Бусины

(просьба к прочитанному относиться с долей юмора)

Однажды в городе-герое Ленинграде, в роддоме на Канонерской улице родилась девочка с большими, почти чёрными глазами. Младенцы обычно рождаются с голубыми.

— Странно, — заявила всезнающая акушерка молодой маме, — но ничего, своя, всё равно любить будете.

— Глаза, как бусины! — восхитилась прабабушка.

— Худющая-то, а так на меня похожа! — испугался дедушка и пошёл звонить ответственным лицам, которые точно знали, чем откормить ребёнка.

— Всё равно надо всё делать по правилам! И по режиму! — сказала бабушка, папина мама.

«Были бы кости, мясо нарастёт, — подумал папа, — подрастёт, научу отжиматься», а вслух сказал:

— Ребёнок-цыплёнок!

— А назовём-то как? — спросили все.

— Алёнка, — вздохнула мама, стирая пелёнки.

— Ну что за «Алёнка», «Алёнка» — это шоколадка! А у Алёнушки из сказки братец вообще козлом был. Елена! Как Елена Прекрасная, на крайний случай — Троянская, — сказало большинство.

— Лучше Премудрая, — заметила прабабушка, — с лица воду не пить.

— Елена так Елена, — вздохнула мама, помешивая кашу, — будет Леночка.

— Елена Игоревна — солидно, — с гордостью изрёк папа и подумал: «Всё-таки научу отжиматься. И зимой через речку ходить». Но вслух про речку не сказал. Прабабушка читала маленькой Леночке стихи Блока. Леночка понятия не имела, кто такой Блок, но звучание рифмованных строчек восхищало ребёнка, хотелось слушать и повторять. Однажды мама ушла по делам, а когда вернулась, Леночка, не моргнув глазом, процитировала:

— Мальчики да девочки

Свечечки да вербочки

Понесли домой.

Огонёчки теплятся,

Прохожие крестятся,

И пахнет весной!

— Ой, — сказала мама, которая работала воспитательницей в обычном советском садике, — что это?!

— Это — СТИХИ, — многозначительно изрекла прабабушка, — ребёнку нравятся стихи!

— Не рановато? — засомневалась мама.

— В самый раз. Чем бы дитя не тешилось, главное, чтобы по режиму, — сказала папина мама. Про то, что Леночка с прабабушкой не только Блока читали, а ещё эпитафии на старом кладбище, они никому не сказали.

Вторая бабушка, мамина мама, приезжала редко, потому что жила далеко, чаще Леночку к ней возили, на море. Море было огромным и настоящим, тёплым, с россыпями ракушек по берегу, белым песком и прозрачными медузами. А ещё у маминой мамы были бусы: разные, очень красивые и сверкающие, прозрачные и плотные, тяжёлые и не очень. И главное — бабушка всегда разрешала Леночке ими играть. Бусины тоже завораживали, как стихи. Они плавно перекатывались в пальцах, красиво отсвечивали на солнце, Леночка перебирала их и мысленно складывала слова в рифму, как бусы нанизывала…

Молодые воспитательницы в садике улыбались Леночке и умилялись, когда она гримасничала и шалила.

Потом прабабушки не стало, а папу перевели на другую работу. В новом городе Леночке сразу не понравилось. Но понравилось маме, поэтому они там остались. Воспитательницы в новом садике сочли Леночку странной. Она не была похожа на других девочек — не прилежная, непослушная, всё время что-то сочиняла и вовлекала ребят в игры, которые шли вразрез с программой советского детского садика — на прогулке дети то Зимний брали, то Рейхстаг, а то устраивали экскурсию во владения Хозяйки Медной горы.

Но папина мама странной её не считала. И стала возить Леночку по театрам, музеям и дворцам в родной Ленинград. Дворцы Леночке сразу понравились, всё такое сверкающее, торжественное. А ещё старинные портреты. Ей казалось, что они живые, она пыталась с ними заговорить. Сотрудницы музеев, как и папина мама, её странной не считали. Они умилялись, улыбались, всерьёз отвечали на детские вопросы и тоже Леночке очень нравились. И стихи. Стихи всегда притягивали. Если мама читала на ночь стихи, Леночка видела очень красивые сны. Мама тоже считала, что хотеть длинную чёрную юбку в пять лет для девочки — необычно, но мало ли, что там у ребёнка в голове, надо иногда потакать невинным странностям. И мама шила длинную чёрную юбку, платье для принцесс и позволяла завернуться в занавеску, изображая римскую матрону. Однажды, придя из садика, Леночка зачитала маме несколько строчек. Явно не блоковских. И на детские стихи Барто сильно не похожих.

— Да это же СТИХИ! — воскликнула мама и записала творение, чтобы не забыть.

— Главное, — сказал папа, — Если будут обижать, бей в нос!

— Для девочки лучше — танцы! — возразила мама. И с сожалением посмотрела на леночкины разбитые коленки, ссадины и хулиганский вид…

Но с танцев Леночка сбежала.

Леночка поняла, что драки во дворе стихам не помеха, но на всякий случай, старалась их избегать. Дедушка был капитаном и учил Леночку ходить на шлюпке, и она уверенно рассекала по реке, иногда навещала тихую заводь, где бросала якорь и любовалась на речных стрекоз.

Она так уверенно ходила на шлюпке, что вскоре ей стали доверять двоюродных брата и сестру и младшую сестренку, вместе они играли в пиратов и русалок, уходя на дедушкиной лодке далеко, к мосту…

Мама учила шить, а папина мама — запоминать латинские названия лекарств в своей аптеке, разрешала читать «Популярную медицинскую энциклопедию» и подолгу рассматривать книги с красочными репродукциями известных полотен.

Однажды папа заболел. Пришел врач, спросил:

— Что принимаете?

— Да я не помню названия, новое лекарство какое-то, — сказал папа.

— Папа, бисептол ты принимаешь, — сообщила Леночка.

Врач сильно удивился.

— Откуда ребёнок знает?

— Пусть знает, знания лишними не бывают, у ребёнка хорошая память, — сказала папина мама, — главное, чтобы режим был.

А мамин папа научил смотреть на звёзды. Леночке нравилось всё, и сразу получалось определить, где спутник, где звезда, а где планета. И звёзды сразу понравились! А дедушка, который капитан, ещё и с настоящими космонавтами познакомил!

— Дедушка сегодня пошёл встречать космонавтов, — с гордостью рассказывала Леночка ребятам в группе, которые восхищённо ловили каждое слово, — тогда дети ещё хотели стать космонавтами.

Гребля и рыбалка стихам оказались не помехой. И даже физика с биологией. И даже уроки математики. Цифры были похожи на стихи — они бусинами равномерно нанизывались на строчки в тетради.

— Ребёнку нужное всестороннее развитие, — считала папина мама, — главное, чтоб по режиму!

Потом были девяностые… Много чего было, как у всех, жизнь, быт, учёба, работа, семья, неизбежные дела и проблемы.

Всё вокруг стремительно менялось. А стихи оставались.

— Мам, здорово как! — одобрил стихи взрослый сын.

Кот ничего не сказал, он заворожённо слушал, глядя на хозяйку большими зелёными глазами.

«Может, и правда, здорово, и всё не зря?» — подумала Елена Игоревна.

А годы нанизывались на нитку жизни, как бусины, образуя неповторимый, незамысловатый узор.

2022 г.
(Иллюстрация авторская)