Монолог в присутствии пчелы

Ровная гладь полосы для тоски посадки…
Все, как обычно, да только погодой гадкой
аэропорты не радуют. Жвачка с мяткой
не помогает ныне.
Мелкий дождец в перемешку летит со снегом.
По терминалам ходьба актуальней бега,
ибо она для бродяги - сплошная нега
родины на чужбине.

Не миновать искушения стать наградой
поставщику новых душ для начальства ада,
но я стараюсь, пускай с небольшой досадой,
вырастить снова крылья,
ибо я должен… я должен с крючка сорваться,
чтоб хоть на миг, но в любимых глазах остаться
точно реальней, чем мир людей-декораций,
вечно покрытых пылью.

Где-то внутри меня шевельнулся воин.
Я утверждать не стану, что он достоин
груды наград за участие в сотнях воен,
но намекну, пожалуй.
Все истрепалось. Ждёт хоть какой-то смены.
Кровь выжигает страхом былого вены.
Рядом пчела трогает лапками  стены,
приготовляя жало.

Нет, не укусит. Во мне слишком горький сахар,
нервы ни к черту и мало людского страха,
да и привык я ходить по дворцам и плахам,
не нагибая спину.
Так что, лети восвояси, дитя бутонов.
Впрочем, и я, подчиняясь судьбы закону,
тоже отправлюсь туда, где любой прожженный
путает Рим с Мединой.

Сколько оставил следов на планеты тропах…
Обе Америки, Африка, вся Европа
с Азией и Океанией. Путь холопа
не для таких болванов,
коим я есть, и поэтому продолжаю
верить в давно предусмотренный рейс до рая,
где принимают с беззлобностью шалопаев,
живших не на диванах.

Небо очистилось. Солнце щекочет шею.
Кто-то невидимый время с пространством склеил.
Вот бы проснуться однажды чуть-чуть мудрее
и захотеть покоя…
Впрочем, пока эта фабула только снится,
я же гляжу на привычно пустые лица
жаждущих счастья, и снова ищу границы,
зная, что мне откроют.