирались в стаю. В хорошем смысле этого слова. Естественно, взрослые и не подозревали о тайной жизни подростков. Конечно, Ула это понимала и на людях вела себя тихо. Ула называла тех, кто постарше — «ограниченными, склочными тётками». Это было жестоко, но в большинстве случаев справедливо. Смена поколений всегда происходит болезненно. Молодёжь жила проще. В большинстве своём родители хотели, чтобы их чада «встретили настоящую любовь, первую и единственную, женились, нарожали кучу детей…» к сожалению, на этом фантазия ограничивалась. Почему они сами не нарожали кучу детей и почему считали «страшным грехом» всё то, чем занимались в молодости сами, оставалось для неё загадкой. Ей казалось, что она никогда не постареет.

А Дил… Эта девушка бесила её, доводила своим существованием до исступления. Она хотела разорвать её на части, загрызть, утопить… Ещё бы! Все тут думали, что она встречается с Охотником, а она подцепила Вика! Самое обидное заключалось в том, что Вик был совершенно не против.

Она пережила всё. Слезы в подушку, объяснения, от которых Вик уходил всеми возможными способами, истерики и угрозы. Как всем подросткам, ей казалось в такие моменты боли, что она сделает что-то страшное, что потом никак уже не исправишь… Но разум и какое-то шестое чувство, которое ещё не раз сослужит ей добрую службу, помогли загнать эту боль глубоко-глубоко, чтобы никто не догадывался о ней…

СЕЗОН ВЕТРОВ

Ветер был везде. Он дул непрерывно и задувал во все углы пыль и песок — неотъемлемые части сезона ветров на Листре. Ула почти безвылазно сидела дома и злилась, потому что почти все собрания срывались, а Костёр разводить было опасно. Немногие выходили из домов в такой ветер. Ветер дул уже семь дней и постепенно усиливался. Скоро на улицах появятся канаты, чтобы можно было ходить, держась за них. И Ула решилась. Собрав рюкзак, отчитавшись перед родителями и получив очередную порцию наставлений, она отправилась к старым зданиям. По пути она попыталась уговорить Оли составить ей компанию, но та побоялась.



Ула одна обосновалась в старой гостинице на втором этаже.



На следующий день пожаловали Демоны. Вечером они подрались с Ангелами, а потом устроили совместную вечеринку, в которой Ула не участвовала.



Потом снова потянулись часы одиночества. Ула рисовала. Но перед этим она закупорила все окна, чтобы усилившийся ветер не мешал. Картины пылились на полках шкафов, и в конце концов Ула просто уснула. А ветер дул всё сильнее. Но доски были прибиты надёжно. Гостиница устоит…



Стук не прерывался. Сначала сквозь сон Ула подумала, что это оторвалась какая-нибудь доска. Нет, стучали в дверь.

— Чёрт, я же заперлась, — проворчала она и пошла вниз. Ула была в лёгком летнем платье и накинула на плечи шаль. Она подошла к двери и сразу, не спрашивая, открыла её. И обомлела.



За дверью стоял… Охотник. Точно такой, каким его описывали горожане: невысокий, черноволосый, в зелёном костюме, плаще и шляпе, со старомодным ружьём и четырьмя овчарками, виляющими хвостами. Вслед за Охотником ворвался ветер, переполошив летучих мышей и взметнув пыль к потолку.

— Входи быстрее! — испуганно воскликнула девушка, — ветер мне тут все разнесёт!

Он вошёл в дверь, а собаки остались на улице, под пронизывающим ветром.

— А они? — спросила Ула.

— Они вернуться через час.

— Это твои собаки?

— Нет. Просто я их иногда прикармливаю, и они идут ко мне, когда начинается ветер.

— Проходи, располагайся, где тебе удобно. Только вот продуктов, боюсь, у меня маловато. Я не рассчитывала на гостей.

— Ничего, у меня достаточный для нас обоих запас, — улыбнулся он и поставил на пыльный стол объёмный рюкзак.

— Ты что, знал…

— Я тебя видел.

А через час вернулись собаки. Они поскребли лапами дверь и Охотник впустил их. Потом они снова исчезли.



Пока Ула готовила ужин, Охотник не спускал с неё глаз, но девушку почему-то это не раздражало. Он снял свой необыкновенный костюм и разгуливал по гостинице в футболке и кожаных черных брюках (предмете зависти Улы).

Наконец, она накрыла на стол, зажгла свечи, неизвестно как сохранившиеся в доме и пригласила его к столу.

Она слышала слухи о том, что Дил жила с ним. Дил была высокой симпатичной девушкой, не признающей компромиссов. Конечно, идеальный характеров не бывает, но с некоторых пор Ула считала Дил своей соперницей и по мере возможности с ней не заговаривала…

От Охотника балдели все местные девчонки, и все скрыто или открыто завидовали Дил, хотя сама Дил не говорила об этом ничего. Скорее всего, это была просто её очередная игра, как с Виком… Это тоже был всего лишь один из её многочисленных мимолётных романов, но об этом Ула узнает очень-очень нескоро…

Вообще между Дил и Улой были странные отношения: они не любили друг друга и почти не разговаривали, но в то же время чувствовали друг к другу притяжение, о котором обе молчали.



«Надо что-нибудь узнать о нём», — думала она, рассматривая его и не находя в его облике ничего особенного. Ну, красивый. Да, наверное, привлекательный для девушки, на которую мало обращали внимания. Ула не была обделена вниманием мужчин и поэтому в первое время не обратила внимания на внешность Охотника. Но она уже почувствовала то, что называла «началом», то есть почувствовала, что влюбляется. Было ли это желанием насолить Дил и Вику, или её собственным чувством, она ещё не поняла…

— А правду говорят, что ты видишь в темноте? — спросила Ула.

— Да, действительно, только не в абсолютной, конечно!

— А у нас ходят слухи, что тебе уже несколько сотен лет…

— Надеюсь, я на столько не выгляжу! — засмеялся Охотник.

Он поставил на стол бутылку вина.

— Вообще-то я не пью…

— Ничего, это слабое вино. Попробуй, тебе понравится, — и он разлил его по бокалам.

— А почему ты здесь? — спросил Охотник.

— Я романтик, люблю побыть одна и помечтать.

— Одна? Не слышал, что ты когда-то любила побыть одна!

— Да что ты вообще про меня слышал? — обиделась Ула.

— Да мало чего.

— Ладно! За приключения, — он поднял бокал.

Он всё больше и больше привязывал её к себе, не осознавая этого. А может быть, и осознавая. Только в те минуты, проведённые за этим столиком в старой гостинице, он не знал ещё, то эта девушка, такая обычная, и такая сложная, станет большей частью его жизни, даже её смыслом. Он тоже поддавался ее обаянию.

Чем Ула привлекала мужчин? Этого не знала и она сама. Только отбоя от них не было никогда. В её внешности не было особых преимуществ перед другими, хотя не было и особых недостатков. Стоя перед зеркалом, она не находила в себе ничего особенного. В этом возрасте она ещё не понимала, что душа человека может стать его внешностью, и что не обязательно быть красивой куклой… Такой как Дил или Ана…



Ула, мысленно плюнув на всё, сделала большой глоток. Сначала внутри почувствовался холод, потом лёгкое тепло. И тут только Ула обратила внимание на вино. Оно было бледно-розовым, к поверхности то и дело всплывали радужные пузырьки, на ощупь бокал был тёплым, а на самом деле напиток был ледяным. От него пахло чем-то, похожим на розу, и напиток казался живым.



За окном усиливался ветер, бросая в заколоченные стёкла ветки и всякий мусор.

В окне под самой крышей холла видно было синее небо, две луны и звёзды.

Вино, казалось, с каждый глотком разливалось по всему телу, и сознание постепенно вытеснялось подсознанием, невиданными цветами и необыкновенными звуками. Ула уже не контролировала себя. Охотник вынул откуда-то свёрток.

— Я хочу, чтобы ты это надела.

Ула развернула свёрток. Это было платье! Именно такое, о каком она всегда мечтала — лёгкое, почти прозрачное, на тоненьких бретельках, и длинное. Воздушное! А цвет… Она не помнила, как он называется…

— Ультрафиолетовый, — сказал Охотник.

Ула ушла в номер. Она долго не решалась примерить это сказочное платье. Ула подвела глаза и распустила волосы. Глянув в зеркало, сама удивилась, насколько она выглядела стройнее, взрослее и красивее. Она была совсем другой в этом платье! Из девочки-мальчика она моментально превратилась в соблазнительную женщину. И эта перемена ей очень понравилась.

…Её самой лучшей чертой было то, что она всегда мыслила реально. Она знала, что может быть, и чего не может быть на самом деле. Она не противостояла своим желаниям. Она как бы предвидела события. Иногда она рассуждала, как очень искушенный и опытный человек. К сожалению, никто не хотел признавать в ней эту начинающуюся взрослость. Потому что порой она была неисправимым романтиком. Она могла довести до безумия своей наивностью. Или наигранной наивностью? Она верила, что если чего-то очень захотеть, то это обязательно случится. И ведь так оно и было!..

Когда она спускалась по лестнице, ей казалось, что играет музыка. По ошеломленному взгляду Охотника она поняла, что он тоже не ожидал вполне, как она будет выглядеть в его ультрафиолетовом платье!

Каким бы невероятным «суперменом» он не был, но Ула сразу прочитала этот взгляд. В нем было восхищение.



— Ты из-за чего-то сильно переживаешь, поэтому и решила провести сезон ветров одна?

— Конечно, нет. Просто отдыхаю, — соврала Ула.

— А ты сильная, если можешь говорить, не то что думаешь!

Ула скорчила рожицу и они засмеялись. А вино всё сильнее и сильнее овладевало её неопытным разумом.

Охотник подвинулся к ней и поцеловал её в губы. Ула вздрогнула.

— Ты этого хотела?

— Да.

— Ты сильная и потому, что можешь сказать то, что думаешь.

В одно мгновение образ Вика растворился, все проблемы показались мелочью и Ула осознала, что в это мгновение ей нужен один мужчина на Листре — Охотник. Такого она не испытывала ещё никогда.



* * *



Ула проснулась и тут только осознала, что ощущает тепло его тела. Она открыла глаза: Охотник не спал. Он смотрел на неё, облокотившись на подушку. Она вспомнила всё и покраснела.



Ночь казалась каким-то безумием. Розовое вино, платье из ультрафиолета: это был сон? Но уж объятья Охотника уж точно ей не приснились. Ула чувствовала приятную усталость во всём теле. Она вдруг вспомнила, как Вик вышел из больницы, сколько бессонных ночей провела она. И всё ради того, чтобы на белоснежных ступенях на её «Ты мне нужен!» он ответил: «Я не хочу больше ничего». И всё ради того, чтобы потерять его навсегда. «Лучше бы ты умер!» — в отчаянии кричала она звёздам, а потом бросалась лицом в подушку, чтобы никто в доме не слышал её рыданий. А потом веселилась, как сумасшедшая, на вечеринках и цепляла парней. И картины ровными стопками накапливались на полках. Казалось, её талант никогда не проявлялся так ярко…

— О чём ты думаешь? — спросил Охотник.

— Да ни о чём, просто ещё не проснулась! Что это было за вино?! — и Ула запустила в него подушкой.

Охотник только рассмеялся.

— Ты конечно извини, — сказала Ула, — Но как тебя зовут на самом деле?

— Дон.

— Ты мне очень нравишься, Дон!



* * *



Завершался сезон ветров.



* * *



Охотник проводил Улу до города. Ни на минуту она не почувствовала горечи или обиды расставания.

— Мы ещё увидимся? — спросила она.

— Да. Потому что нам не обойтись друг без друга. И он ушёл. Все так говорят. «Случайная связь, — подумала Ула, — или нечто большее?»



* * *



Город не сильно пострадал от ветра. Но в «ремонте» нуждался. И Ула принялась вместе со всеми за «генеральную уборку» Сора.



Очень скоро Сор стал таким же белым и чистым, как всегда, а молодёжь опять стала собираться у Костра возле Старых Зданий и слушать легенды про Охотника, который появился ниоткуда, может делать странные вещи, никому не говорит своего настоящего имени и нигде не живёт.



Ула завила волосы, накрасилась, надела короткую зеленую тунику и туфли на высоком каблуке. Она схватила маленькую сумочку, сунув туда исписанные листки и выскользнула из дома.

Она постучалась. Вик открыл дверь и вытаращил глаза.

— Что это? Ты такая красивая сегодня!

— Я потом иду на свидание, — бросила она, проходя в комнату и открывая сумочку, — вот тексты, которые ты просил. Они действительно тебе нужны, или ты позвонил от нечего делать? Мне некогда.

— Не уходи, останься! — Вик подошел к ней и прошептал, — Ты нужна мне!

— Я б о л ь ш е н и ч е г о н е х о ч у…

И Ула захлопнула за собой дверь.

ОСЕНЬ В ХРАМЕ

На Листре тёплая осень. Только в конце лета природа преображается: синеет золотистое море, становятся тёмно-зелёными листья на деревьях, темнеет трава. Листья опадают не на всех деревьях, а только на некоторых, и то сразу же вырастают снова, только более тёмные; всё так же цветут цветы, только другие. И лишь высокое иссиня-серое небо остаётся прежним.



Стало немного прохладнее по вечерам, и Костёр стал неотъемлемым компонентом собраний молодёжи. Теперь ряды Ангелов и Демонов заметно поредели: кто учился, кто работал, кто женился, а кто уехал навсегда. Рон и Ана исчезли. Вик появлялся редко и выглядел довольно странно, что рождало множество колкостей и вопросов в его адрес, на которые, он впрочем, не отвечал. Ула большую часть свободного времени проводила в молчании у Костра. Многие заметили происшедшую в ней перемену: она не потеряла своей ловкости и желания риска, но стала будто серьёзнее, молчаливее. Она стала бурно реагировать на малейшее событие, а любая фраза, обращенная к ней, заставляла её вздрагивать. Никто не догадывался, о чём она думает. Впрочем, у всех были свои проблемы. Для многих закончилась школа. Началась жизнь…



Сегодня, идя к Костру, Ула издалека услышала голоса, а подойдя к поляне, заметила, как возбуждённо спорят Демоны. Когда её заметили, все вопросительно посмотрели в сторону Улы. Как всегда, от неё чего-то ожидали.

— Ула, у нас есть предложение, — начала Оли.

— …

— Мы хотим провести несколько дней в палатках.

— Давно пора! — обрадовалась Ула.

— Дело в том, что мы хотим уйти на этот раз далеко, к храму, — восторженно рассказывала Оли.

Храм находился в самой отдаленной части Холмов, он стоял чуть поодаль от всех Старых Зданий. Ула еще не облазила все окрестности, в том числе и вокруг Храма. Пожить там в палатках несколько дней — вот здорово!

— Ула, мы видели возле храма Охотника! — шёпотом сказала ей вечером Оли, — Может, он остановился там?

— Может быть, — спокойно сказала Ула, а её сердце бешено заколотилось.

На следующий день Демоны с палатками и огромным запасом провизии расположились в самой отдалённой части Холмов, у странного старого здания — Храма. В пустом храме завывал ветер. Летучие мыши группками висели по крышей. Запылённый алтарь, скамейки, украшения из драгоценных металлов, высокие серые своды, светильники без свечей. Всё навевало тоску и ощущение запустения. Везде лежала пыль. Ула не первую ночь приходила сюда. Её манили эти останки былой цивилизации, непонятной, жестокой и странной, где верили в Бога, ездили на машинах и просто так убивали. После Великой Катастрофы жители Листры сильно изменились. Они стали больше всего на свете ценить жизнь. Ветер, задувая в пустой храм, играл мелодию, которую и приходила каждую ночь слушать Ула, пока Демоны рыскали в окрестностях Старых Зданий. Она сидела и слушала музыку ветра и вековой пыли. Мыши улетали куда-то и вновь возвращались. Ула знала, что раньше на Листре женщины носили на голове покрывала, и она сделала себе такое — синее, шёлковое, в тон её голубой длинной тунике.



Охотника видели то там, то здесь, но он оставался недостижим. Ула не принимала участия почти ни в чём, кроме приготовления ужинов, а чаще делала вид, что принимает во всём участие. Может, Оли и видела что-то в её взгляде, но ничего не говорила.

Однажды ночью, когда все Демоны уже спали, Ула, выйдя из палатки, увидела тень. Она двигалась бесшумно в сторону храма. Ей показалось странным, что из Храма прорываются лучики света. Демоны спали крепко. Ула осторожно последовала за тенью, накинув покрывало. Когда тень нырнула в свет странно преобразившегося храма, Ула с удивлением узнала этот силуэт, знакомый ей до боли. Это был Он. Охотник. Дон. Ула шмыгнула за ним в просвет двери. В храме было пусто. Почти… Горели свечи… Кто-то стёр пыль с алтаря и скамеек. И только она увидела всё это, в ее мозгу что-то вспыхнуло, будто спавшая память вдруг решила о себе заявить.



И Ула Зулл, не знавшая никогда никакой религии, никогда не видевшая священников или вообще верующих, не верящая ни во что, кроме своей интуиции, родившаяся в век прогресса науки и цивилизации, вдруг опустилась на колени и, прижав скрещённые руки к груди, начала шептать:

— Помогите мне! Я не знаю, что за сила управляет нашими судьбами. Но мне сейчас очень нужна помощь! Мне очень тяжело, я не понимаю, как это случилось. Я вынуждена всё время что-то скрывать, из-за чего-то переживать, бояться… Я всё время боюсь: вдруг кто-то узнает, кто-то догадается… Я устала от этого! Я устала зависеть от мнения других! Я осталась одна. Помогите мне…

Она с удивлением уставилась на нечто перед алтарём. Это было похоже на мерцание прозрачных звёздочек в воздухе… Это было похоже на колыхание воздуха над костром… Это был дверь в другой мир…

— Можно? — робко спросила она у кого-то. Но ей ответил только влетевший в храм осенний ветер. И Ула прошла через это колыхание.



* * *



Сознание постепенно возвращалось. И девушка постепенно осознала, кто она и где находится. Родное измерение, её Земля приняла её назад. Алла стояла на пороге храма. Вокруг была осень. Холодная, земная. Летали жёлтые листья. Моросил дождь. Ветер задувал во все щели и ей было холодно в лёгком синем плаще. Слышались крики улетающих птиц. Она вышла из церкви, оглянулась. Навстречу ей, улыбаясь, шёл парень в кожанке и с букетом ярко-красных роз. «Он», — мелькнула неуловимая мысль и чья-то ответила ей: «Ула…»

— Алла!

— Алекс!

«Он забыл, что я терпеть не могу розы!» Она радостно бросилась ему навстречу. На какой-то миг мысль вернулась: «Охотник…» Но земное сознание не сохранило её и мысль исчезла бесследно. Земная привязанность оказалась сильнее холода и воспоминаний о неведомом измерении…

— Я люблю тебя, Алла! — прошептал он, обнимая её. А в храм залетел осенний ветер и сдул неубранную кем-то пыль.

ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

ОПЯТЬ СОН

Девушка спала и видела сон. Белоснежные здания резко очерченным рисунком светятся на фоне светлеющего грязно-оранжевого неба. Где-то за горизонтом уже показался край светло-голубого солнца, а за ним — и ослепительное жёлтое. Алла стояла прямо на улице фантастического города, ощущая непривычную ночную жару. А голубое солнце между тем поднялось выше и по земле, точнее, по гигантским белым каменным плитам, которыми, казалось, было выложено всё вокруг, пробежали светло-серые лучи.

За ними направились и жёлто-белые, резко перескакивая с крыш домов на балконы, подоконники, парапеты, колонны, перила подъездов, ступени и каменные плиты, и белоснежные здания кое-где начинали отмечаться розоватыми и голубоватыми бликами. Алла принимала это как должное, не удивляясь, как будто она уже где-то видела эту картину. Да не просто видела, она знала её, очень хорошо знала! Ощущение «дежавю» не прошло и когда она сделала первый шаг в сторону площади. Через тонкую подошву босоножек она чувствовала тёплый асфальт, но он был ослепительно-белый! Вокруг на улице было много людей, Алла была одета явно не по местной моде, но никто не обращал на неё внимания. Вскоре ей стало жарко в своём летнем платье. «Градусов сорок по-нашему…» — подумала она и тут же возникла тревожная мысль: «По-нашему… А где же я тогда?!» Это была Земля, но не её Земля, а другая, таинственная, новая и красивая. Алла шла медленно, оглядываясь на непонятные и в то же время знакомые до боли явления: летящие на тончайшем слое воздуха «автомобили», сияющие зеркальные шары антенн на крышах домов. Чем-то неуловимым этот город напоминал её, родной. Те же улицы, похожая архитектура домов. Но что-то не так… Ах, да… Все вокруг (кроме людей) раза в четыре больше, чем в её родном городе. Белоснежные, высокие дома, широкие до безумия улицы, это было так непривычно и так красиво! Как будто все пропорции взяли и «растянули» в несколько раз. Но почему-то она не чувствовала себя слишком маленькой в этом большом городе.

И ей показалось, что именно с этим местом связаны все её детские сны, видения, незнакомые воспоминания. Она вспомнила, как давно-давно ей снились эти картины… Но теперь её переполняли приятная тревога, как перед чем-то новым, но ещё незнакомым, и ожидание далёкого-далёкого, но идущего навстречу счастья.

На скамейке перед домом сидела девушка, на которой сразу же остановился её взгляд. Она была среднего роста, в светло-голубом платье с ярко-красным поясом, в голубых сандалиях с лентами, обвивающими её стройные, сильные ноги. Её тёмно-золотистые волосы были подстрижены лесенкой и сверкающей гривой стекали по плечам и рукам. Девушка сидела в глубокой задумчивости, опершись рукой о скамейку и склонив голову. Черты лица её были чёткими, крупными, глаза из-за своего глубокого бархатного цвета казались слишком большими и чёрными. Её черты чем-то неуловимым напоминали Аллу, как улицы незнакомого города напоминали её родной город.

Алла подошла ближе и уставилась на девушку. Та вздрогнула, будто очнувшись, и подняла голову. Они вскрикнули одновременно:

— Не может быть!!!

Она была точной копией Аллы и в то же время абсолютно другая. Потом-то Алла поняла, отчего создавалось это ощущение — они жили разными жизнями. Они жили на одной планете, в одно время, только в разных измерениях.

Они одновременно сделали какое-то движение навстречу друг другу. Алла селя рядом с ней на скамейку из полупрозрачного стекла.

— Ты… — нерешительна начала она.

— Ула. А ты — Алла? И нам с тобой дан чудесный дар — мы можем видеть друг друга. Мы можем советовать друг другу, разговаривать. Мы можем управлять нашими жизнями. Я не слышала, чтобы кто-то раньше проделывал что-либо подобное. Но нам с тобой сейчас ужасно не везёт, верно? — грустно сказала Ула.

— Что же делать?

И только Алла задала этот вопрос, она почувствовала, что сейчас, вот-вот, проснётся. На горизонте показалось красное облачко дыма, послышался далёкий шум.

— Что это, Ула? — встревожилась Алла.

— Это вулкан. Когда-то был вулкан… Но он не действует несколько сотен лет. Вряд ли это что-то серьёзное.

На Аллу нашло внезапное озарение.

— Мы ведь иногда читаем мысли друг друга, верно? И можем помогать друг другу?

Озарение вдруг сменилось пониманием, осознанием всего происходящего, и, уже почти вырвавшись из оков сна, она вдруг, внезапно поняв что-то, крикнула:

— Беги, Ула! Извержение…

Больше она ничего крикнуть не успела. Алла вздрогнула и проснулась. Занавески колыхались от тёплого ветра, летнее небо за окном затягивалось лиловыми грозовыми тучами. Постепенно августовская жара сменилась лёгкой летней преддождевой прохладой. Алла встала и захлопнула окно, прищемив край тюли. И тут только вспомнила, что не сняла платья и босоножек, уснув в кресле…



ИЗВЕРЖЕНИЕ

Извержение началось глубокой ночью, но никто не спал в городе. Огненно-рыжие всполохи окрашивали сине-зелёное небо в невероятные оттенки. Лун не было видно из-за сизого дыма и огня. Иногда над самой вершиной вулкана вспыхивали и тут же исчезали ультрафиолетовые змейки. Потрясающее зрелище, но жители Сора отнюдь не восхищались им. Они в страхе ждали, когда же всё закончится.

Дон бегал по городу в поисках Улы…



* * *



…Она пришла домой. Домой, где ещё недавно они с Доном были так счастливы. Она не хотела жить в доме, как у её родителей, но другого варианта не было и они купили домик в Соре. Когда начались ссоры, Ула стала уходить всё чаще из дома, она нашла работу, но Дон об этом не знал — его всё равно не было дома подолгу. Их бурный роман попал как раз на время, когда Ула превращалась из подростка во взрослую девушку. Она не могла понять, как он может смотреть на кого-то, кроме неё, ведь она-то других не замечала!.. Она легла на диван и смотрела в потолок. Боль нахлынула внезапно, всё сильнее и сильнее. Совсем как в тот день, когда она увидела Вика с Дил. Сердце готово было выскочить из груди. А потом начались провалы. Комната исчезала и появлялась вновь, странно изгибалась, пространство становилось маленьким и душным, воздух — вязким. Вновь возникали Алла и странный сон. Вновь малиновое облачко взлетало над далёким и опасно близким вулканом. Она погрузилась в густой, тяжёлый сон. А когда проснулась — кое-что поняла. Надо быть жестокой. Деньги — вот единственное, что люди действительно ценят. Деньги и власть. Чтобы тебя любили, надо умереть, или быть известным. Никто не любит просто так. Ула подошла к своему столу, открыла ключом ящик. Здесь было всё, что она накопила за этот год. Боль в сердце совсем прошла. Не было ничего. Ничего ценного, дорогого, что могло бы изменить её решение…



* * *



…Дон бегал по улицам Сора в поисках Улы. Она затерялась где-то среди толпы, когда все бежали от надвигающейся опасности. По крайней мере, в это хотелось верить. Но никто не мог сказать ему, где девушка. Вместе с Улой исчезли ещё несколько его знакомых. Родители девушки и её подруги были в шоке. Ещё бы! С Холмов к утру уже подоспели сведения о первых жертвах. Списки составлялись наспех, на каких-то попавших под руку обрывках бумаги, и Дон судорожно их просматривал, но, к счастью, Улы в них не было…

Утром всё стихло. Подножие вулкана вместе со Старыми Зданиями и частью города были залиты застывшей лавой. Когда поднялось первое солнце, лава успела уже полностью застыть и первые смельчаки уже организовали экспедицию в поисках погибших и пострадавших от извержения.



В городе царила страшная суматоха. Кто-то бегал в поисках родных или друзей, кто-то носился по городу в истерике, некоторые совершенно спокойно помогали навести порядок в этом безумном хаосе. Дон, теряя последнюю надежду, побежал к дому, где он видел Улу в последний раз, на вечеринке, на которой они и поссорились. Дом пустовал. Дон бросился к их дому. Он ушёл бы, но вдруг заметил на полу возле её комнаты с небрежно приоткрытой дверью белый листок бумаги с обгоревшими краями. Ветерок шевелил листок, видно, Дон и увидел-то его случайно. Он наклонился и побледнел. На листке аккуратным почерком Улы было написано: «Я схожу прогуляться к Старым Зданиям. К ночи вернусь. Ула». Дон сначала не понял, в чём дело. Потом, наконец, осознав, что произошло, бросился со всех ног к выходу.

Он бежал как сумасшедший. Хотя, сегодня все казались сумасшедшими, и на него никто не обратил внимания. Мельком он отметил про себя, что Оли сидит спокойно около угла какого-то дома и смотрит на всех совершенно круглыми безумными глазами, а Вик и Нон пытаются увести её подальше от толпы. Вик заметил Дона и отвернулся. Какая-то девочка стояла посреди улицы и плакала. Безумие! Всё это современное великолепие не устояло перед силами проснувшейся планеты… Автомобиль, видимо, спасатели, летел на большой скорости по улицам по направлению к Старым Зданиям. Дон почти бессознательно подхватил девочку и поставил её на порог чьего-то дома. Она перестала плакать и схватилась за его руку. Но Дон, как во сне, вырвался и побежал дальше.

Возле Старых Зданий было много народу. Среди них были и спасатели, и другие жители, и просто любопытные. Дон подошёл к подножию остывшего вулкана. Всё вокруг, в том числе и старые здания, было покрыто слоем застывшей прозрачной лавы и казалось замурованным в стекло. Дон стоял напротив гостиницы, где они познакомились. Он отвернулся, не в силах совладать с собой. Ему стало страшно. Сколько людей замурованы в этом прозрачном стекле? Ему стало противно. Вдруг его внимание привлек какой-то предмет, блестевший в толще лавы, ближе к поверхности. Он наклонился, чтобы получше разглядеть его… и застонал — это была золотистая туфелька Улы…

Он оглянулся, почувствовав чей-то напряжённый взгляд. Позади него стоял Вик и вглядывался в стекло, там, где была туфелька.

Дон резко обернулся. Они секунду смотрели друг другу в глаза. Глаза Вика не выражали ничего, кроме удивления и, может быть, тревоги. И Дон не выдержал.

От удара Вик упал на землю, где, не успев очнуться, получил ещё один удар лакированным сапогом.

— Скотина! Это ты… Это из-за тебя…

— Да почему из-за меня, — тихо сказал Вик, вставая и прижимая руку к боку.

— Это ты виноват! Она же к тебе пошла, к тебе, да? Из-за тебя она не верит… не верила больше никому!!! — Дона трясло, — Что ты ей сказал?!

— Да ничего… — прошептал тот.

— Ничего?! Ну держись! Ты заплатишь за это! Я придумаю, что с тобой сделать! — в очередной раз сбив Вика с ног, Дон, схватившись за голову, пошёл прочь, к городу.

Он представлял, что она стоит у подножия вулкана, смело смотря навстречу бегущей лаве, желая хоть так что-то ещё кому-то доказать.

— Ах, Ула, зачем, зачем ты это сделала?! — только и мог выкрикнуть он, и тут заметил, что навстречу ему идут родители Улы и её сестра…



В порту не было ни души. К утру появились две девушки, они стояли в разных концах зала ожидания и, казалось, не замечали друг друга. Одна была высокая блондинка в тёмных очках, несмотря на ночное время, в ярко-зелёном платье непонятного покроя и на высоких каблуках, отчего она казалась ещё выше. На плече её висела сумка, такая же непонятная, как платье. Блондинка нервно теребила прядь волос и оглядывалась, не замечая другую девушку. А та была тоже в очках, но с зеркальными стёклами, с иссиня-чёрными волосами до плеч и пушистой чёлкой, в красной узкой длинной юбке и свободном голубом свитере, по последней моде. На ногах у неё были такие же голубые сандалии, а на полу рядом стояла красная спортивная сумка. Девушка явно нервничала, соскабливая с ногтей ярко-красный лак.

Как только объявили посадку на сверхскоростной лайнер, девушки, как по команде, сорвались с места, хотя очереди не было. Блондинка в спешке сняла явно непривычные для неё очки, чем вызвала неадекватную реакцию другой путешественницы. Та подошла к ней и посмотрела прямо в лицо, тихо сказав, снимая, в свою очередь, тёмные очки:

— Ого! Я бы тебя не узнала!

Блондинка вскрикнула, но та подняла руку:

— Тихо. Я думаю, ты здесь по той же причине, что и я. Так что, вдвоём нам будет легче.

Когда они прошли на свои места, оказалось, что и сидят они тоже рядом. Невольная спутница черноволосой девушки улыбнулась:

— Вот уж повезло! Ну что ж, ты права, нам ничего не остаётся, как действовать вместе.

— Ну вот, это уже мне нравится! Давай знакомиться, — усмехнувшись, сказала она, немного подумала и произнесла с торжественным видом, — Лиа, любительница путешествий и приключений.

— Хорошо! — её соседка тоже подумала немного, — Ну. Тогда… Соин, романтик, мечтающая выпускать собственные книги!

«Подумать только, несколько дней назад я готова была разорвать её на части», — подумала брюнетка.

А блондинка отметила про себя, что, в общем-то, какая разница, кем они были раньше, ведь теперь они начнут новую жизнь.

Судьбе было угодно сделать их подругами.

ГОД НЕИЗВЕСТНОСТИ

Прошёл год с того самого времени, когда Листру потрясло известие о проснувшемся вулкане. Ведь о таком люди в последний раз слышали в фантастическом фильме, основанном на древних преданиях о Великой Катастрофе. С тех пор погибшая и сделанная искусственной планета Листра ничем не обнаруживала своего присутствия. Но у людей (в любом измерении и в любой цивилизации) есть одно замечательное свойство — забывать. Иначе не выжить, не осознать свои действия и поступки со стороны, без эмоций, иначе можно сойти с ума, если не забыть некоторые страшные страницы своей весьма короткой жизни. И наверное, её любят за то, что она так коротка. В сущности, жители Листры никогда не задумывались о том, что всё вокруг них — создано руками их предков. Что правильной геометрической формой всего, что их окружает, они обязаны своим прародителям. Что деревья заставили расти, что воду в искусственных океанах заставили заполнить гигантские впадины, ввезя её со спутников Листры, что все прекрасные белоснежные здания, дворцы, дома, площади, клумбы, даже растения и животные — труд нескольких столетий.

Человеку свойственно забывать. Жители провинциального городка старались не думать о страшных последствиях катастрофы — надо было жить дальше. Они помнили — их планета ещё жива, и ту часть живой природы, которая ещё не исчезла с лица Листры, возможно восстановить. Вслед за извержением в Соре с разными временными интервалами последовали известия со всех концов света о необычных происшествиях — открытии естественных гейзеров, озёр, животных. Будто люди заново открывали свою планету. Она ожила после нескольких веков летаргического сна и решила восстановить свою былую красоту. Вслед за этим в столице Листры — городе Листе возникла информационная компания «Центр», которая информировала население всей планеты о новых научных открытиях. На неё молодежь откликнулась созданием новых общественных организаций, а также освоением спутников Листры, которое было приостановлено — люди не хотели вспоминать века голода и лишений, которые перенесли их предки, сбежав с клокочущей Листры на её спутники. «Центр» обрел массу поклонников. Большинство составляла молодёжь. Ведь её право — надеяться, жить, наслаждаться жизнью, и верить во что-то, неважно, во что, лишь бы было что вспомнить потом, когда почувствуешь, что жизнь уходит от тебя безвозвратно…

В Соре было всё по-прежнему. Изменилась только та молодёжь, которая некогда играла в Ангелов и Демонов, собиралась по ночам у Костра и стайками исследовала окрестность Старых Зданий, залитую теперь прозрачным стеклом лавы. За год, всего лишь за год, бывшие Ангелы и Демоны изменились на столько, на сколько их родители постарели лет за двадцать. Игра была забыта, сверстники Улы собирались, но уже не на Холмах, а у кого-нибудь дома, и взрослые проблемы заняли место беззаботной жизни.

Во время извержения погибли несколько ребят из Ангелов и Демонов. Молодые люди ходили в трауре почти год. С Виком никто не общался, Дон вёл себя как помешанный и поэтому потерял в общении столько же. Ана вернулась и осталась одна. Она заняла место старой торговки розами и очень скоро стала удивительно на неё походить! Родители и сестра Улы не сняли траура и после года.

Друзья считали Вика сумасшедшим, потому что он бегал по городу и в десятый раз расспрашивал всех, где и с кем Улу видели в последний раз, что она говорила и в каком была настроении. Он не был одинок в своем горе — многие потеряли близких или друзей. Но когда он узнал, что в последний раз её видели с погибшей Дил, страшно удивился, но больше ничего не расспрашивал. Лава была настолько прочной, что вскрыть её слой было невозможно, и долина стала могилой для тех, кому не повезло год назад.



* * *



Эту ночь Дон запомнил на всю жизнь. Полил столь редкий для такого климата дождь, постепенно усиливающийся. Ветки высоких маслин хлестали по стёклам, а он сидел в своей комнате и читал какую-то ужасно глупую книгу, а какую, он впоследствии даже не вспомнил. Сладкие сиреневые яблоки скучали в хрустальной вазе на столе, дождь продолжал лить, а Дон продолжал читать, когда в коридоре на первом этаже послышались шаги и звук хлопнувшей двери.

Его мать, тоже в трауре, приоткрыла дверь его комнаты и осторожно спросила:

— Ты ещё не спишь? К тебе гость.

Дон лениво поднял голову… и чуть не свалился с кровати. Перед ним стоял… Вик. Ну да, Вик. Нет, это не галлюцинация.

— Ты спятил? — ничего более остроумного не пришло к Дону в голову в тот момент.

— Подожди ты ругаться, — тоном невинного младенца начал он.

«Чёрт, — подумал Дон, — он так всегда. Сначала пытаешься его на чём-то поймать, а потом он как выставит тебя же в таком свете, что думаешь: неужели я обидел этого ребёнка?!»

— Мне надо сказать тебе кое-что интересное… — попытался продолжить Вик.

— А почему мне? Ана не захотела тебя выслушать и ушла к кому-то другому? — попытался съязвить Дон.

— Да подожди ты! Мы с тобой в опале, можно сказать. Да, да, и не пытайся этого отрицать. А теперь я советую тебе меня послушать. Это тебе пригодиться..

— Ну, — недоверчиво, но уже более заинтересованно произнес Дон.

— А дело в том, что Ула ненавидела золотистые туфли! Ты никогда её хорошо не знал! И Ула никогда бы не пошла к вулкану, она знала, ты понимаешь, ЗНАЛА, что будет извержение!..

— Ты хочешь, чтобы я верил тебе? — вскипел Дон.

— Да остынь ты! — взмолился Вик. — Дело в том, что никто, кроме тебя не будет меня слушать. Да, мы были врагами, я знаю, я не отрицаю этого. Но сейчас, мне кажется, у нас есть прекрасный повод стать друзьями. Если смерть Улы для тебя горе, то имей в виду, что и для меня — тоже.

— Ты прав — никто тебя не будет слушать. И я в том числе!!!

— Прошу, послушай.

— Заткнись! Ты не имеешь права даже упоминать её имя. Это из-за тебя…! — Дон готов был зарыдать. Он в бессилии снова сел на кровать и закрыл лицо руками. — Убирайся, Вик, я не могу видеть тебя! Я стерплю всё, только не такую откровенную подлость. И не смей больше упоминать её имя, слышишь?!

— Хорошо. Я-то уберусь. Только…

— Заткнись!!!

Вик понял, что оставаться ещё хоть на мгновение в доме Дона может оказаться небезопасно для его собственной шкуры и быстро выскользнул за дверь.

На улице лил дождь. Тёплый голубой дождь. Вик давно не испытывал этого ощущения, оно было ново и необычно — так странно, когда идёшь по улице, а капли падают тебе на голову, плечи.. как в душе! Дождь немного остудил его.

Всё было так сложно. Боже, как обидно! Никто, никто не захотел даже выслушать его! Вик остановился возле дерева и подняв голову, стал смотреть, как капли падают с листьев. «Прошёл уже целый год. Надо было начать раньше. Теперь уже ничего не докажешь. С кем бы посоветоваться, с кем бы поговорить. Ну почему все от меня отвернулись?». Вик вздохнул и пошёл к дому, потому что обнаружил, что весь промок. На пороге он на минуту остановился и сказал вслух:

— Нет. Он её ещё любит. Он мне не союзник.

И дверь захлопнулась за ним.

СТОЛИЦА

Народу было столько, что Вик только диву давался — откуда? До прибытия в столицу он не представлял себе, что сразу же окажется «утонувшим» в огромном количестве желающих вылететь в разные концы света. Но это казалось ему, провинциальному жителю. А на самом деле в порту было столько же народу, сколько его бывает обычно в выходной день. Сколько Вик не старался, он не мог никого разглядеть в этой неимоверной толпе. Но тот, кого он искал, сам нашёл его.

— Вик, ну наконец-то!

Ниш пробирался сквозь толпу. Наконец, он хлопнул друга по плечу и, радостно улыбаясь, произнес:

— Я ужасно рад, Вик, что ты приехал.

— Да ладно уж… — тому явно не нравились подобные нежности и он постарался перевести разговор на другую тему.

— Что тут у вас происходит, рассказывай!

— Да ничего особенного…

Ниш говорил еще что-то, чего Вик уже не слышал. Он смотрел на НЕЁ. Шум порта провалился куда-то и слышался будто издалека. Люди все стали какими-то призрачными и нереальными на фоне ЕЁ, когда Вик смотрел туда. Он видел только… Боже! Всё внутри его перевернулось, будто он узнал что-то, что-то очень важное для себя…

Она шла медленно, вышагивая на высоких каблуках, её бёдра, затянутые в серебристую ткань юбки и её плечи, небрежно выглядывающие из-под полупрозрачной блузы, еле уловимо двигались в такт её шагам, но это неуловимое движение заметил только Вик. Казалось, она каждым своим еле заметным движением зовёт за собой, и все, кто хоть на минуту заглядывался на неё, чувствовали притяжение, желание идти за нею вслед.

Ничего примечательного не было в её фигуре — обыкновенная молодая женщина, без каких-либо особенных внешних достоинств, в неплохой физической форме. Она не замечала никого и ничего вокруг, гордо подняв правильной формы голову с туго забранными наверх шелковистыми светло-русыми волосами. Она была в зеркальных очках в дорогой оправе, а на её изящной руке, сжимавшей небольшую сумочку, поблескивал белый перламутровый браслет.

— …Ты меня слушаешь? — донесся до Вика голос друга.

— А? Что? Ну да, слышу. Кто это? — Вик не повернулся в его сторону, он смотрел, как она взяла под руку одного из сопровождавших ее молодых людей и шагнула на эскалатор.

Ниш хмыкнул.

— Ну вот, она тебе нравится. Хотя я в этом и не сомневался.

— Ты что такое говоришь?! — вскипел Вик.

— А что, нет?

— Да кто она такая? Она очень заметная!

— Разве ты не знаешь? — удивился Ниш, — ты в своей провинции совсем стух. Это Лиа, ведущая «Центра». Сегодня у них выходной. Ну, пошли же наконец.

Они вышли на улицу и направились к дому Ниша, который находился неподалеку.

— Ниш…

— Я знаю, знаю, — ему, видно, самому не терпелось поделиться сплетнями, ходившими в Листе. — Она шикарно живёт. Она окружила себя какими-то мальчиками, не то телохранителями, не то кем ещё (Ниш хихикнул). Иногда она появляется с высокой блондинкой, она тоже любит ходить в тёмных очках. Последний писк моды в Листе. Только на время трансляции их снимает.

— Что за блондинка?

— А чёрт её знает. Какая-то писательница. Я, ты знаешь, когда в последний раз брал в руки книгу! Со… Соин, кажется, так её зовут. Тут все мужчины сходят по ней с ума.

— Блондинке?

— Да нет же, Лиа!

— Так уж и все, — недоверчиво и раздражённо произнес Вик.

— Все не все, а тебя она тоже задела, или нет? — вкрадчиво произнес Ниш.

Вик не ответил.

Дом Ниша стоял у самой набережной, в новом районе Листа, в котором Вик бывал редко. Они поднялись на лифте на двенадцатый этаж и остановились у белой двери из матового стекла.

Дверь открыла Нис. Она была сонная, в розовом домашнем халатике, высокая и худенькая, как всегда. Она убрала с лица спутавшиеся волнистые светлые волосы и, казалось, тут только и увидела, кто пришел. Нис взвизгнула и бросилась на шею Вику.

— А, привет, привет, — пробормотал он, отбиваясь от настойчивой девушки.

— Ну ты, — только и смог произнести Ниш, — Нис, прекрати!

Они не виделись с Нис уже давно. Она ничуть не изменилась. Всё такая же глупенькая девчонка. Или строит из себя глупенькую? Одна из тех, кто так и не услышал его сердечных излияний. Нис сама проявляла инициативу и она никогда не распространялась на Вика. Нис всегда казалась несколько старомодной в манере одеваться, но всегда была в курсе последних событий. Её развязное поведение шокировало, пожалуй, всех, кроме Ниша. Он любил её такой, какой она была. Она когда-то давно, в Соре, была то среди Ангелов, то среди Демонов, а то исчезала и внезапно появлялась. Когда-то она встречалась и с Виком. Как большинство девушек Сора!

Но ревность Ниша, скорее всего, была ненастоящей. Он никогда не ревновал к Вику.

О, как он ошибался!..



На следующий день Нис уговорила Вика прогуляться. Ниш вынужден был заниматься домашними делами. Они гуляли полдня. Где они были, Ниш так и не узнал. А вечером пришли гости — друзья и подруги Нис. Большинство из них, в том числе и Ниш, напились уже в самом начале и просто мирно уснули.

Вик тихо сидел в коридоре в кресле и наблюдал эту картину со стороны. К нему подошла Нис и присела на подлокотник.

— Рассказывай, как дела, — сказал Вик.

— Да ничего, — Нис, казалось, была рада, что он с ней заговорил.

Вдруг она наклонилась к нему ближе и произнесла:

— Ты один?

— В каком смысле?

— Ну, в каком…

— А, ну да, один.

— Это из-за Улы? — осторожно спросила она.

— А может, из-за Аны. Или из-за Дил или Наи. — у Вика была привычка отрицать всё, что было предположено в его адрес, и Нис это знала.

— Она бросила тебя?

— Я сам ушел.

— Ну хорошо, хорошо.

«Да нет, просто отлично», — радовалась про себя Нис, — значит, он не против поговорить со мной. Ну, а за другим дело не станет!»

Вик встал и направился в комнату, приготовленную для него.

Нис выпила в комнате со всеми ещё бокал и осмелела. «Ну всё, теперь я это всё-таки сделаю,» — сказала она себе и направилась по темному коридору. Музыка летела ей вслед, какие-то мысли ещё кружились в голове, но алкоголь прогнал их и оставил только желание.

Вик не спал. Он лежал на диване и мечтательно смотрел в потолок. Казалось, он не удивился, что она пришла. Нис легла рядом, поцеловала его и стала расстегивать блузку. Вик вообще не удивлялся, когда девушки к нему приставали. Он считал, что так и должно быть.

«Отлично, — подумала она, — тут я выиграла. Хоть не помру со скуки, когда Ниш уедет в Сор».



* * *



Прошла неделя. Нис висла на Вике, а Ниш будто и не замечал ничего. Кроме того, он сам стал пропадать, а где, не говорил. Но однажды этому маскараду суждено было закончиться.

Это случилось ночью. Вик не спал, к нему снова пришла Нис.

— Ну?

— Он заснул, не бойся.

Этими фразами обычно ограничивался их разговор.

Как так получилось, Нис никогда Вику не призналась. Но Ниш появился в комнате в самый разгар любовных игр неверной невесты и лучшего друга.

— Вик, ты помнишь… — Он остановился, как вкопанный, не окончив фразы. Больше от него Вик не услышал в свой адрес ни слова.

На следующее утро, после бурной сцены, Нис ушла. Вик не испытывал ни малейшего угрызения совести, если она вообще у него когда-то была. Он не задумывался о её судьбе. И когда он исчез из её жизни, не сказав ни слова, он тоже не задумывался ни о чём. Сколько их было, таких нис? Он даже сам не помнил точно. Но Нис ему надоела, он испытывал лишь лёгкую досаду за произошедшее. Его не волновали переживания бывшего лучшего друга или Нис, только обида, что их связь так легко и так не вовремя открылась.

Скорее всего, и Вик, и Ниш были и для Нис очередным приключением, которых ещё в Соре было немало. Она привлекала мужчин своей почти кукольной внешностью и не сходящей улыбкой, но потом отталкивала их тем же. Она не умела любить. В чём-то они были очень похожи с Виком, но у Вика бывали проблески человеческих чувств при полном отсутствии совести, а у Нис — никогда.

Они должны были расстаться, чтобы не увидеться больше никогда.

ВЕТЕР НА ПОБЕРЕЖЬЕ

Этот ресторан находился прямо на пристани и являлся излюбленным местом отдыха приезжих из провинции. Но тут также можно было встретить местных знаменитостей, и ресторан на побережье никогда не пустовал.



Все столики были заняты, как всегда. Молодой человек в белоснежном костюме и зеркальных очках сидел почти неподвижно, застывшей рукой вцепившись в стакан со светло-зелёным соком. «Это он! Это Вик. Что он тут делает, интересно знать?» — раздражённо думал он. Вик, конечно, его не замечал. Он видел только одного человека на всем побережье — ЕЁ. Она сидела за самым дальним от него столиком в компании высокой белокурой девушки и двух молодых парней в одинаковых серебристых костюмах. Атласное длинное платье и неизменные тёмные очки. Тугая русая коса кажется просто восковой. Боже, да чем же она так привлекла его? «Ну ничего особенного в ней нет, ну нет же!» — пытался Вик убедить сам себя. «Вот бы…» Но в его непостоянной душе появилось что-то совсем не похожее на простое увлечение…

— Лиа, я принесу ещё сока, — сказала, смеясь над не расслышанной Виком шуткой, Соин.

Она встала и направилась к стойке. Как жарко, как здорово сегодня! Она выглядела молодой и счастливой, как всегда. Мужчины с интересом оглядывали её длинные ноги, открытые невероятно короткой красной юбкой. Копна бело-голубых волос развевалась по ветру и задевала тех, кто проходил слишком близко. «Куколка!» — расслышала она возглас в свой адрес и улыбнулась многообещающей улыбкой, но тут же пролетела мимо. Со своим круглым личиком и такими же округлыми формами тела она действительно походила на куколку. Таких, как она, было много, и такие нравились всем. Они с Лиа образовывали довольно колоритную пару.

Дон внимательно посмотрел на шедшую мимо него девушку. «О, чёрт, как похожа!» Это была… Нет, бред какой-то! Откуда… Тьфу ты, бывает же такое сходство. «Хотя, — грустно подумал он, — много кто может быть на неё похож…» И отвернулся. Но ветер не обманул его. Он донес до него запах духов, любимых духов погибшей в прошлом году его бывшей подруги Дил…

Вик сидел и злился. Ещё бы! Эта дамочка сидит в окружении молодых симпатичных парней и явно выглядит счастливой. Нет, ну надо же! День казался ему неудачным. Он встал и направился к выходу. Он должен был пройти мимо их столика. Лиа явно его заметила, но, конечно же… Да куда уж ему!

Тот миг, когда он проходил мимо неё, показался ему целым часом. Будто бы ноги двигались медленно, намеренно желая подольше оставаться перед ней. Она так же медленно сняла явно надоевшие очки и огромные зеленоватые глаза посмотрели в его глаза. Если бы Вик вообще верил в реальность происходящего, он бы заметил в них страх и удивление, и что-то, неуловимое, похожее на надежду…

Но он никогда не отличался проницательностью. Он ничего не заметил. Он только понял, что где-то уже видел эту девушку. Она волновала его и его это бесило. Но ничего поделать с собой Вик не мог. А проклятый морской ветерок только увеличил его страдания, ударив в него до боли знакомым запахом волос. Да, он точно знал этот запах, знал его давно-давно… Но откуда, он пока не вспомнил. А когда понял, наконец, и обернулся, ЕЁ уже не было — она исчезла вместе с теми парнями и девушкой, оставив ему только боль и досаду.



Лиа пришла домой и с наслаждением плюхнулась в теплую ванну с лимонным экстрактом. Она расслабилась и закрыла глаза. Единственное время, когда она могла быть сама собой. Оптическая краска стекала с волос, постепенно обнаруживая их настоящий цвет — тёмно-золотой, с красноватыми бликами.



* * *



Эти дни Лиа любила больше всего на свете. Пусть потом придется сидеть в редакции до ночи, пусть надо будет работать в бешенном темпе, но на городской праздник невозможно было не пойти. Ещё бы! Столько народу, столько впечатлений. И опять все будут глазеть на них… Лиа улыбнулась. Она, как девчонка, радовалась любой возможности вызвать любопытство окружающих, в основном, конечно, мужчин.

Она сидела на вертящемся кресле, задумчиво вертя в руке ручку и забыв про репортаж. Она вспомнила, как вчера на неё смотрел этот парень. И улыбнулась. Но тут же погрустнела. Она узнала его, конечно, узнала! Это было время боли и разочарований. Но всё равно, он так смотрел! В такие моменты она становилась похожа на маленькую девочку, играющую во взрослую жизнь. Наверное, это и так. Она довольно-таки молода. Но как безумно хотелось этой «взрослой жизни» тогда, давно, когда она убежала от всего прошлого, вместе со своей бывшей соперницей, а теперь — лучшей подругой.

Где-то, глубоко в сердце всё же осталась боль, которая не проходила никогда. Безумно хотелось доказать всем, что она сделает все САМА, что у нее ВСЁ получится. У неё всё и получилось. Но вряд ли это понимала сама Лиа. Она всегда хотела ещё большего, чего бы ни добивалась. Убежать от контроля, от общественного мнения хотелось давно-давно, в детстве, когда ещё родители следили, во сколько она придет домой. Она убежала от этого. Хотелось самостоятельности и известности. И это она получила. Но чего-то все же не хватало. Даже тогда, когда она искренне сказала себе: «У меня всё есть!»

«Зачем я убежала? Но назад я не хочу, ни за что. Почему, почему такое смятение в моей собственной душе? Ну чего же мне не хватает?» — мучительно кружилась мысль.

Неизвестно, к какому умозаключению пришла бы она, не откройся дверь. Соин, «В полном вооружении», то есть со сногсшибательным макияжем и в невероятной мини-юбке стояла на пороге редакции, помахивая ручкой в кружевной перчатке:

— Ну, идём?.. — при этом её ярко-накрашенные глазки приняли такое вопросительно-разочарованное выражение, что Лиа захохотала.

Настроение сразу улучшилось. И Дин увидел её уже улыбающейся. Он и Нид опять были в одинаковых костюмах, что ужасно раздражало Соин и Лиа. Но на этот раз Лиа ничего не сказала. Она решила быть сегодня счастливой.

«Боже, как ей это удаётся?» — думала про себя Соин, вспоминая вчерашние заплаканные глаза Лиа.



«Нет, никто никогда не узнает…» — думала в это время Лиа, опираясь на руку Дина, которая всё время норовила обнять её за талию. Но Лиа показывалась с Дином только на людях, не желая ничего большего. Дин сносил её характер терпеливо, но не терял момента, чтобы сделать какой-нибудь намёк на дальнейшие отношения.



* * *

Когда Лиа оказалась в толпе народа, окружённая своими друзьями, она почувствовала себя ещё лучше. Мужчины глазели на неё, как на чудо. Для тех, других, она была недоступная и прекрасная и они с завистью смотрели на Дина, который шёл гордо, как петух. «Пусть думают, что хотят, — думала Лиа, — мне всё равно. Я сама по себе. Но без них я не обойдусь.» Ей нужна была толпа, в которой бы она выделялась, среди которой бы находилась.

На празднике было множество знаменитостей, и народ стекался не столько из-за розыгрышей, танцев и аттракционов, сколько из любопытства — посмотреть, кто с кем появится, кто что скажет, на кого посмотрит, а потом посплетничать или похвастаться перед знакомыми.

Вся компания: Лиа, Соин, Дин и Нид, стояли у пристани и ели прозрачно-розовое мороженое, когда Лиа вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Конечно, кто угодно мог на неё смотреть, но она явно заволновалась и повернулась, отзываясь на импульс.

«Боже мой!» — Лиа побледнела, но попыталась остаться спокойной. Вик. Все мысли и чувства куда-то исчезли, а ноги и руки отказались подчиняться. Какое-то чувство из далёкого детства пронзило её и отозвалось в сердце нестерпимой болью. И если бы не голос Дина, она бы бросилась туда, где стоял он, и… Но годы дрессировки собственного тела и души не прошли даром. «Зачем? И что бы ты сказала?» — отозвался всегда спокойный внутренний голос и Лиа осталась на месте. Он? Да, точно он. «Нет, меня он узнать не сможет, — в этом она была уверена, — Но почему он так смотрит? Хотя, — её голова печально опустилась и Лиа вздохнула, — он всегда ТАК смотрел на девушек.» И она вновь успокоилась, заставила себя успокоиться, как заставляла себя жить тогда, когда увидела его с ней.

«Нет, — сказала она себе, — теперь слишком поздно. Я его не знаю. Он — чужой мне человек. У меня другая жизнь, другое имя, другие друзья и подруги, всё другое. Прошлого больше нет. И его больше нет…»

Она прислонилась к Дину и, наверное, он чуть с ума не сошёл в ту минуту, когда обнял ее за плечи, а она даже не сопротивлялась.

Может, мысль, что она его увидела, где-то ещё и жила, но Лиа не слушала её. Она наслаждалась настоящим, не вспоминая ни о чём.



* * *



Когда праздник заканчивался, вся компания двинулась к выходу. Они собирались продолжить посиделки у Дина в квартире. Все были в прекрасном настроении. Народу, казалось, и не убавилось, никто не собирался завтра на работу, все позабыли про заботы и проблемы и наслаждались.

У входа Лиа чуть не столкнулась с каким-то парнем, но Дин вовремя подхватил её на руки. Боже, какая толпа! Но парень не отошёл, а внимательно посмотрел на неё, потом на Соин. Лиа всмотрелась в его лицо. «Чёрт! — выругалась она про себя, — да что они, сговорились, они что, следят за нами?! Откуда он здесь взялся? Он никогда не любил столицу!» Но Дон, казалось, больше обращал внимания на Соин и в Лиа появилось что-то похожее на ревность, она просто забыла, что её можно не узнать!

«Нет. Об этом мне думать нельзя. Сегодня праздник и я должна быть весёлой!»

Она сделал вид, что ничего не заметила. Она очень обрадовалась бы, если бы узнала, что Дон её не узнал. Но зато он узнал Соин. Точнее, ту, которая стала Соин…

Но Лиа об этом не знала. Она обняла Дина за талию, от чего тот чуть не упал в обморок от счастья и вся компания влезла в такси, умчавшее их куда-то по ночному городу.

«МЕСТЬ СЛАДКА…»

Предстояло неприятное свидание с Нишем. Возможно, любой другой человек на его месте испытывал бы неловкость, может даже угрызения совести, неприятную дрожь в душе, но не Вик. Он думал только о том, что, возможно, Ниш не согласится с ним беседовать. И только. В таком случае выхода не было. И Вик решился. Он поднялся в лифте. Позвонил в дверь. Открыл Ниш.

— Привет…

Ниш спокойно смотрел на него, будто говоря: «Ну что, ты ещё здесь?» В его глазах была усталость. Из темноты соседней комнаты выглянула маленькая белокурая девушка и, стараясь разглядеть вошедшего явно близорукими большими голубыми глазами, сказала: «Привет».

— Ниш, мне надо с тобой поговорить. Очень надо…

— Ну что ж, если надо — проходи, — и Ниш отступил в темноту коридора.

Девушка исчезла. В комнате было очень чисто. И очень непривычно. У Ниша с Нис никогда не было такого порядка. И Вику стало не по себе. Но не от сознания своей вины, и не от тоски от потери лучшего друга. Нет. От того, что Ниш не согласится выполнить его просьбу и Лиа будет потеряна для него навсегда.

— Рассказывай… — начал он.

— А что рассказывать? — пожал плечами Ниш, — я женюсь на Мил.

— Мил, это была она?!

Он вспомнил маленькую беленькую девочку — другую, какой она была когда-то в Соре… Её первое разочарование, которое она доверила ему, Вику, своему другу. Он воспользовался её доверием своеобразно… И понеслось… Вик, за ним другой, третий и вот, Ниш. Мил была хорошим человеком, с чуткой душой и богатым внутренним миром, но её неразборчивость в связях с мужчинами портила впечатление. Ей не везло с любовниками и она пыталась взять своё хотя бы их количеством…

— Ну да. Только извини, я не приглашаю никого на свадьбу. Будут только близкие родственники.

Ниш явно оправдывался. Вик понял, что его он видеть уж точно не желает. Тем более у себя дома. «Ладно, перейдём к делу».

— Ты знаешь ту девушку, Лиа?.. Ну, ведущую «Центра».

— Да, знаю.

— Ты знаешь, где она чаще всего бывает?

— Ах, вот что тебе нужно… — разочарованно протянул Ниш. — Ладно, я помогаю тебе в последний раз. Только не спрашивай почему! Твоё лицемерие мне уже порядком надоело! Вот, держи, и уходи отсюда.

— Что это? Пригласительный?

Клуб «Дайна».

— Она там бывает по выходным. Уходи, мне и без тебя тошно.

Вик без слов свернул в трубочку билет и только выходя за дверь, спросил:

— А как мне одеваться?

— Как угодно, не очень ярко. В этом клубе ярко одеваются только женщины.

Дверь захлопнулась. Вик в нерешительности постоял ещё на площадке, но, поняв, что ждать от судьбы милостей не придётся, повернулся и пошел обратно. По дороге он вдруг опомнился и, взяв такси, направился к ближайшему салону. Теперь он знал, на что будут потрачены последние отпускные..



«Дайна» ждала посетителей, приветливо переливаясь всеми цветами радуги, оформленная по последнему крику моды. То и дело к её входу подлетали такси или просто подходили люди, хорошо одетые, весёлые, парами или по трое-четверо.

Вик чувствовал себя ужасно. Ни одного знакомого лица. Но он все же решился. Он подошел к человеку, стоящему у входа и вежливо улыбающемуся всем приходящим.

— Извините…

Человек не обратил на него ни малейшего внимания. Зато он расплылся в улыбке перед НЕЙ.. Лиа прошла быстро, окружённая своей неизменной компанией — двумя одинаково одетыми парнями и высокой блондинкой в мини-юбке.

— Я от Ниша, — сказал Вик и удивился, какое магическое действие оказало на человека имя его бывшего друга.

— Да! Здравствуйте, рад вас видеть! — и он начал подробно описывать устройство клуба и сыпать всевозможной полезной информацией. — Если будут проблемы, обращайтесь ко мне!

— Да, спасибо… — Они с Нишем больше не увидятся, и Вик никогда не узнает, что Ниш и Мил станут владельцами клуба «Дайна».

— Ваш столик в левом углу прямо от входа.

Вик прошел к столику. Клуб изнутри оказался небольшим и уютным. Как только настало восемь часов, двери закрылись. Все столы были роскошно убраны. В зале царил полумрак. Никто не обращал на Вика внимания и он расслабился. Заиграла музыка, несколько человек уже танцевали в центре зала, некоторые просто беседовали, некоторые что-то бурно обсуждали. Но Вик смотрел туда, где была ОНА.

Лиа была в обтягивающем ярко-алом платье. Её светло-русые волосы были убраны в узел на затылке, золотистая коса казалась нереально упруго и блестящей. Заколок не было видно, будто она держалась сама по себе. Лиа была в неизменных зеркальных очках. Синеглазая блондинка рядом с ней всё время вертелась и хохотала по поводу и без повода. Её слишком уж короткая юбка заметно волновала сидящих поблизости мужчин, и блондинка, несмотря на то, что держала за руку парня, который явно не первый день был с ней знаком, постоянно подмигивала им и ослепительно улыбалась. Все посетители здоровались с Лиа, и Вика это задевало.

Он все глазел на неё. А Лиа, казалось, его просто не замечала. Она со всеми здоровалась, всем улыбалась, не видя только его, будто он был какой-то таракан или пятнышко на скатерти. Она даже не перехватила ни одного из его пламенных взглядов. «Узнала или нет? Но если бы узнала, то дала бы понять. А если не узнала, обратила бы внимание на нового человека в клубе. Что же это? Нет, она не может меня не узнать. Но почему же она не обращает на меня внимания?»

Он злился всё больше и больше. Но наконец, просто устал злиться. Он сидел в полной меланхолии и лениво наблюдал, как Лиа приглашают на танец мужчины. Она отвечала им приятной улыбкой, и даже если отказывала, они не чувствовали себя оскорбленными. На самом деле она сильно устала, но никто этого не замечал.

Чувствовал себя оскорблённым только Вик. «Нет, я точно знаю — это она. Боже, но что с ней стало? Ну почему?» Он готов был заплакать, если бы когда-то плакал вообще. Но в его сердце появилась только злость.

«Ну всё. Я иду». Вик мысленно выругался и направился к столику Лиа, выпив для храбрости ещё бокал. «Ну и наглец! Неужели узнал, скотина…» — это были самые мягкие слова, которыми мысленно наградила его Лиа. Но он этого не узнал никогда. «Ну хорошо. Я принимаю игру».

И в её сердце появилось нечто, похожее на торжество, хотя торжествовать было еще рано. Но это придало Лиа уверенности и она приготовилась принять бой. Это была часть игры, которую обожала Лиа, и правила которой она прекрасно освоила за время своей работы в Листе… Ещё ни один мужчина не разгадал, чем же он был так очарован. Не внешностью, не чувствами, не горячностью, с которой Лиа бросалась в новый роман, а умелыми движениями и жестами, которые завораживали мужчин. Вик не был исключением, хотя начинал чувствовать, что в этой «девочке из Сора» зарождается чувство ненависти к нему, пока ещё скрытое…

Лиа устало сняла очки и положила их на стол. Этого Вик не ожидал. Вот она, вся. Похожая и не похожая на ту девочку, которую он знал раньше. Почему она не скрывает своей внешности, пусть и немного изменённой? Она его не боится. И эта мысль вызывала в нём очередной приступ бешеной злости. Но эта злость сменилась вдруг решимостью и он сказал, как можно сильнее изменяя голос:

— Вас можно пригласить?

— Да, — Лиа улыбнулась так, будто видела его в первый раз и хотела, чтобы он не чувствовал себя неловко.

«Господи, ну почему ты не смущаешься, девочка? Я же знаю тебя!» Она смотрела прямо в его глаза своими огромными тёмно-зелёными глазами. «Линзы? Операция? Инъекция?» Её нос будто стал тоньше, острее. «Она сделала операцию? Да она же всего боится!» Но в её взгляде не было ни капли страха или смущения.



Музыка заиграла и на устах Лиа появилась торжествующая улыбка. По какому поводу, Вик понял слишком поздно… Она двинулась в такт всё убыстряющейся музыке, умело, чётко, как профессиональная танцовщица исполняя самый популярный быстрый танец в Листе. Атласное красное платье бросало блики в зал, заманивая всё новых танцующих в круг, где танцевала Лиа. Ножки на каблуках ловко выделывали самые сложные движения. Казалось, все чувствовали себя легко и весело, кроме Вика. Он понял, почему торжествовала Лиа. «Чёрт, она никогда не умела танцевать!» Он представил, как бы это смотрелось со стороны и подумал, что выглядит неумелым, неловким младенцем по сравнению с этой гибкой кошкой. Музыка закончилась и публика зааплодировала себе и друг другу. Лиа усмехнулась и с ослепительной улыбкой ускользнула за свой столик. «Ну что? Нравиться? Смотри, смотри…»

Вечер был испорчен. Для Вика. А эта противная Лиа все так же весела. Но тут произошло нечто, чему Вик сначала обрадовался, но на самом деле это означало лишь начало его мучений.

Парень, который сидел рядом с Лиа, вдруг внезапно исчез. Лиа о чем-то пошепталась с блондинкой Соин и они, хихикая, принялись что-то писать на салфетке.

Вик задумался, когда вдруг на его стол упала свёрнутая салфетка. Развернув её, он прочёл: «К сожалению, мой телохранитель вынужден был удалиться. Конечно, Вы не можете рассчитывать на столь высокую должность, но Вы можете меня сопровождать до дома и заполнить весьма некстати освободившееся место. Лиа.»

Вик вскипел. Но тут возникла мысль, что если он не подчиниться ей, то возможно, он больше её не увидит. Ниш отобрал у него последнюю возможность. На самом деле, её отобрал Вик у себя сам, но его существо восставало против такой формулировки проблемы. Он злился, но делать было нечего.

— Лиа.

— Ну, присаживайтесь!

— Я согласен.

Лиа кивнула. Больше всего он бы… «Она будто хочет меня исцарапать». Длинные яркие ногти постукивали по пластиковому столику.



Мимо окон такси мчались ночные дома и деревья. Лиа сидела молча, будто испугавшись того, что она оказалась рядом с ним так неожиданно. Но Вик, пытавшийся разглядеть в ней хоть какие-то остатки прежних чувств, не нашел в её непроницаемом лице ничего, кроме усталости. И, конечно, он не знал всех гадостей, который кружились сейчас в её красивой голове, устало склонившейся на руку.

Он понял, что она любит быть инициатором своих приключений. Совсем не та, не та… Она было совсем другой там, в Соре… Но Вику нравилось чувствовать превосходство её над собой, хотя он никогда в этом не признавался.

Она не делала никаких пластических операций. Своё дело сделала сама природа, превратив нескладного подростка в красивую стройную девушку. Немного краски для волос и замена стиля в одежде добавили впечатления и её никто уже не узнавал.

— Ну что, зайдём ко мне? — спросила она вызывающе, когда такси остановилось возле её дома.

Вик только кивнул.

«Ну что ж, ты сам выбрал свою участь», — торжествовала Лиа. «Сколько раз ты использовал меня? Теперь моя очередь. Но такой концовки, которую подготовила я, ты уж никак не ожидаешь!»

В доме было пусто и тихо. Квартира Лиа оказалась просторной, но уютной и чистой. Везде белые пушистые ковры, подушечки из искусственного меха на диванах и креслах. «Подходящее логово для этой хищной кошки.» Лиа исчезла и быстро появилась вновь — в коротеньком белом халатике, с блюдом яблок в руках. Она нажала незаметную кнопку где-то на ручке кресла и заиграла музыка. Лиа сидела и преспокойно грызла яблоки. «Ну же, чего ты сидишь? Неужели ничего не выйдет?» Но на её лице витало всё то же спокойно-усталое выражение. Наконец, она подкралась к нему, как кошка, и обвила его руками. Реакция последовала мгновенно.

— Я сразу узнал тебя.

— А я и не пряталась!

— Ты стала очень красивая.

— Ты просто раньше не туда смотрел!

Лиа решила играть до победного конца, а ему гордость не позволила бы отступить…

Тому, что произошло там, в Соре, Ула придала слишком большое значение. Потом она дала себе установку. «Больше никогда. Не чувствовать. Не любить. Быть холодной…» А тому, что произошло теперь, в Листе, Лиа не придавала такого уж большого значения. Она свободна, он — тоже. Она делает всё, что хочет.

Вик почувствовал нежность, которая никогда не была ему свойственна. Он совершенно справедливо с наслаждением думал, что останется на всю ночь рядом с этой прекрасной, ухоженной женщиной. Тепло её тела казалось ему сейчас самым огромным удовольствием на свете, он хотел сейчас её и только её, и казалось, что он весь этот год мечтал только о ней, а другие… другие… Они были просто так… Заменить Улу-Лиа не могла никакая женщина.

Но это не входило в её планы. А когда кто-то портил ей жизнь, даже если это было очень давно, Ула не могла этого простить. Она холодела, становилась равнодушной ко всему, кроме своей цели, и её «кодекс чести», стол важный в обычной жизни, терял свою силу, когда Ула желала отомстить.

— Всё, уходи, — выставила она его за дверь, не слушая возражений.

— Ула, в чём дело?

— Я не Ула, меня зовут Лиа. Я передумала и ты мне уже надоел.

Дверь хлопнула. Вик остолбенел. Это была его фраза! Его… Он не мог ей ничего сказать, хотя её слова задели его за больное место. Ну как так получилось, что она добила его его же оружием?

Лиа торжествовала. «Получилось!» Конечно, не было и никого другого. Конечно, она никогда не станет такой как он, бессердечной и циничной. Но ради этого удовольствия она могла изобразить из себя кого угодно. «Месть сладка… О, как она сладка!» В её голове кружились слова услышанной когда-то песенки. Настроение было прекрасное. «Боже, я сделала такую пакость и радуюсь!» И Лиа рассмеялась.

В дверь позвонили. В первую минуту Лиа подумала, что Вик вернулся. Нет, это было бы полнейшим абсурдом. Она быстро открыла дверь.

…Он ничуть не изменился. Его светлые волосы раздувал лёгкий ветерок из подъезда. Его серые глаза смотрели на неё ласково, как на крошечного зверька, совсем как когда-то, очень давно, во время их тайных встреч в Листе. Она всегда считала его своим лучшим другом и очень переживала, когда он просто исчез, не сказав ни слова. Она столько времени чувствовала себя брошенной и забытой. И вот теперь, так неожиданно… И так приятно забилось сердце и чувство радости, боли и удивления переполнило ее измученную душу… Старый друг внезапно появился на пороге и именно в ту минуту, когда она нуждалась в совете, потому что ослепление небольшой местью Вику уже спадало и надо было думать, как поступать дальше.

Лиа инстинктивно отступила, пропустив его в квартиру и закрыв дверь. Она ничего могла сказать из-за душивших её слёз. Радость, удивление, безумный восторг и испуг смешались в ней и Лиа остолбенела. И он увидел её такой, какой никогда не видел — маленькой растерянной девочкой, но всё же до боли знакомой, родной… Сначала возникли непредвиденные обстоятельства, потом весть о ее гибели, в которую он сразу не поверил, но пытался смириться, а расстояние, разделившее их в разных городах, оттянуло встречу надолго. И наконец, он её тоже нашел. Как тогда, давно, когда она тайно прилетала в Лист и они гуляли по побережью и среди домов, подолгу беседуя. Об этой дружбе никто не знал, это была маленькая, и такая важная отдушина в их жизнях.

Ещё секунда, и она бросилась обнимать его, и наконец-то, расплакалась. Нэд ласково гладил её по выкрашенным волосам, пытаясь успокоить, и шептал:

— Я никому не поверил, что ты погибла. Я очень скучал без тебя, У л а!



ПОЛУФИНАЛ

Дверь редакции распахнулась и все инстинктивно склонились над работой, не перестав, однако, наблюдать за дверью, и сделали вид, что работают уже сто лет и все без отпуска и с неиссякаемым энтузиазмом. Но, к удивлению работников редакции, Лиа вошла радостная, не сделал ни одного критического замечания и даже не взглянула на ненавистную Зоу, которая снова преспокойно делала маникюр. Лиа остановилась у двери, все с ожиданием смотрели на неё. Вдруг дверь снова распахнулась и влетела Соин, на высоченных «шпильках», в суперкороткой юбке и как всегда, с ужасным макияжем. Она радостно подняла руки, в которых были коробки с тортами и изрекла:

— Ребята, ставьте чайник!

Всех как ветром сдуло с рабочих мест. О причине торжества, конечно, никто не спросил. Лиа мрачно усмехнулась, но тут же пришла в хорошее настроение. Пока все болтали в комнате отдыха, Соин и Лиа сели за свободный стол.

— Ну, рассказывай, ну… как он? — загадочно улыбаясь, спросила Соин.

— Кто?

— Ну, Вик…

— Я выгнала его.

— Ты что?! — Соин не верила собственным ушам, — Ты же так ждала. Лиа, что с тобой случилось?

— Я подумала, что мне это абсолютно не нужно. — ответила Лиа, и подумала: «Нет, ты нужен мне, как и все остальные. Ох, как нужен!»

— Ты с ума сошла. А в общем, правильно, я тебя поздравляю! — она хлопнула её по плечу и расхохоталась.

— Ты можешь меня поздравить кое с чем другим… — загадочно произнесла Лиа и засияла.

— К т о?

За этот вопрос Соин чуть не схлопотала книжкой по голове, но вовремя увернулась и снова захохотала. Разозлённая, но счастливая Лиа бегала по редакции, как разбуженная кошка.

— Только, ради бога, никому не говори, Соин, хорошо?

— Конечно! Ну, рассказывай.

— Вчера… Ну, когда я выгнала Вика, пришел Нэд…

— ?!?!?!

— Откуда он узнал мой адрес? — это был прямой вопрос, но прямого ответа не последовало, а Соин опустила глаза, ожидая очередного «разноса». Да, подруга угадала, это она дала Нэду её адрес, зная, что ей нужна помощь такого же творческого человека, как она сама, имеющего нужные связи.

Лиа улыбнулась и замолчала. Она была уже снова погружена в себя. Соин больше ничего не успела спросить, ворвалась вся толпа и их потащили за стол. Лиа сияла. Будто изнутри её измученной души рвались солнечные лучи, но она не давала им выхода, и мучилась снова и снова. Она несколько раз пыталась что-то сказать, но осекалась и замолкала. К счастью, за столом всегда было шумно и весело, и никто, кроме Соин, не заметил её молчания.

Когда она шла с работы одна, она огляделась по сторонам, точно опасаясь преследования, и вздохнув, направилась к дому уже более уверенно. На пороге её ждал… Нэд. Он держал в руке ярко-красные цветы и улыбался. Лиа не любила этого цвета, но когда Нэд… Она просто таяла. Скорее — оттаивала, когда он был рядом. Она знала, что в другом районе, где-то его ждёт к ужину другая девушка, какая она, Лиа даже никогда не спрашивала. Она привыкла не создавать сердечных проблем ни себе, ни окружающим. Когда-то внушенный принцип «живи проще!» укоренился в ней и она жила спокойно, не задумываясь о правильности своих поступков.

Нэд никогда не позволял себе ни единого грубого слова, и она могла не опасаться в его присутствии попасть в неловкое положение.

Они отправились на пристань, потом в городской парк, потом в космопорт, потом… Как давно-давно, они ходили и разговаривали, о городе, о жизни, о своих творческих планах, которым теперь суждено было воплотиться. Лиа потом даже не вспомнила, где они ещё были. Но ноги ужасно заболели в узких туфлях, она сняла их и шла босиком, убеждая себя, что теперь-то она точно никогда не купит неудобную обувь! Как раньше… В ней просыпалась прежняя Ула.

— Что ты, не бойся открыться, — говорил ей Нэд, — ты красивая, самостоятельная девушка. Ничего страшного не произойдёт, если ты откроешься своим родным и друзьям.

— У меня нет друзей, — грустно отвечала она.

— А Соин, Дон, Ана, Мак? Дальше? А я?

— Ну что ты, они просто так…

— Просто так? Просто так Дил поддержала тебя и помогла в самое тяжёлое время? Не надо так говорить!

Он всегда искал в людях что-то хорошее (исключая мужчин, заглядывающихся на неё). На душе становилось легко и все проблемы исчезали сами собой.

— Рассказывай, каковы твои планы?

— Да никаких особенных планов нет… Вот разве что хочу открыть новую программу. Но у меня слишком мало материалов, слишком мало времени. Это просто желание, ничего более. У меня ничего не получиться…

— Как это не получиться?! Не говори глупостей, — вскричал Нэд, — У тебя все получиться, надо только немного уверенности. Я знаю, тебе повезет! У меня есть знакомые, летавшие в экспедиции, они готовы помочь материалом.

Ну вот. Теперь ей самой казалось, что да, действительно, надо только захотеть и все получиться… Это то чувство, которого ей так не хватало в самое тяжелое для неё время после побега. «Моя беда в том, что я никому больше не доверяю. Это из-за Вика». Она в первый раз после побега из родного города решилась назвать это имя. Она так долго пытала себя тренировками: не вспоминай, не произноси, не думай, не переживай… Это удалось ей с трудом. Но что-то внутри неё ответило на этот призыв Нэда — открыться. И жизнь показалась ей не такой уж сложной и опасной. Она представила, как вернётся, как ей будут рады… Но тут же тревожная мысль: «А вдруг я им больше не нужна? А вдруг они не примут меня? А вдруг, они меня забыли?» — затмила все её радужные мечты. Осталось только упрямство и желание доказать всем, всему миру, что она есть такая, Ула, что она может всё, если захочет…

Дома раздался звонок. Звонил Вик.

— Ну? — вопросительно произнесла Ула-Лиа.

— Ула… Нам надо встретиться. Я хочу с тобой поговорить.

— А тебе не кажется, что нам не о чем разговаривать? — выкрикнула она и повесила трубку.

Это убило его окончательно. Он упал на диван, обхватил голову руками и… заплакал. Она была нужна ему, здесь, сейчас. Он остался один в этом чужом городе. Он не думал о том, что она когда-то тоже была здесь одна, без помощи и поддержки, и не стонала и не плакала, а если и плакала, то никто этого не знает.

«Мужчины похожи на котов, — думала Ула, — Дил права, они похожи на котов. Пушистые, красивые, откормленные, они сбегают и ищут приключений, бросая всё на произвол судьбы. А потом, когда промокнет пушистая шкурка и голод не даст спать по ночам, они возвращаются… К нам..»



Жажда приключений всегда манила её. Но со временем она стала все больше нуждаться в чем-то постоянном, куда можно спрятаться от всех и от всего и просто отдохнуть в одиночестве.

Она никому не говорила о своей дружбе с Нэдом. Она чувствовала, что пройдет время, и он опять поедет к той, другой, которая не так красива и не так требовательна к людям, как Ула, и может дать ему то, чего всегда ищут мужчины в женщине и чего не могло быть с Улой — любовь и поддержку. Она понимала все недостатки своего характера, но ничего не могла с собой поделать. А Нэду она нравилась, и этого было достаточно. Он развлекал её в силу своих возможностей и с ним никогда не было скучно, можно было поболтать на любую тему. С ним было легко. Он тоже почувствовал, как она изменилась, и стал больше ей доверять.

Но Улу ждало ещё одно потрясение.

ФИНАЛ

Солнца палили нещадно. Жара подбиралась к каждому дому, просачиваясь в каждую щель. Люди выглядывали утром из окон и восхищались: какая хорошая погода сегодня! И хотя день был рабочий, но настроение сразу становилось праздничным.

Дон шёл по городу, забыв обо всех своих проблемах и несчастьях. Он не помнил точно даже, зачем приехал в Лист.

В метро его сразу охватила приятная прохлада и лимонный запах освежителей воздуха. Народу было, как всегда, ужасно много. Он никак не мог привыкнуть к такой толпе. Впереди шла девушка, которую он сразу заметил, потому что она была в ярко-зелёном платье, тогда как местные модницы предпочитали красный и синий цвета, в цвет с флагом Листры. Её тонкую талию стягивал серебристый пояс, а на ногах были такого же серебристого цвета сандалии. Это отдалось в его сердце тупой болью — серебристые сандалии очень любила Ула… Но он понимал, что нельзя поддаваться мрачным предчувствиям. Всё же, вдруг Вик был прав? Она действительно жива… Девушка между тем, удобнее устроившись, повернулась в полупрофиль к нему. Сверкнули зеркальные очки, чуть колыхнулись светло-русые волосы, и Дон узнал в ней Лиа — ведущую «Центра».

На улице Лиа быстро куда-то заспешила. Дон шел за ней. «Она? Не она? Боже, что же мне делать?!» Дон спешил за ней уверенным шагом, но на самом деле он был полон нерешительности — слишком уж не похожа была эта девушка на простенькую Улу из Сора!

Но она шла быстро и решать надо было тоже быстро. Дон подошел к ней ближе и сказал:

— Ула…

Она резко обернулась. Она не слышала уже целый год, чтобы её окликали её настоящим именем! Дон. «Ну вот. И от туда же. Ну что же мне с ним делать?!»

— Дон?..

— Ула, я не смог удержаться. Подожди, пожалуйста! Я очень хочу с тобой поговорить.

— Дон, — сказала она грустно, — тебе не кажется, что всё кончилось год назад, в Соре? Ведь всем стало легче, когда меня не стало.

— Ты ошибаешься, Ула! Ты мучаешь не одного человека, мы все…

— Ты, Вик… Кто ещё?

— Вик здесь?

— Ну да, а ты не знал?

— Это он сказал мне, что ты жива. Мы, видимо, отправились сюда на поиски тебя, не зная друг о друге.

— А почему именно сюда?

— Ну как же, — удивленно сказал Дон, — ведь тебя всегда влекла столица, тебе всегда нравились большие дома и скопление людей. Ты всегда хотела стать ведущей или командиром лайнера. Ну, в общем, здесь есть всё, что ты любишь. А когда появилась новая программа, Вик был уже почти уверен, что это твоих рук дело.

— Странно… Мне кажется, что все меня считали неудачницей! По-моему, ты слишком хорошо меня знаешь.

— Ну как же, ведь я…

— Все закончилось, Дон. Я не хочу возвращаться к своему прошлому. Мне сильно не везло. Теперь мне везёт.

— Хорошо, Ула. Если ты не хочешь возвращаться к своему прошлому, можно начать всё сначала, будто мы только что познакомились. А я люблю тебя, как и раньше. И преданнее меня ты не найдёшь никого.

Ула улыбнулась. Но в её зеленоватых глазах блеснула слеза. Видимо, память всё же мучала её все это время. Видимо, её сердце всё же не стало каменным. Дона это приятно удивило. Он ожидал встретить холод, которым она обдавала всё, что касалось её другой жизни, в провинции.

— Ну хорошо, Дон. Только извини, я очень спешу. У меня эфир.

— Подожди! Вот мой номер, — он протянул ей бумажку, — позвони мне, когда захочешь. Даже если не позвонишь, я всё равно буду ждать.

— Ну хорошо. — Она спрятала бумажку и, улыбнувшись, быстро побежала к белому зеркальному зданию.

— Я люблю тебя, Ула! Я всегда тебя любил, с того момента, как представился тебе Охотником… — тихо сказал он ей вслед.

«Я тоже очень, очень тебя люблю», — подумала сквозь слёзы Ула-Лиа. Но не произнесла ничего…



* * *



— Но это только мечты, Нэд, только мечты, — грустно восклицала Ула, поджаривая что-то на редкость аппетитное на зеркальной сковородке.

— Ула, не упрямься. Подумай хорошенько, о чём она будет… Ну, например, у меня друг, Рош, рабо…

— Ты знаешь Роша?! Уж не того ли, который руководит экологической экспедицией?!

— Ну да.

— Так что же ты мне раньше не сказал? — Она бросила сковородку на произвол судьбы, подскочила к Нэду, схватила его за руки и с жаром заговорила, — Нэд, ты знаешь, когда следующая экспедиция?

— Да, я посвящён в их планы.

— Ты сделаешь так, чтобы я участвовала в ней, правда? — с надеждой говорила она, глядя ему в глаза.

— Ну, может быть… Да, вполне может быть!

— И я смогу увидеть все материалы со спутника?

— Всё зависит от тебя.

— И я смогу показать их в эфире?

— Ула, всё зависит от тебя.

— Да! — она подпрыгнула и понеслась в комнату.

— Ула, сковородка!!!… — Нэд только развел руками и вздохнул.

Это была она! Это её глаза сверкнули бешенным блеском — Ула приняла решение. Это её руки уверенно стали перебирать бумаги на столе — она собиралась немедленно осуществить это решение. Это её тонкие красивые пальцы стали быстро стучать по кнопкам видеофона — Ула не собиралась отступать.

— Здравствуйте! Это Лиа…

Нэд увидел её в эту минуту такой, какой она всегда хотела быть, да и была на самом деле — целеустремлённой, уверенной в себе. И её внутреннего волнения ни в чём не было заметно.



Всё складывалось как нельзя лучше. Рош согласился дать материалы, отснятые со спутника Листры и рассказал всё, что только можно было узнать об экологической экспедиции. Некоторые факты поразили даже Улу-Лиа, которая не раз готовила передачи на эту тему. «Боже, наша планета оживает, оживает! Осталось только поинтереснее обо всём рассказать».

Ула-Лиа работала не покладая рук. Вскоре всё было готово. Оставалось ждать одобрения вышестоящей организации. Конечно, она была вольна делать всё, что душе угодно, но всему есть разумные пределы.

«Ты всё правильно делаешь, Ула-Лиа! Правильно… Все вопросы надо решать тут же, по мере их возникновения…»



* * *



Вечер не был загружен и Ула осталась дома, чтобы навести наконец порядок и просто посидеть перед экраном и ни о чём не думать. За последнее время произошло и так слишком много событий. Соин и Нэд тихо сидели на диванчике в кухне и листали журнал, пока Ула готовила ужин. Это занятие не утруждало её, потому что делала она это редко и когда было много свободного времени. Она напевала что-то про себя, изредка перебрасываясь фразами с друзьями. Всегда не в меру шумная Соин теперь сидела тихо, будто бы понимала, что её подруге так не хватает покоя и тишины в этот момент.

— Тебя ведь на самом деле зовут Дил? — тихо поинтересовался Нэд.

Соин удивленно уставилась на него.

— Мне Ула рассказывала про тебя давно, когда мы с ней познакомились. Я думаю, теперь не стоит скрываться, все уже позади.

— Если бы! Зачем мне это? Я убежала от всего, как и Ула. Я не хочу возвращаться в своё прошлое теперь, когда я добилась всего, чего хотела.

— А почему бы и нет? — донесся из кухни голос Улы.

Нэд улыбнулся ей.

— Возможно, вы оба правы, — почти согласилась Дил.

«И все же мужчины очень похожи на котов», — снова подумала Ула. «Они ласкаются, когда им чего-то нужно, а потом делают гордый вид, задирают хвост трубой и исчезают надолго. Пока снова что-нибудь не понадобиться. Есть только одна вещь, в которой и те и другие нуждаются постоянно — ласка. А я знаю, что я могу это себе позволить. И я знаю, что это их притягивает ко мне. Странно, но факт — именно то, что я отношусь к ним, как к котам, притягивает мужчин ко мне. Может быть, всем нам не хватаем одного, что всегда бывает только в общении с животными — искренности и ласки?»

Дил и Нэд о чём-то шептались между собой, а Ула накрывала на стол. Может быть, в другое время она повела бы себя иначе, но сейчас ей хотелось, чтобы все вокруг говорили бы просто и искренне, как в детстве… И какое это приятное ощущение, когда ни в чём себя не упрекаешь, ни о чём не жалеешь, все идёт так, как ты того хочешь и молчит противная докучливая совесть.



* * *



Народу было много. Не то слово. Ула просто растерялась, и вовремя опомнилась, что здесь она — Лиа. Она ещё и не подозревала, что уже для большинства населения известно, что Лиа — её псевдоним..

В новом платье она чувствовала себя несколько неуютно. Не столько из-за смелого покроя нового наряда, сколько из-за того, что все пялились на неё, как на чудо. Да еще Нэд вынудил её смыть краску с волос и теперь ей казалось, что все вокруг только на это и глазеют. Её волновала не столько проделанная работа и страх перед получением её результатов, сколько её внешний вид. Она так привыкла быть Лиа, что с трудом вспоминала, что она Ула.

Она видела как в тумане череду поздравлений, незнакомых имён, незнакомых и знакомых людей, поочерёдно выходивших на сцену, девушку и мужчину с микрофонами и кукольными улыбками, она не очнулась даже, когда назвали её имя и она двинулась вперед, осторожно вышагивая на высоких каблуках. Только когда в толпе прозвучало: «Ула…», она вздрогнула и проснулась. Нэд шёл рядом и следил за её реакцией. Она посмотрела ему в глаза и поняла, что это его рук дело.

— Нэд, — только и смогла сказать она, укоризненно качая головой.

— Ну, Ула, теперь ты ничего не сделаешь, — с улыбкой ответил он, — а то ты бы и не решилась…

…Программу «Центр» открыла её знаменитая ведущая Лиа, но премию за лучший репортаж об экологической экспедиции получила Ула Зулл, теперь уже самая известная девушка из Сора…

Она смущённо приняла подарок и улыбнулась в камеру. В толпе она увидела Дил, которая замахала руками и завизжала, аплодисменты заглушили её. Кажется, она заметила ещё несколько знакомых лиц…

Вик и Дон, одновременно, только в разных концах города, сидели возле экранов и смотрели передачу.

Когда прозвучало имя Улы-Лиа, Дон вздрогнул и увидел, как она стоит на сцене, красивая и улыбающаяся, а какой-то мужчина дарит ей букет.

— Это мой оператор, Нэд.

Сердце Дона защемило. Кто-то может ей помочь в чём-то, а он… «Чем оборачиваются мои ошибки? Боже, как теперь больно и противно вспоминать. Ну зачем нужно было ссориться?! Ну зачем, Ула?!»

Вик мрачно отставил стакан и прошипел:

— Знаю я этих операторов!

«Она просто издевается надо мной! Она так и хочет меня задеть», — думал он, хотя Ула на самом деле в тот радостный и праздничный момент, самый, наверное, удачный момент свой жизни, даже и не вспомнила о нём.

Она повисла на шее Нэда и закричала:

— Нэд, это правда, у меня получилось!!! Я сделала это! Нэд, ну правда, у меня всё получилось?! — слёзы радости брызнули из её глаз.

Нэд обнял её. Он всегда хотел так её обнять… Но Ула… Он грустно подумал: «Ты никогда не узнаешь, как я люблю тебя, дорогая моя, счастье моё, Ула!»

— Правда, у тебя всё получилось, ведь я же говорил.

Вдруг Ула посмотрела на часы и встревоженно сказала:

— Ты не опоздаешь? Уже шесть.

— Ничего страшного, я поменял вчера билеты. У нас есть время выпить чашечку чая в кафе, — это он уже говорил и Дил, которая подскочила и висла на подруге, радостно что-то восклицая.

Из кафе они шли пешком. Ула не стала ловить такси. Ей хотелось продлить эти минуты до бесконечности. Все было так, как она хотела. Неприятностей и обид она больше не помнила и не понимала, за что ей вдруг столько счастья.

— Ну что, мне пора, — сказал Нэд, — теперь меня не будет долго. Дай знать мне, когда у тебя будет свободное время, хорошо? Не забывай.

— Как я могу забыть, — сказала Ула, — Я сама найду тебя, когда смогу. Ведь мы друзья?

— Да, — грустно повторил Нэд, натянуто улыбнувшись, — Мы друзья…



* * *

Дон выключил экран и прошел в кухню, но его остановил звонок. Подняв трубку, он услышал знакомый до боли голос:

— Ты ещё не изменил своего решения? Тогда скажи адрес, я сейчас приеду.

— Я жду тебя, Ула, жду! — с излишним жаром произнес он и бросился убирать в комнате.



* * *

Они прошли бы мимо друг друга, но вдруг они одновременно подняли глаза и остановились, как вкопанные — это был Вик.

— Здравствуй! Я видел тебя в передаче, поздравляю!

«Боже, какое ты ничтожество, и как давно я хотела тебе это сказать!» Ула устало поздоровалась.

— Может быть, зайдёшь ко мне, поболтаем… — Вик не договорил, потому что в глубоких глазах Улы мелькнул красный огонёк.

— Слушай, Вик, — прошипела она, хватая его за шиворот, как нашкодившего котёнка, — ты мне надоел! — она трясла его, Вик даже боялся пошевелиться, потому что он никогда не видел её такой злой, — Уходи из моей жизни и не появляйся в ней больше никогда!!!

«Никогда!» — прозвенело в его голове, когда Ула оттолкнула его и быстро зашагала прочь. Вик схватился за голову, не в силах больше терпеть это давящее чувство одиночества. «Ну почему?! Нет, если бы она знала, как мне одиноко сейчас, она не поступила бы так!» — уверял он себя. Она знала. Давно знала. Только она знала ещё кое-что — у него нет будущего.

Никто не видел его сейчас. Смысл страшного слова дошёл до него только сейчас и сковал его тело стальными нитями: «Н И К О Г Д А».

«Итог можно подвести только один, Ула-Лиа — в этой игре жизни ты победила!»



Два солнца палили нещадно. Белый асфальт казался раскалённым, хотя на самом деле он был прохладным. Воздух был чистый и прозрачный. Ула шла уверенно, красиво ставя ноги на высоких каблуках. Её лёгкое красное платье раздувал ветер, и она казалась нимфой в этом огромном светлом городе. Она подходила к гостинице, когда подняла голову вверх и увидела Его в проёме окна. «А теперь я иду к тебе, к тебе одному…»

Она ускорила шаг, улыбнувшись. И как давно-давно, в далёком Соре, под сверкающими солнцами Листры, душа Улы пела.

(1997 год)

ГДЕ ЗАРОЖДАЮТСЯ СНЫ

КАК ИСПОЛНЯЮТСЯ МЕЧТЫ

На этот раз я материализовалась прямо на борту лайнера! В промежутке между салоном и туалетом. Быстро сообразив, что произошло, я нырнула в туалетную кабинку. Быстро оглядела себя — ага, в футболке и шортах, отлично! Не нужно шарахаться в сорочке посреди города. Хоть это никого, кроме меня, не волнует. Осталось понять, что делать дальше. О! Как же я люблю листрианцев за их манеру и непритязательное отношение к вещам! На полу, на небольшом выступе валялась пара босоножек. Подходят. Череда счастливых совпадений началась. Листрианцы могли легко бросить старую обувь в любом подходящем для этого месте — вдруг кому нужны? При этом так, чтобы никто об неё не спотыкался — в этом они выгодно отличались от землян. Порыскав вокруг, нашла ещё старую сумочку, в которой кто-то из листрианцев, здоровья ему и долгих лет жизни — оставил несколько купюр. Маловато, но учитывая, что уже лечу на лайнере, что он приземлится в каком-то из городов Листры, доехать до Сора не составит проблем. Осталось понять, куда мы летим и есть ли в салоне свободные места. После того, как большинство листрианцев обзавелись личным транспортом, летать стало свободней, почти половина салонов лайнеров обычно была пуста, я выглядела достаточно неопрятно, чтобы персонал принял меня за рядовую листрианку, пересевшую для разнообразия в соседний салон. В конце концов, не выкинут же они меня за борт!

С тех пор, как я освоила технику перемещений, стала чувствовать себя намного комфортней, по крайней мере, неожиданные перемещения на Листру во время сна или где-нибудь в лесу перестали быть для меня неожиданностью. Я исследовала разные места, освоилась с местной валютой, которую для меня любезно оставляла Ула, перестала шарахаться от случайных прохожих, увидевших меня ночью, а нас иногда ещё путали. Я бы сказала, что внезапно оказаться в любом городе Листры было для меня куда комфортней, чем в другой стране у нас на Земле. Жаль, с Улой пока больше лично не пересекались. То ли это была обычная закономерность при подобных перемещениях, то ли совпадение. Она оставляла мне записки и деньги в условленных местах, мы помогали друг другу советами, но пока, с тех пор, как я догадалась о грядущем землетрясении — ни разу не виделись. Ещё раз глянула в зеркало туалета. Жаль, мои серёжки с топазами не переместились вместе со мной! Был бы шанс прихвастнуть на Листре столь редким минералом! У Улы уже было кольцо — подарок с Земли. На Листре эти камни были безумно дороги и редки.

Пора выходить. Ага, вот и объявление. Значит, мы летим из Листа прямо в Сор, ну совсем хорошо! Космопорт, если мне не изменяла память, находился недалеко от старых зданий, а от них недалеко и до перелеска и города. Дом, в котором раньше жила Ула, а теперь только иногда ночевала при редких визитах из Листа, находился на самой окраине, между ним и старыми зданиями был только перелесок с избушкой, в которой я обычно материализовалась раньше. Избушка была забита нужными вещами и провизией.

Я вышла из салона с уверенным видом, будто с самого начала пути тут лечу, просто решила сменить салон. Да, пассажиров оказалось мало и я без труда заняла первое свободное место. На меня даже никто не взглянул. Обожаю листрианцев!

Мы прибыли в космопорт города Сор. После ремонта он сильно изменился и стал похож на порт самого Листа, хотя разница в количестве населения — огромная. В листрианском стиле — огромные пространства, белый цвет на фоне яркого неба и двух солнц, который мне так нравится! Я не привлекала внимания, хотя была далеко не такая загорелая, как большинство жителей Листры. Всё же мода на белую кожу делала меня не столь заметной в общей толпе. Да и толпа сама как-то увеличилась с тех пор, как я была здесь в последний раз. Некоторое время перемещаться на Листру было очень трудно и я не знала почти ничего, что происходило за то время в Соре, если только по запискам Улы. На специальных скамейках сидели таксисты. В отличие от Земных коллег, они не торчат в машине в ожидании клиента, в порту для них есть специальное место. Я поспрашивала нескольких о цене, мне она не понравилась. Подошла к последней девушке:

— Сколько до Сора, первый переулок?

— Триста пятьдесят.

— Нет, спасибо.

Это всё, что было сейчас у меня в кармане. Я не была уверена, что Ула дождалась меня, ведь я долго не перемещалась, вдруг понадобятся деньги. Я вспоминала, как идти пешком. Потом обратила внимание, что несколько человек ныряют куда-то под ступеньки основного выхода из порта, пошла за ними, опустилась по лифту на самый нижни уровень и к удовольствию увидела реку! В окрестностях Сора была только одна речка, и она текла мимо старых зданий. Значит, я дойду пешком. Пошла за людьми. Ужас, как листрианцы научились мусорить! К тому же берега были покрыты мокрым песком, видимо, недавно был дождь — нечастое для Листры явление. Но что поделать, надо дойти, в избушке переоденусь. Мои новоприобретенные босоножки промокли.

Так, по берегу реки, я добралась до Сора. Прошла мимо старых зданий и вышла к опушке перелеска, где меня ждала моя волшебная избушка со всем её содержимым.



НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

В сам Сор я вошла уже поздним вечером, под светом двух Лун — синей и оранжевой. Я могла бы войти в город раньше, но почему-то всегда стеснялась так открыто, на глазах многих людей, заходить в дом Улы. Конечно, за все мои перемещения жители жилого комплекса видели меня не раз, но скорей всего, меня принимали за её родственницу или сестру, её сестёр я никогда не видела сама, но с ней мы были все же похожи определенным образом.

В этот раз я и сделала, как обычно. Отсиделась в избушке, слопала четверть гигантской ягоды черники из леса, взяла ключи, переоделась в лёгкое платье, и пошла в город. Пропустив несколько летящих автомобилей, перешла дорогу возле леса и оказалась в жилом комплексе, где была одна из квартир Улы. Войдя во двор, я обратила внимание на мужчину с девочкой, которые были у детской площадки на карусели.. Точнее, девочку-то я сначала вообще не заметила, потому что, посмотрев на мужчину, почувствовала какое-то новое ощущение, я просто замерла. В нём не было ничего особенного, высокий парень, может мой ровесник по земным меркам, может чуть старше, одежда неброская… разве что очки.. Жители Листры редко их носили, потому что редко страдали от плохого зрения — к их услугам были совершенно доступные операции, линзы, инъекции и кучи способов, чтобы исправить зрение. Очки носили те, кто использовал их, как модный аксессуар, чаще темнее, чем обычные, а он был в обычных. Сердце заколотилось. Вот этого я точно не ожидала! Оправы стоили дорого, в отличие от бесплатных операций и те, кто носил такие очки, обычно подчёркивали свой статус, ну или пускали пыль в глаза обывателям! Я со своими линзами вполне вписывалась в окружающую обстановку, никто бы не удивился, узнав, что я ношу их, а вот этот парень явно выделялся. Он посадил девочку на карусель, повернулся, увидел меня и… тоже замер… Я подходила ближе, я остро чувствовала желание подойти к нему, я плохо себя контролировала, в отличие от всех предыдущих посещений этого мира.

— Добрый вечер, — произнес странный человек и улыбнулся.

— Добрый, — ответила я и остановилась рядом с ними. Девочка самозабвенно крутилась, что-то напевая, он раскачивал карусель.

— Вы мне кого-то очень напоминаете, — сказал он после некоторой паузы. В тусклом свете двух Лун мне показалось, что он смущен и покраснел.

— Улу?

— Вы её родственница?

— Да, — соврала и одновременно не соврала я, — вот, остаюсь в её квартире сегодня — позвенела ключами. И совершенно неожиданно для себя вдруг начала говорить: — Можете заходить. Вижу, что вам не очень хочется идти домой? — Это было рискованно, но я захотела рискнуть и завести знакомство на Листре, сама. Что-то внутри было сильнее меня. Сильнее моего разума.

— Я отведу дочку и зайду, хорошо? Какая квартира? (Моё сердце бешено колотилось, я еле находила воздух, чтобы говорить).

— Я подожду вас у двери подъезда, сказала я и пошла по направлению к подъезду, в котором жила Ула, я чувствовала, как он провожал меня взглядом, я знала — на его лице всё так же гуляет смущённая улыбка…



Под тенью козырька я смотрела, как он зашёл с девочкой в подъезд. «Ну я и дура, — думала я, — а вдруг он не придёт, а я буду ждать тут, как ненормальная… Сколько ждать? Он женат? Ну конечно, женат… Хотя на Листре не так уж мало и мужчин с детьми, но у него наверняка есть девушка или жена… Не может такой мужчина быть одиноким.. Такой — не может… Не хватало ещё нажить врагов в другом измерении…» Прошла пара минут, а мне казалось, что очень много времени, сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет. Но мне почему-то очень хотелось, чтобы именно сегодня он пришёл. На любых условиях. За эти пару минут мне сто раз показалось, что на меня смотрели из окон, что я выгляжу смешно, что платье, отложенное в избушке для такого случая, мне не идёт и вообще я не образец красоты на этой, да и на своей планете… Почему он должен запомнить? Почему он должен прийти? Собственно, причин для этого я не находила. И тут открылась дверь подъезда напротив…

Я видела, как он идёт по направлению ко мне, будто в замедленной съёмке, хотя он шёл очень быстро, иногда оглядываясь, и так я поняла, что мои подозрения оправдываются — он живёт с женщиной, иначе кого он так опасался за спиной? Я взяла его за руку и мы быстро нырнули в подъезд. Он шёл за мной и ничего не спрашивал. Мы так же молча поднялись на лифте и он молчал всё время, пока я открывала дверь квартиры Улы и мы входили внутрь. Потом я повернулась, чтобы закрыть дверь. Вот дурочка… А потом мы сидели на кухне Улы, пили чай и разговаривали. Я с трудом подбирала слова, чтобы не выдать в себе обитательницу другого мира.

— Как тебя зовут? — наконец спросила я.

— Вин, — ответил он, — А тебя?

— Элл, — сократила я своё имя в обычном для Листры стиле.

— А у тебя есть мечта?

— Есть, — с готовностью ответила я, и выпалила на одном дыхании — побывать на спутниках Листры!

— Ты об этом мечтала и не была ни разу? — на его лице было удивление. Я поняла, что близка к провалу.

— Да как-то не получалось, то одно, то другое, — соврала я.

— Так давай полетим! У меня куча свободных билетов, бонусы за работу! Когда-то, очень давно, мы с моим научным руководителем, Рошем, передавали видеоматериалы экспедиций и для твоей родственницы Улы, но она не особо хотела лететь, мне кажется, она не стремится в космос.

Мне стало немного не по себе.

— Ты хорошо её знаешь?

— Нет, к сожалению, только виделись, общаться не пришлось, мне кажется, она даже меня не запомнила.

Я выдохнула.

Чудес не бывает, но сердце хотело верить… Вин работал биологом на космодроме в Листе. Это была невероятная удача. Когда он ушёл, я подошла к окну спальни. Я видела, как из его подъезда вышла какая-то женщина, огляделась по сторонам, задумчиво посмотрела на монитор аппарата — это было что-то вроде наших земных телефонов, очевидно, он свой выключил, потому что она быстро тоже выключила его, не дождавшись сигнала, пожала плечами и вернулась. Наверное, это была она. Не наверное, я чувствовала, что это она. Кожей чувствовала. Единственное, чего я не ощутила — это мук совести. Вообще ничего. Мне хотелось увидеть другую планету. Не ту, на которой я материализовывалась так неожиданно. А по-настоящему, полететь в космическом корабле… Здоровье не позволило мне на Земле осуществить свою мечту, но на Листре это стало возможным! Эта мысль не давала мне уснуть.



И ещё — я вспомнила кое-что. Там, на родной Земле, как у всех жителей Листры, у Вина тоже был «двойник», «прототип», или я не знаю, как это правильно назвать — мой достаточно хороший знакомый. Но почему-то друг не звал меня не то, что в космическое путешествие, да и на простую экскурсию…



Утром я написала записку для Улы. Поблагодарила её за оставленные для меня вещи и попросила помощи иного рода — на Земле у меня жизнь складывалась не очень, Ула была мудрой, она была сильнее и проворнее меня, мне требовался достойный учитель, чтобы наладить все дела. Поскольку я давно заметила взаимосвязь между нашими мирами, я подумала, что именно она может повлиять на ситуацию. Когда жизнь менялась у неё, менялась и моя, а я так давно не была на Листре, что возможно, упустила нечто важное. Поспешный брак, неизбежный развод, тяготы материнства почти свели на нет мою способность перемещаться на Листру. Я написала и об этом. И ещё очень просила встретиться с ней лично. Не знала, насколько это возможно, но раньше мы уже виделись — я предупредила её об извержении, что изменило всю её жизнь, повлияло на её карьеру и будущее, возможно, пришло время помочь и мне… Про Вина я ничего не написала.

Выйдя ранним утром во двор, я очень надеялась встретить его, но не встретила. Я немного постояла у карусели. Потом пошла к дороге, к лесу с гигантской земляникой и избушкой, в избушке я переоделась в свои земные вещи и через пару минут прошмыгнула в один из известных мне порталов, которые работали всегда — в чаще леса, за пнем от старого гигантского дуба. Остальные порталы появлялись и исчезали неожиданно, и я не знала, как ими воспользоваться. И я оказалась моментально на Земле, в своей комнате. За окном поднималось наше единственное Солнце.

Прошел земной месяц, я постоянно думала про Вина и его предложение. На работе дела неожиданно пошли в гору, всё получалось легко, я стала понимать людей с полуслова, с полувзгляда. Это было неожиданно. И я постоянно думала. Новый знакомый из другого измерения открыл во мне какой-то скрытый ресурс, о котором я не подозревала раньше. Даже моё слабое от природы здоровье, казалось, решило дать мне ещё один шанс и не особо беспокоило. Все проекты получались с первого раза, продажи пошли и моё настроение, естественно, тоже улучшилось. Моим земным друзьям я могла позвонить, зайти в гости, а Листру я могла увидеть только если будут благоприятными обстоятельства. Я несколько раз проникала через портал в лесу на Листру, но не встретила Вина ни разу случайно. Иногда я вечером тихо плакала от обиды, когда никто не видел, ничего не могла с собой поделать. Ула ничего не ответила на мою записку — то ли думала, то ли была в Листе и была слишком занята работой.

Но однажды встреча опять состоялась. Когда я её совершенно не ожидала. Проникнув через портал ночью, я тихонько пробиралась к подъезду Улы, в своих любимых драных джинсах, футболке и шлёпках! Как меня окликнул голос из темноты «Элл!» — это был он.

Ответа от Улы не было. Она по-прежнему оставляла мне какие-то вещи, иногда деньги, предлагала разные способы, где можно попутешествовать и развлечься на Листре, я привыкла пользоваться листрианским транспортом и уже не боялась косых взглядов, благо, жители Листры были настолько экстравагантны в своих предпочтениях, что, выйди я погулять в центр города в купальнике, никто бы не удивился.

Он ничего не обещал, хотя говорил много приятных вещей. Ни о чём не спрашивал, хотя, как мне казалось, я сильно отличалась от жителей Сора, моя светлая кожа уже должна была вызвать у него какие-то вопросы. Но видимо, он счёл меня жертвой моды. За годы бесцельных и ничем не закончившихся отношений, я будто родилась заново. Наверное, мне давно требовалось простое человеческое общение без задних мыслей и желании что-то доказывать. Ребёнок поступил на учебу, у него началась своя жизнь, в которой мне было уготовано довольно скромное место, хоть и значимое, но поскольку это полностью отвечало моим ожиданиям, я решила, что настало то самое время «для себя», которого я была лишена, очень равно выскочив замуж и взвалив на себя весь ворох домашних забот. Я ни разу не видела сына Улы, Нэша, не знала, насколько он похож на моего, рассказала ли она его отцу об его отцовстве, я помню, что она не хотела ему сообщать. Наверное, на некоторые вопросы я и так и не получу ответа, по крайней мере, скоро. Какую-то часть жизни Ула всегда держала в тайне. Но все бытовые и семейные дела теперь настолько ушли на второй план, что казались мне постоянно в каком-то тумане. Настоящие эмоции были теперь тут, в маленьком городке Соре на большой планете Листра, согреваемой двумя солнцами, в маленьком дворе, на пятом этаже жилой многоэтажки, в квартире, принадлежавшей моему двойнику и подруге Уле, которую я видела лишь однажды, и несколько раз на фото, которые были в её доме. Поскольку с тех пор, как Ула переселилась в Лист и редко бывала в Соре, а у меня много лет не получались неспонтанные перемещения и я не видела её, то могла судить о том, как она изменилась, только глядя на эти фото и своё отражение в зеркале. Несколько раз я отправлялась на ближайший искусственный остров на вечеринку, это место было популярно ещё во времена юности Улы, во времена игры в Ангелов и Демонов, оно не было затронуло извержением и даже старый дом не стали перестраивать, только аппаратуру заменили на более современную. Я материализовывалась в лесу, шла в избушку за ключами, в квартиру Улы, надевала её серебристое платье на бретелях и отправлялась на островок, где проводила, обычно, всю ночь. Один раз я увидела Вина возле острова, мы исследовали одно из Старых Зданий. Там-то я и получила сильнейший ушиб, зацепившись за перила старинной лестницы. Ему ничего не сказала, но, попав утром на Землю, обнаружила приличный кровоподтек на ноге и стала прихрамывать.

Нога ныла, лечение помогало медленно, но тоска по Листре, желание увидеть Улу и получить ответы на свои вопросы было так сильно, что я, надев длинное платье, чтобы не светить повязку на ноге, ночью пошла к зданию заброшенной школы. Я ни разу не пользовалась этим порталом, но видела его, он мерцал как-то, когда я проходила мимо. Портал был на месте. Мерцал. Людей вокруг не было. Я затаила дыхание и шагнула в него.

Сразу же оказалась в листрианском лесу. У них, как и у нас, было лето. Только очень жаркое. Жара больше не обжигала кожу, она была приятной и желанной для меня. Что-то изменилось. Моё жёлтое платье было ярко-голубым, а на пальце вместо ярко-желтого камня сверкал прозрачно-голубой кристалл. Моя кожа в свете двух лун казалась золотистой, но всё равно слишком светлой для жителей Листры. Вокруг уже зрела гигантская земляника. На земле лежало несколько огромных яблок. Летали невидимые насекомые. Я зашла в избушку за ключами и двинулась к дому Улы. Людей вокруг не было. Уютно горели окна домов. Я шла медленно, не только из-за боли в ноге, но и из-за надежды увидеть Вина. Но он не выходил. Немного посидела на скамейке у детской площадке. Он не выходил. Он не чувствовал, что я здесь. Мне так сильно хотелось увидеть его, что я расстроилась. Но это была не единственная моя цель. Я пошла в квартиру Улы. Когда я открыла дверь, в глаза бросился костыль, стоящий прислоненным к двери кухни. Ортопедические босоножки стоят рядом. Записка! На столе в маленькой комнате, вид в которую открывался сразу напротив входной двери, лежала записка! Я знала, что она мне ответила! Сердце бешено заколотилось. Я знала — сегодня я получу хотя бы один ответ. Открыла шкатулку, в которой оставляла для неё два голубых топаза, купленных у нас в городе, на Листре такие камни очень ценились. Камней не было. Лежала пачка листрианских денег.

«Привет. Прости, что не ответила сразу. Сломала ногу, лечила в Листе, а поскольку у нас это происходит одновременно, оставила костыль и босоножки, вдруг тебе они ещё нужны. Я знаю, что сюда ты приходила не одна, я рада за тебя и не буду задавать вопросов, пока ты сама не захочешь рассказать. Я чувствую твою боль и твоё счастье. Возможно, мы связаны сильней, чем ты думаешь. Даже не думай испытывать угрызения совести — если я могу помочь, я помогу, потому что это не сложно, потому что ты когда-то спасла мою жизнь, потому что когда плохо тебе — плохо мне. В шкатулке слева деньги, теперь вклад в Листе приносит стабильный доход, так что деньги будут всегда, то извержение, когда ты дала мне новый шанс жить, и все последующие события, все мои репортажи позволили сделать этот вклад, так что… я тоже тебе чем-то обязана. Спасибо за камни, теперь с трудом сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть при коллегах, что мои серёжки родом из другого измерения. Кажется, я знаю, как тебе помочь. Только не смейся и главное — попробуй! В районе старых зданий, возможно, ты там много раз проходила мимо и наверняка знаешь ворота с надписью „лабиринт“. Там действительно лабиринт, презабавнейший аттракцион. Если в полночь пойти туда, ворота откроют вход, и, если ты пройдешь его — исполнятся твои желания. Я точно не знаю, каков он должен быть, у каждого он обычно свой, мой был стеклянный, я неожиданно быстро прошла его и получила свою работу и то положение, которое имею теперь, ну ещё кое-что, о чём расскажу позже, когда ты попробуешь его пройти. Если ты найдёшь в его конце какой-то предмет, возьми его с собой или хорошенько запомни. Это будет подсказка. Я буду ждать от тебя вестей. Ула»…

Мне не стало смешно. Наоборот, я поняла, что должна пойти в лабиринт. Я не стала задумываться, что это за аттракцион и почему в его конце исполняются желания, многие вещи в этом параллельном мире мне были не понятны и я не искала объяснений, тут действовали какие-то другие законы физики и я просто делала то, что велело мне сердце. А оно велело отправиться в полночь в лабиринт, указанный Улой.

СТРАННАЯ НОЧЬ В ЛАБИРИНТЕ

Материализовавшись в ночи в уже родном листрианском лесу, я, не заходя в квартиру Улы, взяв припрятанную на такой случай сумочку со всем необходимым в избушке, сразу направилась к старым зданиям. Я не знала точно, в каком из них откроется лабиринт. Каждый раз он мог быть в разном месте. Но я была полна решимости. Решила действовать интуитивно, мне всегда это помогало на Листре. Я немного владела техникой активного мечтания, поэтому полагалась на неё. Думала, что она поможет мне пройти лабиринт, чем бы он не оказался.

Я шла и искала глазами светящиеся окна — в каком из зданий может быть этот лабиринт? Какой из них мой? И наконец, увидела. Больница?! Мой лабиринт — здание старой больницы? Той самой, где Ула много лет назад выиграла Игру у Ангелов? Какое совпадение. Я подходила к главному входу, окна светились ярче. Зашла в холл. Персонажи в виде двух голограммных девушек, слегка вибрируя, улыбались мне и указывали дорогу к главной лестнице посередине холла. Почему-то я точно знала, куда идти. Лестницы, коридоры, всё что-то сильно напоминало мне, хотя я не могла вспомнить, что именно. Когда я в очередной раз подходила к правильной двери, стоящие персонажи, если они там были, вибрировали, улыбались и кивали. Я миновала три этажа, несколько коридоров, проходных комнат, казавшихся палатами, наконец, я увидела последний коридор. Я знала — самое важное — там. Три двери оказались передо мной. Персонажи-девушки улыбались. Значит, я на правильном пути. Какая из трёх? Если выберу неправильную, могут заставить спуститься и начать всё сначала. Почему-то я думала, что средняя. А если ошибаюсь? Эта ночь казалась мне важной, я хотела сделать это именно сейчас. За окнами сияли две полные листрианские луны. Двойные тени ложились на пол. Три двери были передо мной — за одной из них, возможно, что-то важное для меня. Персонажи развели руками — пора делать выбор. Я решила довериться своему шестому чувству и толкнула среднюю дверь. Она оказалась открытой! Я угадала! Я зашла в комнату. В ней стоял шкаф. Что-то важное там, внутри? Я открыла дверцу — она оказалась незапертой. Там на одной из полок стояла большая шкатулка. Открыв её, я увидела — это наверное, и есть знак. Ярко-красные лаковые лоферы! Моего размера. Да, это определённо то, что мне нужно. Мои кроссовки приказали долго жить и я оставила их ещё у входа в заброшенную больницу, я прошла лабиринт босиком! Надев лоферы, которые оказались очень удобными, я вышла в коридор. И пошла назад по изведанному уже пути. Персонажи по дороге выстраивались и кланялись мне! Это было необычней всего, что я видела до сих пор в этом измерении! Персонажи приветило распахнули передо мной двери холла и я вышла на улицу в новой обуви, в тёплую листрианскую ночь, под свет двух лун. Что-то важное произошло сейчас, но я ещё не понимала, что. Что-то в моей жизни должно было войти в нужное русло после того, как я прошла лабиринт, но я ещё не осознавала, что именно. В том же потерянном и радостном состоянии я дошла до дома Улы. С пригорка я увидела Вина. Он опять был с дочерью, она крутилась на карусели, он, как в первую нашу встречу, сидел, задумавшись, глядя куда-то в бесконечность. Я просто смотрела издалека. Меня накрыло волной спокойствия и уверенности. Искорки от падающего света лун отражались в моих новых лаковых туфлях, мне казалось, сейчас, вот прямо тут, происходит что-то очень важное. Но что? «Туфли-дорога-путь… найду свой путь?» Я спустилась и пошла к дому Улы. Проскользнула в подъезд, привычно поднялась до квартиры на лифте. Сняла туфли, поставила их на лист бумаги, на котором написала: «Ула, я прошла лабиринт. Эти туфли — то, что было в конце, в шкатулке.» И ушла. Босиком. Через лес. К порталу. Я ещё не умела перетаскивать любые вещи из одного измерения в другое, я не понимала многих закономерностей и это получалось не всегда, я не всегда перемещалась произвольно. Оказавшись у себя дома, в постели, я прекрасно помнила, что произошло сегодня ночью. Я прошла лабиринт. Красные лаковые лоферы стояли перед глазами. Кланяющиеся персонажи. Задумчивое лицо Вина. Глянула на телефон — пропущенный от Алекса… почему-то мне показалось, что это каким-то образом связано со всем — с моими визитами в другой мир, на Листру, я отложила телефон и погрузилась в глубокий сон.

СТРАННАЯ ЛУНА

Листрианцы никак не называли спутники своей планеты. Надо сказать, при всей развитости инфраструктуры городов, с фантазией у них было плохо. То, что для нас было вроде привычной связи по скайпу, у них было просто «экран», а два спутника Листры назывались просто Спутник-1 и Спутник-2. Первая луна была пригодная для жизни, но необитаема и почти не исследована, вторая населена. На второй остались потомки переселенцев времён Великой Катастрофы, когда Листру захлестнула волна извержений, наводнений и стремительных сдвигов литосферных плит. С чем она была связана, я не уточняла, тем более никогда не была сильна в географии. Судить о том, какая планета была до катастрофы, можно было только по оставшимся Старым зданиям, которые сохранились в долине Сора. То, что у подножия действующего вулкана остались постройки, видимо, было просто случайностью.

А пока я не совершала визитов в параллельный мир и скучала по нему, думала про Улу, где она, как бы увидеть её, пообщаться не через письма, Алекс перешёл в наступление. Он звонил часто. Звал прогуляться. Я не знала, как себя вести. Наверняка, он догадывался о моей тайне, но конечно же, не мог предположить, что это было. По крайней мере, он был человеком порядочным, не задавал лишних вопросов, никогда меня ни в чём не упрекал, был вежлив и настойчив одновременно. Именно это и заставило меня задуматься.

Ула не проявлялась. Однажды, гуляя днём, я забрела в «свой» лес. На душе был какой-то беспорядок, мысли никак не складывались в кучу, и тут я увидела портал. Зашла. Теперь это был листрианский лес. Жара. Два солнца сверкали, как обычно в середине дня, удивительным образом действуя на мою печаль. Когда я оказывалась на Листре, всё менялось, менялись и мои мысли. Та необъяснимая синхронность, которая присутствовала во мне, позволяла выкарабкиваться из подавленного состояния, которое было для меня не редкостью.

Вин как будто ждал меня. Задумчиво стоя на обычном месте — у детской карусельки. Дочери рядом не было. Увидев меня, он подошёл.

— Вот и ты. Давно тебя не было!

— Я ездила домой, — почти не соврала я.

— А я хотел тебе кое-что предложить, небольшую прогулку.

— Куда?

— На Спутник-1.

У меня снова бешено колотилось сердце. Наконец! Моя невероятная детская мечта — полететь в космос, сбывалась таким странным образом! Мелькнула мысль «Почему я не могу полететь туда с Алексом, ну почему?» Я сама испугалась этой мысли. «Почему всё именно так?»

— Когда? — спросила я, с трудом справляясь с участившимся сердцебиением.

— Можно прямо сегодня, если ты никуда не спешишь, — улыбнулся Вин.

Вот так просто! Если я никуда не спешу сегодня, можно смотаться ненадолго на другую планету! Я много лет на родной Земле могла только мечтать не просто слетать в космос, а даже прокатиться на лыжах со склона и не переломать себе ничего!



Хорошо, что предусмотрительная Ула сделала мне документы на имя Элл Зулл. Конечно, я не спешила! Другая планета! Сказать, что у меня выпрыгивало сердце и подкашивались ноги — было бы очень банально, чтобы описать моё состояние. Я так хотела полететь в космос, но боялась летать даже на самолёте. Это надо было преодолеть. «Первый раз?» — спросила улыбчивая девушка в космопорте. «Да» — призналась я. «Ничего страшного, если будет приступ паники, нажмите красную кнопку справа у иллюминатора» — проинструктировала она — «Любой из сотрудников поможет». Я надеялась никогда не узнать, в чём состоит помощь при приступе паники в тысячах километров над атмосферой Листры, в космосе. Боялась перегрузок. Но их почти не было на взлёте. Не более, чем на земном самолёте. Мы с Вином оказались далеко друг от друга в салоне, но отказываться от полёта я не собиралась. И вот, мы уже сидим на своих местах, в тонких серебристых костюмах, пристёгнутые ремнями к сиденьям. Дальше был отрывок времени, как в тумане. Листрианские космические корабли могут летать практически на любые расстояния. Совершая обычные манипуляции, чтобы покинуть пределы атмосферы планеты, затем переходят в режим, на котором за считанные часы можно преодолевать расстояния, на которые у землян ушли бы месяцы. Потом, на подходе к спутникам, переходят в обычный режим, для снижения и приземления. Спутник-1 находился дальше, чем наша Луна от нас. Размером примерно с Марс, но с таком же силой притяжения, очевидно, имея очень плотное ядро. Тем не менее двигался в стройной системе с Листрой и Спутником-2, выписывая замысловатые орбиты в системе двух солнц. Всегда хотелось получить астрономические карты листрианцев, чтобы понять, как всё это движется и какие закономерности держат систему, но пока не было случая. Туманные воспоминания пришлись на то время полёта, когда корабль перешёл в ускоренный режим. Если я думала, что буду наслаждаться видом космоса и звёзд, то ошибалась — за иллюминаторами мелькала какая-то психоделика, преимущественно серебристых цветов, я ничего не различала. Паника была на подходе, но не взяла надо мной верх. Осторожно оглядевшись, я увидела, что другие участники экскурсии сидят совершенно спокойно, и постепенно успокоилась сама. Опять вспомнила Алекса. Вин сидел не так далеко, но казалось, не обращал на меня никакого внимания и вообще казалось, не помнил, что я рядом. Видимо, погрузился в свои мысли. Для него это был даже не десятый полет, он биолог, работал на Спутнике-1 не раз. Для меня это была прочитанная в далеком детстве фантастическая книга, оживающая сейчас в моём сознании и перед глазами.

И вот, мы приблизились к планете. Ничего подобного я не видела никогда. Теперь я поняла, что испытывали земные космонавты, впервые увидев родную Землю с космической станции. Огромная планета загораживала почти всё поле видимости. По виду напоминала родную Землю, если бы не другие очертания материков. Планета приближалась и её диск искривлялся. Заходим на посадку. Ощущение было сходно с ощущением в большом пассажирском самолёте, когда пилот делает финальный виток перед снижением. Постепенно двигаясь вниз, мы вошли в облачную атмосферу другой планеты. Сверху я увидела море. Очень похоже на земные моря. Только берега пустынные. На Спутнике-1 не было никаких построек. Песок и моря. Реки, озёра, воздух. «Интересно, какой состав воздуха на спутнике?» — прошептала я, забыв, что меня слышат — микрофон для связи с экипажем был необходимостью. «Состав атмосферы почти полностью соответствует листрианскому, за исключением небольшой разреженности, поэтому не забудьте надеть скафандр для выхода» — отчеканил звонкий женский голос в наушник. И тут меня опять посетили странные мысли. «Жаль, Алексу не рассказать об этом! Он ни за что не поверит! Но ему бы понравилось. А если бы он был сейчас здесь? Держал бы меня за руку…» Мне опять стало страшно от своих мыслей, а в следующий момент их полностью поглотил вид поверхности Спутника-1.

Корабль прочно стоял на площадке на берегу озера Спутника. Был солнечный день, пробегали редкие облака. Мы подошли к выходу, трап для туристов был уже подготовлен. Надели скафандры. Вин не подходил и не брал меня за руку. Мы могли случайно попасть в камеру новостей, корреспонденты обычно участвовали в экскурсиях, я понимала — ему нельзя рисковать. Это несколько обижало меня, хоть и было справедливо. Это не экспедиция, а экскурсионный рейс. Заслон открылся. Внутрь корабля ворвались солнечные лучи. Это было больше похоже на Землю, чем сама Листра. Какое-нибудь большое озеро с пустынными берегами на любой планете, пригодной для обитания. Костюмы были очень легкими, и скафандры тоже, поэтому я не испытывала никакого дискомфорта. Сошла с трапа вместе со всеми на песчаный пляжик. Подошла ближе всех к берегу. Скафандр стал мешать. Наконец, я услышала заветные слова в наушниках — «Если вы чувствуете себя хорошо, можете снять скафандры, делайте первый вдох осторожно, неглубоко». И я сняла скафандр, вдохнув свежайший воздух Спутника-1.



Сложно передать все ощущения, что я испытала при этом визите на другую планету, в другом измерении, осуществив то, о чём раньше я могла только читать в фантастических романах. Сами по себе мои перемещения были фантастикой. Книга внутри книги — так будет точнее всего. Сон внутри сна. Сказка внутри сказки. Хотелось поделиться эмоциями с Вином, но на людях мы были не более, чем знакомые. Старые знакомые, которым не пристало проявлять излишек эмоций. Как под наркозом прошёл путь назад. Как под наркозом я шла по тёмным улицам Сора в свою заветную избушку в листрианском лесу. Машинально оставив ключи и аппарат Улы, взяла свой телефон и свои ключи от квартиры. Накинула кофточку — на Земле прохладно. И вошла назад в портал.

Холодный воздух родной Земли ворвался в лёгкие. Я шла на ватных ногах по направлению к дому. Отрезвил знакомый голос:

— Ну привет! Ты чего на свидания опаздываешь? — Алекс улыбался.

— Извини, я немного задержалась!

Алекс подошел, взял мои руки в свои и очень серьёзно посмотрел мне в глаза:

— Ты расскажешь мне, что ты делаешь так поздно в лесу?



Я думала, что ответить. Вспомнила, что на столе в квартире в листрианском городе Соре лежит записка с одной только фразой: «Кого же ты любишь, Ула?»

СИНХРОННОСТЬ

Мне очень хотелось увидеть Улу. Почему-то всегда так получалось, что я не встречала её. Я чаще всего материализовывалась в Соре, а она работала в Листе, все в том же «Центре», там у неё была вторая квартира, я тоже хотела там побывать. Хотела увидеть редакцию, пообщаться с другими листрианцами, помимо Улы и Вина. Всё-таки это был близкий человек, почти часть меня, мой двойник, как сестра-близнец, только в другом измерении. Я часто писала это в записках в конце. Но пока Ула ничего определённого не отвечала, кроме того, что тоже не против встретиться. Однако ни места, ни времени встречи не назначала. Но однажды желание моё сбылось. Возможно, у неё были какие-то опасения, помнится, она писала, что мало кто может контактировать со своими двойниками. Может, боялась моей или своей реакции. Может, по прошествии стольких лет после нашей визуальной встречи, не хотела разочарований. Тем не менее, однажды я нашла записку Улы с указанием адреса редакции. Это было солнечное утро. Я вошла в свой обычный портал в лесу, взяла ключи от ее квартиры и на столике в кухне увидела записку. Моя радость была неописуемой. Я помчалась в космопорт, села на первый попавшийся лайнер до Листа, хоть и место было в самом хвосте, не очень удобное, но мне было всё равно, я спешила на встречу со своим двойником.

В Листе было чудовищно жарко. Но тем не менее, эта жара не мучила так, как в нашем влажном климате на Земле. Из-за двух солнц в зените небосвод казался белым. Только когда солнца встали на приличном расстоянии друг от друга, я увидела родное иссиня-серое небо. Огромный город, белоснежные здания, шары антенн на крышах. Мои сны, её реальность, всё сплелось. В состоянии восторга я садилась в автоматическое такси, набрала на дисплее адрес и помчалась по прекрасному городу. В моей сумочке лежали пригласительные на имя Элл и Улы Зулл. Приглашения в клуб «Дайна», который теперь выкупила у частных владельцев компания «Центр», в которой работала Ула.

Здание «Центра» я узнала сразу — я много раз видела его во сне. Много раз представляла, как зайду туда, но когда перемещалась на Листру и прилетала в Сор — не хватало решительности. Слишком много людей, не знаю, какая была бы реакция на моё появление. Но теперь всё было иначе. Теперь на ступеньках стояла моя сестра-близнец и улыбалась, когда я вышла из такси. Я подходила медленно. Сложно передать ощущения, которые я испытала, после стольких лет увидев Улу снова. Мы были похожи, как близнецы, выросшие в разном климате — её кожа была темнее, в глазах было больше зелёного оттенка, а соломенные волосы сильнее выгорали под двумя солнцами. В остальном это была точная копия меня. Она была одета почти так же, как я приехала в Лист — джинсы и футболка, босоножки на каблуке, маленькая сумочка через плечо. Она была того же роста, а в её глазах тоже блеснула слеза. Я не знала, чего ожидать от этой встречи. Но ничего страшного не случилось. Время и пространство не исказились, меня никуда не выбросило, я не упала во внезапно появившийся портал. Я подошла и обняла своего двойника, мы улыбались, было ощущение, что я нашла давно потерянную сестру. Ула взяла меня за руку:

— Пойдём внутрь, тебе, наверное, тут жарко, — и голос у неё был мой!

Сердце моё бешено колотилось, слишком много было впечатлений за последнее время. Этой встрече я была рада больше, чем неожиданному полету на Спутник-1. Про Вина я в тот момент даже не думала, но зато мелькнула мысль, что бы сказал Алекс, если бы узнал, где я сейчас и с кем. Отчаянно хотелось поделиться с ним всем, что со мной происходило. Но в тот момент, когда он встречал меня на выходе из леса, я сказала, что в лес хожу просто погулять и пропитаться ощущением природы. Кажется, он не поверил.

Пока мы поднимались по лестницам, а я разглядывала помещения, которые не раз видела в своих снах, нам встречалось много людей, но не все обращали на нас внимание. Некоторые, правда, заинтересованно посмотрели в нашу сторону, но никто ничего не спрашивал. Мы зашли в кабинет, в окнах которого были какие-то голубые шарики. Листрианцы относились к окнам, как к украшению дома, почти нигде не было просто прозрачного стекла — зеркальное, дымчатое, с вкраплениями каких-то элементов из цветного стекла — выглядело это очень красиво, особенно когда солнечные лучи рисовали узоры на полу. Я узнала этот кабинет по снам и описаниям — вот там должна быть дверь, ведущая в кабинет Улы. У окна в широком коридоре стояли три женщины и разговаривали. Одна мне кого-то напомнила — полная высокая девушка в длинной юбке.. Соин? Писательница Соин, которую на самом деле звали Дил, с которой Ула сбежала из Сора во время извержения много лет назад? Но мы прошли мимо. И тут из дверей кабинета вышел какой-то вертлявый молодой человек и сразу же с широкой улыбкой шагнул к нам:

— Ула, ты не рассказывала, что у тебя есть сестра-близнец, и правда одинаковые. Нет, похожие! Одинаковых не бывает! — с видом эксперта изрёк он.

— Это Лион, наш стилист, — заулыбалась Ула, — Это Элл, моя сестра.

— А теперь самое приятное, — сказала она, — пошли устроим набег на мой выездной гардероб!

Это действительно было приятно. При всём моем равнодушии к тряпкам, хотелось праздника. Мне было приятно находиться рядом с Улой, я столько лет думала, когда мы увидимся снова, что почувствуем, как она будет выглядеть, как увидит меня, а мы оказались такими родными, что все сомнения исчезли вмиг. У меня, конечно, тоже висело дома несколько платьев, для особых случаев, но не столько! Шкаф, замаскированный перегородкой, скрывал настоящее сокровище — десятки платьев и сандалий, я будто попала в сказку.

— Можно примерить вот это, серебряное? — наконец не выдержала я

— Не только примерить, но и надеть сегодня вечером! — это действительно была я, копия меня, моих лучших черт, моя более удачливая сестра из другого измерения.

Лион наблюдал за нами со странным выражением лица. Сначала я думала, мне показалось. А когда мы вышли из-за перегородки в одинаковых платьях разного цвета — я в серебряном и Ула в черном, я снова поймала на его лице это странное выражение.

— Что? — спросила Ула.

— Да вот, у вас такая синхронность в движениях, я никогда такого раньше не видел, даже у близнецов.

Мы переглянулись. Но для всех на Листре мы пока должны быть близнецами.

— Говорят, между близнецами есть особая связь, — наконец решила я как-то прервать неудобную паузу.

— Проверим? — хитро сказала Ула.

— Закройте глаза обе, — скомандовал Лион. — А теперь Элл, сделай любое движение руками, Ула — попробуй уловить его и тоже сделай движение… Ничего себе!!!! — это он уже почти выкрикнул.

Мы открыли глаза — мы стояли в одинаковых позах, и, похоже, только что бессознательно повторили движения друг друга.

— Хотя, почему бы и нет? — продолжал Лион с видом эксперта в любом вопросе, — проверим в клубе?

Мы переглянулись и кивнули. Конечно, опять одновременно.

— А теперь можно я всё-таки займусь вашими прическами? Ну невозможно же всю жизнь ходить с хвостиком! — напомнил о себе Лион.



Когда мы выходили из здания «Центра», и Ула представила коллегам меня, как свою родственницу, чтобы объяснить моё появление, мне показалось, что Дил-Соин как-то неодобрительно или недоверчиво посмотрела на меня. Наше абсолютное сходство сложно было отрицать, оно было очевидно, но то, что она, будучи её подругой и коллегой столько лет, не видела меня ни разу, наверное и навело её на какие-то мысли.

А «Дайна» как всегда, ждала гостей. Там всё изменилось. Полностью поменялся интерьер, вместо старомодных столиков рисунков на стенах, повсюду были зеркала, современная мебель, всё было такое необычно и красивое, другие измерение внутри другого измерения, ничего подобного я в жизни не видела, ни один клуб на Земле не выглядел подобным образом. Некоторая сухость в попытках описать многое на Листре объясняется тем, что аналогов не было в моём родном измерении и попросту не хватало известных мне слов, чтобы описать подробно всё увиденное.

Но вечер повернулся в совершенно неожиданное русло. Мы скучали за столиком в «Дайне», я смотрела на Улу, она на меня, казалось, мы просто привыкали, что наконец встретились. Лиону, по всей видимости, тут уже давно надоело и он молча, глядя то на меня, то на неё, потягивал коктейль.

У меня возникла одна мысль, мысль навязчивая. Я давно хотела сделать это, посетить одно место, которое я помнила по своим давним странным снам, связанным с Листрой и по рассказам Улы. Я посмотрела на Улу и сказала:

— Ты думаешь о том же, о чём и я? Полетели?

Она оживилась, улыбнулась моей улыбкой:

— Полетели! Лион, ты с нами?

— Как же я без моих девочек? — быстро среагировал Лион, — только куда вы собрались?!



Мы не поехали в порт. Мы не сели на лайнер. Мы взяли многоместное летающее автоматическое такси. И сидя в удобных креслах под стеклянным куполом, на бешеной скорости, держа за руку свою сестру-двойника, я летела над чужой, но такой своей планетой, под светом восходящих двух лун, по направлению к Сору. К берегу, с которого уходила дорожка по воде — к старому клубу, в котором Ула веселилась на дискотеках ещё в ранней юности. Я никогда не была там, но много раз видела это место во сне. Я узнала его сразу. К ночи мы были уже в Соре, на заветной дорожке. Музыку было слышно с берега. Внутри было много народу, как всегда. Мы зашли, так же держась за руки, Лион гордо вышагивал рядом. Немного поморщившись на входе — после столичных клубов это место было простовато для него. Но здесь была музыка, которая мне нравилась, а у Улы будила приятные воспоминания.

Мы легко вписались в танцующую толпу. Однако, наша синхронность проявлялась и в танце. Что мне нравилось на Листре — никого не волновал твой возраст и внешний вид, никто никого не оценивал, это давало свободу. Даже несмотря на жаркий климат, казалось, что тут легче дышать.

— Ну что, проверим? — скорей губами, чем голосом, сквозь оглушающую музыку, спросила Ула и подмигнула.

— Проверим! — я была готова.

— Вперёд, мои девочки! — каким-то образом услышал нас Лион.

Мы встали в полоборота, одна за другой и закрыли глаза, чтобы начать двигаться. И с началом новой мелодии я первая сделала движение рукой. Приоткрыв глаза, я увидела, что Ула прекрасно уловила меня и сделала такое же движение. На третьем или четвертом движении люди заметили нас и немного расступились вокруг. Это получилось сразу, не сговариваясь, мы в точности повторяли движения друг друга, ощущая их каким-то шестым чувством. Задержку в полсекунды не смог бы заметить даже самый строгий критик. Как потом рассказал Лион, выглядело это как результат многократных репетиций. Но в тот момент мы просто наслаждались нашим новым открытием и музыкой. Мы радовались и улыбались, как дети. Если мы поворачивались друг к другу лицом, то движения получались зеркальными. Мы заканчивали танец под бурные аплодисменты толпы.



Я устала так, что уснула на обратном пути в автоматическом такси. Под нами пролетала ночная Листра. На Листре мало городов, мы редко видели их огни. Но зато две луны — и они прекрасно освещали наш путь. Лиона Ула под каким-то предлогом отправила домой раньше. Он не должен был знать, откуда я на самом деле, ведь мы пока не знали, к чему это может привести и должны были соблюдать осторожность.

— Так вот он где, твой портал, — Ула заворожённо смотрела на мерцание прозрачных звёздочек в воздухе. Воздух колыхался среди леса.

— Я бы хотела показать тебе свой мир! — сказала я, — только у нас холодно, надо теплее одеваться.

— Я обязательно когда-нибудь пойду с тобой. А теперь тебе надо вернуться, пока тебя не хватились, позвонить сыну, чтобы он не волновался — она мягко пожала мне руку абсолютно моей рукой и устало улыбнулась, — я сегодня переночую в Соре, не хочу в ночь отправлять в дорогу и тоже сообщу Нэшу, что всё в порядке и я осталась в Соре с ночёвкой. Это был хороший день!



— Да, моя инопланетная сестра, это был хороший день! — улыбнулась я и, чтобы не растягивать прощания и вызывать и без того избыточные эмоции, быстро шагнула в портал.



— Значит, ты умеешь перемещаться!

Я встала, как вкопанная. Алекс стоял под зонтом и смотрел мне прямо в глаза.

— Почему ты в прошлый раз пыталась это скрыть? Ты понимаешь, какой это дар?

Я не знала, что отвечать. От неожиданности у меня пропал сон. Во мне боролись противоположные эмоции. Мне то хотелось отрицать всё и молчать, как партизан на допросе, то кинуться и рассказать ему всё — про Листру, про две луны и два солнца, про Улу…

— Я давно догадывался о существовании порталов, но никогда не заходил так далеко. Ты — особенная. Ты — избранная, ты не побоялась туда зайти. Что там?

— Там другая жизнь, — только и смогла сказать я.

— И другие люди?

— Да.

— Какие они?

— Такие же, как мы. Давайте ты не будешь просить меня сейчас идти туда? — взмолилась я.

— Не буду настаивать. Ты расскажешь, если захочешь. Просто я знал об этом и не хотел тебя пугать. Если ты это умеешь, ты должна это делать. А эти люди, их столько же, сколько нас, на Земле?

— Да.

— Ты видела своего двойника?

— Я очень хорошо с ней знакома, она мне как сестра.

— А мой двойник есть там?

— Я никогда его не встречала.

— Сейчас я провожу тебя до дома, потому что очень поздно, постарайся не рисковать так, ладно? Если тебе нужно будет ночью в лес, я провожу тебя и обещаю не заходить с тобой и не задавать лишних вопросов, ты скажешь только то, что посчитаешь нужным, хорошо? Главное, чтобы ты была в безопасности. Хватит рисковать собой.

Я стояла, вытаращив глаза, я не верила, что кто-то, впервые захотел защитить меня. Всю жизнь я была маленьким ёжиком, который мог защититься сам. Я впервые видела того, кто раскрыл мой секрет и не сказал, что я ненормальная, не реагировал каким-либо образом, какого я ожидала от своих соседей по планете. Я согласилась.

— Сын знает?

— Я никогда и ни с кем не делилась своими перемещениями. А у него своя жизнь, они сейчас с девушкой отдыхают, и не думаю, что нужно вторгаться в их обычную земную жизнь. Так спокойней.

— Я никогда не спрашивал, но теперь спрошу — у тебя есть мужчина?

Вот такого поворота я не ожидала. Мы общались, но дальше не переходили. Мне было очень неудобно отвечать на этот вопрос. Дурацкая привычка бояться сделать кому-то больно. Не припомню, чтобы кто-то когда-то боялся сделать больно мне.

— Был, — вздохнула я, но видимо, вздохнула так, что это было слишком очевидно.

— Он был не только твой?

— Совершенно верно.

— Значит всё равно, что нет, — выдохнул Алекс.

— Можно и так сказать. Это была только иллюзия, не воплотившаяся в жизнь.

— А вот мы и дошли! Спокойной ночи, путешественница, — улыбнулся Алекс.

— Спокойной ночи, — ответила я и скрылась в своём подъезде.



Но спокойно уснуть не получилось. Я вертелась и вертелась с боку на бок, в бесплодных попытках поймать сон, но сна не было. Беспокойство, как там ребёнок, хотя они постоянно отзванивались, и все последние события в моём и чужом измерениях, слишком впечатлили меня. У меня было ощущение, что в моём мозгу взорвалась сверхновая и сейчас, вот прям в этот миг, рождается какая-то новая Вселенная.

Жаль, что я не могла позвонить Уле, как я могла позвонить любому из своих земных знакомых! Я так остро нуждалась в ней. Даже когда мы не виделись лично, все эти годы, я нуждалась в её присутствии, в её уверенности, в её совете, хотя советов она мне практически и не давала. Но я могла позвонить Алексу!

— Привет, путешественница! — казалось, он ждал моего звонка.

— Скажи пожалуйста, почему ты так сказал? Ты хочешь увидеть мой мир?

— Очень хочу и обязательно увижу, когда ты будешь готова мне его показать. Когда ты захочешь его показать.

— Почему?

— Я думал, ты догадливей. Я долго наблюдал за тобой. Я полюбил тебя. Твоё упорство, твою жажду жить. Твоё желание открывать новые миры. То волшебство, которое есть в тебе, ты заражаешь им. За тобой хочется идти. Давай попробуем другие отношения? Постараюсь не разочаровать тебя.

В его голосе, как мне показалось, сквозила неуверенность. Мне стало интересно. Эти сутки всё не желали заканчиваться, шокируя меня всё больше и больше.

— А теперь не думай о плохом, ложись спать. Завтра будет новый день, ты подумаешь, позвонишь мне и я приду.

— Знаешь, у меня иногда болит нога и поэтому я прихрамываю, — вдруг вспомнила я о своей травме и мне стало очень грустно, как-то неудобно за это. Хотя Улу это, например, никогда не смущало. Она даже не собиралась делать операцию, считая это небольшой особенностью, ведь жить ей это не мешало.

— Я знаю, ничего страшного, мы ведь живые люди, а у живых бывает, что-то болит, — я почувствовала его улыбку, которая летела по телефонным проводам.

— Ложись. Завтра будет новый день.



На удивление, сон действительно пришёл. Засыпая, слишком уставшая от такого обилия событий, я шептала: «Кого же ты любишь, Ула?»

Я все думала об общении с Алексом. Я много думала о прошлом, силилась понять, почему люди, внезапно приблизившись слишком, оказываются так далеки от тебя. В этот раз перезвонил среди ночи. Он редко так делал, спросонья я испугалась, что что-то случилось.

— Так, Алла, мне нужно кое-что знать.

— В три часа ночи?! И кажется, это я должна кое-что знать.

— Да. Помнишь наш первый разговор? Ты обещала показать. Я готов. Прямо сейчас.

И тут меня накрыло.

— Собирайся.

— Прямо сейчас?!

— Но ты же сказал срочно и что ты готов прямо сейчас, так я жду тебя на опушке леса. — и я положила трубку.



Алекс пришёл. Я встала так, чтобы мой постоянный портал не мог случайно попасть в его поле зрения, так как ещё не была точно уверена, что моя авантюра имеет смысл.



— Происходит что-то странное, мне надо знать, что именно.

— Я поняла… пошли, — я взяла его за руку и повела по направлению к порталу, чтобы пресечь его ворчание. Но совсем это не удалось…

— Куда? Ты в лес? Так темно…

Я не обращала внимание на его ворчливый тон, я уже решила — или да, или нет.

— Смотри, — я указала на мерцающий портал. Он мерцал ярче обычного. Алекс такого ещё не видел. Видимо, я умею не только перемещаться, но иногда и вызывать активность порталов. Это ещё предстоит изучить.

— Что это?! — такого удивления я никогда не видела на его лице, хотя Алекс был не простым человеком и наверное, именно тем, кому можно показывать такие вещи.

— Мы не спим?!

— Нет. Шагай, сейчас я покажу тебе мой мир!

— Это точно не опасно?

— Я хожу туда с детства, но если хочешь всё сам увидеть, то шагай со мной!



Когда мы подходили к порталу, в последнюю секунду перед шагом в другой мир, мне показалось, что с другой стороны маячат какие-то фигуры. Такого раньше не было, но никаких тревожных эмоций я по этому поводу не испытала.

— Так ты со мной? — спросила я

— Да.

Мы шагнули в портал, навстречу неясным фигурам, в моё уже такое родное измерение. И обмерли от неожиданности. Я-то сразу поняла, что произошло, а вот Алекс не очень. Он стоял, как вкопанный, молча.

А напротив стояла Ула. Она улыбалась. Но она была не одна. Её спутник, с которым они точно так же, как мы с Алексом, держались за руки, выражал точно такое же недоумение, не в силах вымолвить ни слова… И он был как две капли воды похож на Алекса! Может, только кожа чуть темнее, чем у землян…



Я молча шагнула дальше, Алекс шел за мной, молча, крепко сжав мою руку, оглядываясь по сторонам на странный лес с гигантской земляникой и мелькавшими прозрачными насекомыми. Ула со своим спутником шли молча рядом, иногда мы с ней переглядывались и улыбались друг другу. Наши сопровождающие молчали. Мы дошли до начала Сора, близко к дому Улы, как я входила всегда. Мы молча шли по жаркой улицы другой планеты, была ночь, как и у нас. Алекс в изумлении смотрел на широкие улицы, покрытые белым асфальтом, на высокие окна, на непривычную архитектуру домов, детских площадок.

— Что это? — наконец прошептал он.

— Это другая планета. Листра. Другое измерение, которое существует параллельно с нашим. Оно реально. Я бываю именно здесь.

— Этого не может быть! Я хочу поверить, но мне это сложно! Наверное, нам это снится или мы забрели в какое-то место в городе…

— Да? Как тогда ты объяснишь это? — с улыбкой сказала я и показала в небо.

Алекс машинально поднял глаза и обомлел: на небе сверкали две листрианские луны, синяя и оранжевая… Я посмотрела на Улу, а она на меня, в её глазах сверкнул задорный огонёк и мы невольно улыбнулись. Я знала, что думала она, она знала, что думала я. Даже находясь в разных измерениях, мы чувствовали друг друга. Как раньше. Я точно знала, что чувствовала она, когда ходила по этим белоснежным улицам… Иногда ей было всё безразлично. Иногда она чувствовала себя счастливой. Иногда было очень больно и хотелось кричать от отчаяния… А сейчас душа Улы пела…

(2018 год)