у стены, далеко впереди

Господи, сколько ни плакал,
Господи, сколько ещё тишины
в этом небе, в котором я лягу,
когда встану с тобой у стены?

И, Господи, в списке расстрельном
проведи, проведи неумело черту,
в генеральском услышь, колыбельном,
колыбельном: «Мы брали Тарту».

И, Господи, в облаке чёрном
ты на минуту сумей опознать,
каково притворяться мне мёртвым,
чтобы падала утром Познань.


Рецензии