Снегопад в Москве

Февраль. Снегопад в Москве — как зАнавес немой,
накрыл меня внезапно своей глухой зимой.
И шум больших проспектов, и бег дневных забот
он будто бы отодвинул за белый поворот.
Оглушил — и стало слышно, как дышит тишина,
как в паузах трамвайных звенит моя вина.
Фонарь дрожит в тумане, как жёлтый огонёк,
и тает на ладони несказанный упрёк.
ДомА стоят смиренно, укрыты до бровей,
а улицы — как письма, что не дошли к тебе.
Следы мои недолги: шагнул — и нет следа,
и кажется, что можно исчезнуть навсегда.
Припев:
СнегопАд в Москве — и сердце не спешит,
он город убаюкал и мне велел: “Молчи”.
Пусть боль уйдёт под снегом, пусть стихнут голоса —
снегопАд в Москве, как белая черта.
Я прячу половину лицА в колючий шарф,
и ветер режет щёки, как тонкий нотный стан.
В киоске пахнет кофе, и чьё-то “вам пакет?”,
а мне бы — не сорваться, не выдохнуть “привет”.
В окнах — чьи-то ужины, и тёплый жёлтый свет,
там жизнь идёт уверенно, а мне покоя нет.
И в этих хлопьях снега — чужой недолгий путь,
что падает бесшумно, чтоб в прошлом мне уснуть.
Припев:
Снегопад в Москве — и сердце не спешит,
он город убаюкал и мне велел: “Молчи”.
Пусть боль уйдёт под снегом, пусть стихнут голоса —
снегопад в Москве, как белая черта.
Бридж:
Я не прошу обратно — ни слов, ни зимних дат,
пусть лучше всё укроет небесный белый флаг. 
И если станет больно — я выдержу, клянусь: 
в тишине снегопада я заново учусь.

[Финал:]
Февраль. Снегопад в Москве — и ночь белым-бела, 
накрыл своей тишиной — и стало меньше зла. 
Оглушил — но в этой глухоте я понял вдруг: 
когда метель стирает, рождается маршрут