Шепот снежной купели

В объятьях сна, где свет играет тонкой нитью,
И в полумраке комната теряет грани,
Когда душа, объята тихой дремлющей судьбой,
Склоняет голову, устав от суетной метели.
Глаза, как озера, где звезды отражаются,
Глубины манят, тайны бережно храня.
Завеса смятой ткани, подобно снежной шали,
Скрывает грани мира, что дремлют, не спеша.


А дальше — кружева, из тончайшего узора,
Сплелись, как нити грез, на теле, что поет,
Шепча о девственной чистоте, предчувствии укора,
Иль сладости запретной, что сердце разрывает.
Белизны снег, в котором тонет всякий звук,
И только тихий вздох, как отзвук дальних сфер,
Нарушит эту гладь, где отблеск чудный, друг,
Свидетель вечной битвы, что ждет за гранью вер.


В воде, что ждет, как вечность, отражаясь в час,
В ней тонут все тревоги, и боль, и вся печаль.
Исчезнут грани дня, уйдет привычный час,
И в этом растворенье, лишь ты, и только даль.
И в этом белом плену, окутанная негой,
Ты ищешь отраженье, забыв весь прежний мир.
А может, здесь начало, невиданной дорогой,
Где дух свободен, птицей, что вьет свой светлый пир?


Философия скрыта в каждом касанье,
В переплетеньи тканей, что чувственность зовет.
И тайна бытия, в простом этом признанье,
Что даже в тишине, душа к себе плывет.
Где грань меж сном и явью, меж телом и мечтой,
Размыта, как туман, пред утренней зарей.
И в этот миг поймать себя, не быть самим собой,
А лишь мгновением, что властвует над тобой.


И пусть слова теряют смысл, и ритм сбивает пульс,
Когда картина эта, как эхо давних лет,
Звучит в душе струной, волшебной, сладкой грустью,
Взывая к той тиши, где скрыт последний свет.
И в этом белом царстве, где нет запретов тьмы,
Рождается тот образ, что вечен и прекрасен,
Как отблеск чистой мысли, забытой нами, мы,
Что в вечности теряясь, теперь в себе узнает.