Втянуть живот

Даже пламя под чёрным котлом
Не жжёт так, как фраза за общим столом.
Не режет так кожу кипящий металл,
Как тихое: «Что-то ты больше стал…»

Одиннадцать лет — это хрупкий фарфор,
Где трещина — шёпот, где взгляд — приговор.
Где сердце ещё не умеет броню,
И верит без фильтра любому «шучу».

Смеются. «Любя». «Ничего же такого».
И режут словами — легко и сурово.
И крошится детство под звон вилок-ложек,
И мир вдруг становится тесен и сложен.

Ребёнок кивает. Ребёнок молчит.
Он учится прятать обиду внутри.
Он вдруг начинает смотреть на себя
Чужими глазами — как будто не «я».

И больше не вкусен ни торт, ни пирог,
И радость сжимается где-то в комок.
Он слышит не голос — он слышит клеймо.
И это запомнится. Надолго. Темно.

Никто не заметит, как с этого дня
Он станет считать каждый взгляд на себя.
Как будет втягивать тихо живот,
Как будет бояться, что кто-то поймёт.

Никто не поймёт, что простая фраза
Сильнее огня и страшнее приказа.
Что ад — это не про чертей и котлы,
А про детские слёзы без видимой мглы.

Берегите ребёнка за общим столом.
Он слышит всё сердцем, не взрослым умом.
И даже шутя — не бросайте камней
В хрупкое тело одиннадцати лет.