подноготная

Мне от прошлой любви до другой не дожить никогда
потому, что ночами натужно гудят поезда,
отравляя пространство, и время сжимая до точки.
Эта женщина где-то, а кажется, будто со мной,
от любви до любви пролегает инстинкт основной,
и пустыми в тетради опять остаются листочки.
Никогда не встречались, бумаге доверить нельзя
откровения писем, а в них подноготная вся -
анатомия ласк не нуждается в пошлых ремарках.
Снова поезд прошёл, откричал и замолк, а потом
то ли снег, то ли дождь, и бессонница лист за листом,
и куда их теперь, так беспомощно чистых и марких?
Что напишешь на них? От любви до любви только шаг.
И ночами не спится, и куришь опять натощак,
но боишься читать прожитое, конверты вскрывая.
Сколько думал об этом, разбуженный криком ночным,
начиная писать о любви, подбирал псевдоним,
и бросал, понимая, что тема, увы, роковая.
Потому, что с любовью любовь не идёт в резонанс,
и о ком ни пиши, а получится снова о нас,
и о женщине той, что горела в руках и сжигала.
Не напишешь о том, как по коже скользило бельё,
как её обнимал и касался губами её,
и горело в окне бесконечное лунное гало.
А февраль на исходе, а поезд куда-тo умчал,
на тетрадном листе чистота, как начало начал,
и соседка опять загуляла с каким-то пижоном -
всё смешалось, увы, и никак до конца не дойти.
Только самое страшное то, что на этом пути
ты простил бы ей всё, но боюсь, что уйдёшь непрощённым,
ведь любовь не прощает любви, между ними война.
Не закончишь её сигаретой, бокалом вина,
основные инстинкты, как правило, требуют мести.
Где-то женщина есть, до которой дойти не дано,
ты в неё не влюблён, потому что влюблён и давно.
Ну, а письма... Такие читаются разве что вместе.