Её возбуждала пролитая стражником кровь

В полночный час, когда луна
Скрывалась в тучах, как в тумане,
Стояла грозная стена
В немом и горестном изъяне.
Там стражник верный на посту
Хранил покой тяжёлой двери,
Глядя в ночную пустоту,
Где выли призрачные звери.

Случайный взмах, удар клинка —
И сталь холодная запела.
Дрогнула сильная рука,
И кровь на камни полетела.
Алая струйка по плите
Текла, как змейка, в полумраке,
И в этой страшной чистоте
Явились тайные знаки.

Она возникла из теней,
Как призрак бледный и прекрасный.
Огонь в глазах горел сильней,
Жестокий, дикий и опасный.
Её манил тот яркий цвет,
Что на полу горел рубином.
В душе её покоя нет,
Она во власти сном единым.

Не страх, не жалость, не испуг
В её чертах тогда читались.
Замкнулся странный, тайный круг,
Где жизнь и смерть переплетались.
Её пьянил багряный блеск,
Как зов неведомой стихии,
Как моря яростный всплеск
В часы полночные, глухие.

Она смотрела, не дыша,
На капли те, что стыли быстро.
Её холодная душа
Вдруг вспыхнула, как в поле искра.
В том созерцанье роковом
Была неведомая сила,
Что в сердце девичьем живом
Огонь безумства пробудила.

Ушёл тот миг, угасла тень,
Лишь стражник бледный у порога.
Настанет скоро новый день,
Забудется ночи тревога.
Но в памяти её навек
Остался след той алой влаги,
Где слаб и грешен человек
В своей бессмысленной отваге.