Эхо Розового Отражения

В пульсирующем свете, где влага дрожит,
На грани реального, в призрачном сне,
Застывший момент, как скульптура, манит,
К раздумьям о вечности, брошенных мне.
Здесь бирюзы зеркало, гладью воды,
Отсвечивает кукольный, хрупкий наряд,
В нем нити невинности, страсти следы,
Что прошлое, ныне, на суд мой явят.


Вот розовый купол, как нимб, над главой,
И прядями мягкими шелк пролит вниз.
Лицо, как фарфор, с оттенком живой
Меланхолии, сладкой, как легкий каприз.
Глаза – два омута, синь их без дна,
В них тайны столетий, и шепот веков.
И в каждом движенье – иная страна,
Где явь растворилась средь грезовых снов.


Одеянье – симфония кружев и лент,
Где смелость играет с наивной игрой.
И каждая складочка, легкий акцент,
Ведет по тропинке, маня за собой.
Над бездной лазурной, склонив стан свой строй,
Она – воплощение несбывшихся грез,
И в этой позе, пленительной, той,
Застыло мгновенье, рожденное из слез.


Не плач ли печали, не блеск ли в глазах?
Не отблеск ли солнца, что в душу проник?
Иль это лишь ветер, играя в ветлах,
Раскрасил в мечты океанский дневник?
О, сколько в мгновеньи изменчивых грёз,
Сколько таится несказанных фраз!
Где каждый узор – это плеск из-под гроз,
Оттуда, где время теряет свой час.


Застыли касанья, как пар над водой,
И в жестах мелькает предчувствие смены.
Она – словно птица, готовая в бой,
Иль статуя, ждущая тихо гимены.
Но кто же она? Зеркало зыбких зеркал?
Иль грань между миром, где правят ветра,
Там, где идеала незримый журнал
Ведут от заката до нового утра.


Ее легкость – хитрость, притворство, игра,
Чтоб скрыть за фасадом незримую дрожь.
И кажется, вот-вот, как будто вчера,
Из мира забвенья она вновь придешь.
Но каждый прохожий, увидев ее,
Замрет, пораженный, не смея дышать.
И мысли покинут, забудут свое,
Лишь будет в мгновении жадно искать.


Тот смысл, что сквозит сквозь вуаль красоты,
Тот крик тишины димеризация души,
В котором рождаются главные черты
Вселенной, и шепчут: "Уже не спеши!"
Ведь вечность – в мгновении, в блеске, во мгле,
В касанье прибоя, в дрожании дня.
И образ, что вечно витает в земле,
Он – вечный, неподвластный, лишь для тебя.


Пускай же плывет этот образ, как сон,
Пускай отражается в глади озер.
Ведь в нем – бытия бесконечный закон,
Загадка, доступная только для взор.
Вот так, между явью и грёзой, стоит,
В одежде из света, из нежности, грёз.
И время, как будто, застыло, молчит,
Листая мозаику чувственных рос.