Ты мог бы жить ещё сынок...

Я был тогда и глуп, и молод,
И это первый был урок.
Я проявил душевный холод,
А ты мог жить ещё, сынок.

Виню, корю себя, но тщетно.
Слезой не смыть тот тяжкий грех.
Но жизнь осталась незаметной
Для близких, прочих и для всех.

А ангел твой был слаб и мал.
Не смог он справиться с Иудой.
Я сам тогда не понимал,
Что мучиться всю жизнь я буду.

И ведь никто не научил,
Никто мне не открыл глаза.
Лишь нас с тобою разлучил...
Теперь молюсь на образа...

В утробе жизнь твоя текла,
Чиста, безгрешна и невинна,
Прозрачна — словно из стекла,
Легка, прекрасна и любима.

Там не было ни слёз, ни бед,
Ни горьких дум, ни тяжких снов,
Лишь тихий ритм сердечных лет,
Как колыбельная без слов.

Но час настал — и свет зовёт,
Мир ждёт тебя, раскрыв объятья...
Но всё пошло наоборот,
И нету радости и счастья.

Не думал, не гадал я впрок,
Момент той жизни упустив,
А ты мог жить ещё, сынок...

Оборвалась, не наступив...

Теперь лишь эхо прошлых лет
Звучит в душе, как горький стон,
И тень несбывшихся надежд,
И грех, и колокольный звон...

Зачем судьба была жестока,
Зачем прервала нежный вздох?
Теперь мне грустно, одиноко,
А ты мог жить ещё, сынок.

Но в памяти — твой светлый лик,
Как луч, что сквозь туман пробился,
И в сердце навсегда застыл
Тот миг, что счастьем озарился.

Пусть жизнь нам не дала узнать,
Каким бы стал наш дорогой,
В мечтах я буду рисовать
Твой облик, смех и взгляд живой.

В глазах — непролитые слезы,
В душе — несказанный упрёк.
И не развеять эти грёзы,
А ты мог жить ещё, сынок...