Про пальмы. Возвращаяясь из финского плена...

Застольная" (*)

Древний город подпиленных каменных скал
Для дорог и тропинок, больших автострад -
Наконец-то пришел, я так долго искал
Монолитов отвесные срезы ворот
А за ними огромный энергии шар
А внутри миллион - и все без дураков
Деревянный, для мачты ваяют корабль
Пять столетий, под звон, громыханье подков
Тихо, мирно живя, затаившись, пока
На утесах дома продолжают ландшафт
Незаметно втираясь в проемы веков
Уводящие улочки от гроздьев гнезд
Я познал вас с ловушками злых эстакад
И завидев мои «три колор» номера
Позади подвывает ревущий мотор
Так приятно ответить клаксон-на-клаксон
Так в немом ожидании боя мечей
Слышат скалы на ратушах сладостный стон

Я так долго, так долго, так долго искал
Моей улице больше чем друга – врага
И снимая перчатку, даю Вам поклон
С уважением, братским по крови. Вина
С фрикадельками пусть подадут. Так споем:
«Ленинград, Петроград, Петербург и Стокгольм…»

(*) стих написан как всегда экспромтом сразу после реальной ситуации в Стокгольме, куда я приехал в 9-м году на своих колесах на пароме из Хельсинки с семьей отпраздновать мой ДР. Колеся по военной карте наглазок, без навигатора. На виадуке на секунду тормознул прикинуть на каком съезде лусше съехать, и тут же получил гудок сзади от шведа, видящего мои три колор номера. Я ему ответным в клаксон, он мне гудком три раза. Так и ехали пока виадук не кончился и я полюбил Стокгольм в натуре.
__________________________

"Про пальмы"

вдоль дороги олени, олени
не спеша идут группами, семьями
а на спинах их гоблины, гоблины
зайцы снежные бликами фар
светом в темени
чуть видны в отражении солнечном
утром северным.

а я тоже участник движения
выключаю им ночь и колесами
помогаю толкать нашу ось земли
рядом женщина спит под гитару
и тревожнее лишь лицо Сары

и обратно идут наши ели
вынув лапы из снежных шинелей
возвращаясь из финского плена
где так правильно, главное - сухо
на дороге, и жижей старуху
не облить, даже блудь не обрызгать
и в предчувствии родины мызганной
из колонны сбиваются в толпы
наши ели, не доски, не бревна
и минуя кустами таможню
убегают к березкам и кленам.

потому что я в север влюбленный
в спины острых карельских гранитов
тех солдат что лежат с неолита
защитивших от ига льда пальмы
выставляю на "холодно" таймер
в отделеньи былых убеждений
но олени, а может быть гоблины
создавая помехи и волнами
языки заплетая, горячие
от елей
отражаясь уже еле-еле
переключают мои убеждения
на метку "медленно"
на "очень медленное приключение".

не волнуйся, любимая, с челочкой
не успеет твой солнечный зайчик
больно жгущий и мягко ласкающий
разлюбить твои ясные глазки
пока пилятся ели на доски
пока эта природа неброская
позволяет грешить чтоб согреться.

под нарисованной пальмой из детства
под ковром на стене, где олени
нас вели за бетонные скалы
мы уснули, раз лучники - парой
мы пропали, пропали, пропали мы
мы пропали - нас торкнуло карою -
вдоль дороги тянуться семьею
в черно-белых пятнистых надеждах
(а под ними купальник и плавки
в тему севера - белые с черным
на грудях твоих бога волнуют
шкурки выдры ворсисто-шершавые)
вдоль дороги - и крылья распахивает
хулиганистый зюйд - дуя с пашни
мы пойдем вдоль дороги по каше
туда где пальмы
мороз
а главное - ягель
столь пурпурного, вечного цвета!
и на брусничном листе спеет жемчуг!
на оленёнках кораллы растут!
и бокалы звенят, моря полные!
папучасы бегут, с горем венчаные!
а мы солнцем к шизлонгам привинчены...

нет делений на мне половинчатых -
просто медленно стрелки идут
чтобы встретиться с нею мне, с нею...
________________

Ленингадцы, всем приготовиться пересесть со старых надувных матрацев на новые метеоры!

"Все просто, мальчик"

Все просто, мальчик,
надо лишь суметь к фонтану близко подойти,
но издали смотреть на льва и берег финского залива
за “Мон-Плезиром”,
глотая в воздухе парящие пушинки абстракций стриженного
тополя.

И впечатления Самсона, терзающего пасть златого Демона,
наполнятся реальностью! В экстазе он добывает пищу для
фантазий роняя беспокойство в зеленые глаза молоденькой
особы в короткой
юбке.

Она стоит за гроздьями людей, так одиноко,
под сводом девичьих забот, кусает губки, и думает о
колбасе, мороженом, и дольке апельсина, открыв свой ротик
навстречу жизни.

И строит планы - на следующее лето, у фонтана, уже актрисой,
в наряде святой Екатерины, еще без сына, с ободранной
коленкой, или в объятьях финна, или вдвоем с Нечипоренко,
О, мой герой !

А на заливе особенно прохладно этим летом лежать в траве
или спиной прижаться к дереву и наблюдать причал,
внимать движенью метеора, считая лепестки у клевера
и обнимать цветок большого
Феодора ...
 
И волны падают на плоский берег ,
из-за кустов на “Мон-Плезир” Глядят зеваки,
считают палки на заборе, и тут же, стройные, худые
иностранцы кивают дружно: “Си анимейшен морэ,
Иван Монтана ...”
 
Но пусть они смеются - они еще не знают,
что мы их просто отвлекаем, а в это время финну у фонтана сломали
обмен на
быстрый “Полароид”, Который очень мало стоит
В ЛааППеранте ...
_____________________

(Стихи из моей бумажной Миграции души, видео от незнакомого таксиста и мое)