Эхо ужина, тень на столе

Под куполом люстр, где тени пляшут вязко,
Где пиршество гудит, как вечная гроза,
Я вижу контуры, что в воздухе, как сказка,
Слетают с губ, рождая трепет и слеза.


Вот стол - как ось Земли, на нем - миры и судьбы,
Тарелки - созвездия, и в них - людской удел.
А в центре - ты, как зов, как вечное побуждение,
Фигура, что творит, что душу мне согрел.


Твой стан – изгиб луны, изяществом объятый,
В молчании одежды – столько скрытых слов.
Наряд, что словно плоть, но строг, как мудрый святый,
Рисует грань мечты, свободу от оков.


Ты тянешься к бутылке – будто к чаше Грааля,
И в этом жесте – вечность, тихий вздох времен.
Здесь каждый блик – аккорд, что душу мне терзает,
И каждый жест – закон, нам свыше явлен он.


В глазах, что скрыты дымкой, - целые галактики,
В их глубине – вопросы, что веками мы таим.
Круженье мыслей, судеб, словно тени, так пластичны,
В пространстве здесь и сейчас, что кажется иным.


Ты – воплощенье формы, чистой, как кристалл,
Ты – воплощенье тайны, что в сердце я храню.
И этот ужин – лишь момент, что время отнял,
А ты – мгновение, что я в себе несу.


В твоих зрачках – закаты, зорь рассветы – все смешалось,
И каждый взгляд – как ключ, открывший новый мир.
Линии изгиба – мудрость, что мне жизнь показала,
И вечный спор добра со злом – незримый ориентир.


Ты – вечный поиск смысла, в блюдах, в смехе, в стонах,
Ты – тайна мирозданья, застывшая на миг.
В отблесках золотых, в сиянье полумрака,
Я вижу вечность жизни, и ее горький лик.


Вокруг – шумит поток, людской, живой, кипучий,
Но я прикован к тебе, к твоему вечным сном.
Ты – символ воплощенья, ты – свет, что жгучий,
И я в тебе нашел свой истинный объем.


Так пусть же этот вечер, как книга, развернется,
Где каждой страницей – встреча, каждая строка – твой взгляд.
И пусть в душе моей, твоя звезда зажжется,
Как вечный маячок, как несравненный клад.