Догораю

И рябь холодных вод меня манила,
И горький вкус вишнёвого вина,
И знобом, и тоской меня сводила
Паршивая грядущая весна.

Я был цветком, пылающим рубином —
Сокровищем вороньего гнезда.
Я был рождённым в логове змеином,
Но всё ж белее белого листа...
Мечталось мне воспеть в своих стараньях
Свободный ум, низвергнутый судьбой...
Всё рухнуло с молитвами и бранью —
Я грезить стал о спутнице чужой.

Я сам себе шептал: пройдёт, не бойся,
Обычный бред, весенняя хандра.
Ты просто пьян, ты просто успокойся.
Она — как свет, и свет тот из окна
Не для тебя. Она чужая. Выйди
Из головы. Запри на семь замков.
Сиди. Пиши. Никто тебя не видел
С твоей тоской средь белых потолков.
Но строки рвал. Не шли слова про волю,
Про гордый дух, про сладостный покой.
Я всё смотрел, как ветер гнёт тополья,
И думал: Боже, Боже, что со мной?

За что мне эта кара, это пламя?
Я был готов встать на горниле дней,
Но не гореть чужими именами,
Не сохнуть от «не трогать» и «не смей»!
Я проклинал черты её, и платья,
Движенья рук, и кудри у виска.
Я говорил: Господь, возьми проклятье —
Мне эта ноша слишком тяжела.

Но пусть она хоть раз, хоть краем глаза
Направит взор туда, где грел камин.
Пусть не меня... Нет. Я не жду приказа.
Но знай: я есть. Я здесь. И я один.
Я всё отдам. Талант, мечты, свободу,
Всё, что имел и не имел, — бери.
Лишь бы хоть раз, хоть в эту непогоду,
Она взглянула в сторону зари.

Но тишина. Лишь дождь стучит по крыше.
Лишь угли тлеют, жалобно треща.
Она не смотрит. Нет её. Не слышит.
Я жду. Со мною тени говорят.
Я отойду от окн, я сяду в кресло,
Пером воткнусь в свои черновики.
Ах, если бы ей было интересно
Всё то, что вырываю от руки...

И всё болит. Вот сердце. Вот дыханье.
Вот руки, что тебя не обняли.
Вот губы, что молчат. Вот наказанье —
Любить и тлеть, как бурые угли.
Я дописал. В камине догорело.
Я подошёл к окну — там пустота.
Но чует сердце — ты не улетела.
Ты в строках этих, въелась навсегда.

Тоска, что душу мне перебродила,
Не отвяжусь от твоего тепла.
И знаешь, ты ведь мне не изменила.
Нас просто жизнь дорогой не свела.
Весна пройдёт, исчезнет за туманом.
Остынет пепел, канет в тишину.
Я снова стану звонким и румяным,
Но буду помнить эту белизну.

И снова будут вина у камина,
И снова буду слушать тихий дождь.
Но где-то там, где началась рябина,
Покоится всё то, что не возьмёшь.

Клянусь, её я сердцем не покину...